Одеты мы не по погоде…
МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ
Решили ближе быть к природе…
1 Ұнайды
И сразу же всей семьей – двое родителей, семеро детей – нежно полюбили монгольский народ, может быть, понятия не имевший, кого он там прискакал завоевывать, но зато нашедший правильные, сильные, печальные слова о серой нашей, неизбывной питерской погодке; нет – о погодке российской, от моря до моря, когда в окне – пьяный мужичок идет и падает, и снова, шатаясь, идет, и в магазинах один маргарин, и все евреи уехали и разлюбили нас, и Леонид Ильич все бормочет и живет, живет и бормочет, а мы никогда, никогда, никогда не увидим Неаполя, чтобы спокойно умереть, и Кобзон поет, и дождь идет, и рано темнеет. Тэнгэр хуйсрах.
То есть вот я совершенно умирала неизвестно от чего, падала на ходу и чувствовала, как жизнь словно бы отлетает от меня, а он назначил мне пить отвар одуряюще вонючих деревяшек и 20 сеансов иголок. – А наутро она уж улыбалась-улыбалась под окошком своим, как всегда. – Впрочем, это мне вообще свойственно, наутро улыбаться.
Ну и что я этим всем хочу сказать? Да ничего такого особенного. Это – жизнь, и Господь с детским, злым юмором следит, чтобы каждый в ней получил свою долю: если ты – Лозинский, то тебе выдадут своего Левицкого, чтобы он не дал тебе беспечно и спокойно пообедать; если ты Левицкий – Он отнимет, отгородит от тебя тихий-мирный, вожделенный сортир, чтобы заставить тебя смущаться, пока ты жив, не знать, куда деваться.
За что это нам, почему – мы не знаем. Но в жизни мы – поочередно либо Лозинские, либо Левицкие, разве нет?
Это самое важное место на свете: нигде. Всякий должен там побывать. Там страшно, там пусто, там холодно, там нестерпимо печально, там оборваны все человеческие связи; и все твои грехи, все пороки, все лжи, все лукавства и двурушничества чередой выходят из летних ленинградских сумерек и смотрят тебе в лицо без осуждения, без сочувствия, а просто по факту, как есть. Вот мы. Вот ты. И это правильно. Так и должно быть. И с отвращением ты читаешь жизнь свою. И принимаешь решения.
ведь и злоба, и раздражение – городские слова, городские понятия, рождающиеся там, где толкотня, очереди, тщеславие, нетерпение, соревнование, цель и конец пути.
Таких домотканых мозгов уже не носят, это тебе не южное направление
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Зачем богемский ставишь ты хрусталь?
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Мой друг, посуда – важная деталь.
С каким лицом гостей встречали мы бы,
Когда б не наши вилочки для рыбы?
Ты помнишь случай у мадам Гучковой?
Мы собрались. Хрусталь блестит в столовой.
Все ждут Керенского. Он входит наконец.
Вдруг, видим… нет салфеточных колец!
Прислуга – в обморок, хозяин – пулю в лоб,
Где стол был яств – теперь дубовый гроб,
Хозяйка – в монастырь, а дети – по приютам…
Вот как пренебрегать домашним-то уютом!
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
А помнишь, Маяковский ел ногами?
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Ну, то был русский вечер с пирогами.
Кисель, овес, чуть-чуть клопов в буфете…
Мы принимали футуриста Маринетти.
В то время были все убеждены,
Что истинный мужик сморкается в блины.
Есенин объяснил, что это враки –
Простой народ в цилиндре ходит и во фраке.
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Какое вкусное repas!
А где вино? Же не вуа па!
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Вон там, в шкафу, недалеко
Стоит бутылочка «Клико».
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Твои Лозинские, боюс-с,
Предпочитают водку рюсс.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Un peu икры, un peu маслинки,
Тут ананасов две корзинки,
Сюда балык и холодец…
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Пойдет под водочку, подлец!
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Пожалуй, вот и всё для пира…
Да где ж Лозинские с Шапиро?
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Идут! Босые…
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Задержи!
Ну где фруктовые ножи?!
М.Л. и Т.Б. входят.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Мадам, бонжур, месье, бонжур,
Я просто слов не нахожу!
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Бонжур, месье, бонжур, мадам,
Позвольте, тапочки подам!
ТАТЬЯНА БОРИСОВНА
Одеты мы не по погоде…
МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ
Решили ближе быть к природе…
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Комм хорошо! Приятно комм!
Мы тоже будем босиком!
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Напомни, Туся, чтоб с утра
Я эту сцену внес в «Петра».
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Прошу садиться, господа,
Вот вы – сюда… а я – сюда…
Алеша, стул пододвигай!
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Что там сгорело?
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Расстегай!!!
Н.В. выбегает и возвращается.
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
С чего начнем? Телячий бок,
Жюльен, солененький грибок,
Вот устрицы. Прошу вас кушать.
ТАТЬЯНА БОРИСОВНА
Мне хлеба корочку, посуше.
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Бокал «Клико»?
ТАТЬЯНА БОРИСОВНА
Сырую воду.
Что вредно русскому народу,
То вредно мне.
МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ
Народ любя,
Я в жертву принесу себя.
ТАТЬЯНА БОРИСОВНА
Когда так жертвовать легко,
Тогда и мне бокал «Клико».
АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ
Прошу… Прошу… И вам – прошу…
Минутку! Сцену запишу.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА
Скрывать не будем: свел нас вместе
Наш общий интерес к невесте.
Не откажите нам помочь
И опишите вашу дочь.
МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ
«Прекрасной дочерью своей
Гордился старый Кочубей,
Сошедший с плахи в ров могильный.
Будь он свидетель наших дней,
Он умер бы еще страшней –
От корчей зависти бессильной».
