странной застенчивой усмешкой предложила Кейт.
– Не согласен, – тут же отказался Кресс.
Кейт повернулась к нему и увидела, что он свирепо уставился на нее.
– Почему?
– Потому что в таком случае тебе не выжить. Ты даже отдышаться не сможешь, если я буду целовать тебя, сколько пожелаю. Вряд ли мне захочется остановиться. Это опасная сделка, уж тебе ли не знать, Кейт Коул. Никогда не заключай сделки с фейри.
Кейт была уверена, что покраснела, в лучшем случае до вишневого цвета, в худшем – побагровела.
– О… – прохрипела она.
– Я и сейчас сомневаюсь, что ты хочешь.
Кресс, тихо рыкнув, снова принялся перекладывать печенье.
– Это плохая идея, человечка, – повторил он. Взял ложку сахарной пудры из банки и посыпал печенье. Изучил последние несколько штучек – самые пригоревшие – и неохотно взял лопаточку, все-таки решив переложить их к остальным. Они прилипли к противню. Кресс, подцепив печенье, сломал его пополам, и Кейт отняла у него лопатку. Кресс смотрел, как она перекладывает оставшееся печенье на блюдо.
– Заключим сделку, – решила Кейт.
– Нельзя заключать сделки с фейри, – немедленно отозвался Кресс.
– Вот какую: ты останешься до Рождества и будешь целовать меня сколько пожелаешь, – со с
. Он вытащил противень и хмуро уставился на подгоревшее сверху печенье. Затем швырнул рукавицы на стол и подбоченился.
– Это все ты виновата, – сообщил он, кивнув на печенье, а потом добавил: – И в этом тоже. – И взглядом указал на ее губы.
– Ну конечно, – покачала головой Кейт. – Я всегда во всем виновата. Принц не совершает ошибок.
– Разве это ошибка? – нахмурился он.
На шее снова запульсировала жилка, Кейт проглотила рвущиеся с языка слова. Она убрала с лица волосы и вместо ответа уставилась в окно.
Кресс достал из шкафчика блюдо. Принц хорошо знал, где что лежит, и это пугало.
– Ошибка, – согласился он. – Я ухожу. Пока не испортил твою счастливую жизнь. – Казалось, он напоминает об этом самому себе.
Сжимая руки, Кейт смотрела, как Кресс берет лопаточку и по одному выкладывает печенье на блюдо.
– Останься до Рождества. До него всего две недели. Потом уйдешь, – сказала она.
Кресс застыл.
– Плохая идея.
– Потому что ты переживаешь из-за Теней, которые в городе? – спросила она, и Кресс отложил лопаточку. Он внимательно посмотрел на нее.
– Потому что к тому времени я передумаю уходить.
Кресс постепенно отстранился. На миг они замерли, и Кейт почувствовала, как в его груди бьется сердце. Затем он наклонился и прошептал ей на ухо:
– Коварная человечка.
Кресс отпустил ее, будто боясь обжечься, и тут же отошел.
– К-к… – моргала Кейт, – коварная?
Она прижала ладонь к пульсирующему местечку на шее.
– Ты сошла бы за фейскую сирену, которая заманивает мужчин на верную погибель, – заявил Кресс, направляясь к духовке. Надел рукавицы и открыл печь, откуда потянулись струйки дыма.
– Правда? – возмутилась пришедшая в себя Кейт. – Это ты поцеловал меня.
Кресс расплылся в бесовской улыбке, посмотрев на нее так, словно хотел поцеловать снова.
Время будто разом замерло и помчалось вскачь. Кейт словно потерялась во сне, казалось, она опускается на дно морское и вместе с тем взмывает к звездам. Кресс запустил руку ей в волосы, она от неожиданности вздохнула, а он поцеловал ее глубже.
То, что ворочалось в груди, превратилось в тысячу бабочек. Ей хотелось что-то сказать, но слова не шли. Хотелось все обдумать, но мысли путались.
– Что это ты задумала, человечка? – тихим голосом спросил он.
Кейт не ответила, и Кресс осторожно отцепил ее пальцы от своей футболки. Он шагнул к Кейт, вынудив ее попятиться, и положил ладони на стену по обе стороны от ее головы. Кейт приоткрыла рот, но сказать ничего не успела: он нежно прильнул к ее губам.
Кресс оттолкнулся от столешницы и направился к Кейт. – И теперь я знаю, что с этим делать. – Он пожевал нижнюю губу и продолжил: – Мне нужно покончить с Тенями и уйти.
Кейт недоуменно моргнула.
Уж это она точно не ожидала услышать.
– Уйти навсегда?
– Да, навсегда. Чтобы ты продолжала жить своей счастливой жизнью, Кейт Коул.
В груди что-то слабо заворочалось.
– Ты с ума сошел?
Запищал таймер духовки, прорываясь сквозь напряжение Кейт и сосредоточенность Кресса. Принц пошел за кухонными рукавицами, но Кейт схватила его за футболку, и он остановился.
Повернулся и медленно посмотрел на нее. Казалось, Кресс прочел что-то в ее глазах.
Кейт была уверена, что он знает о ее присутствии, но на всякий случай кашлянула.
– Что делаешь? – хрипло спросила она.
– Готовлю свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. – Кресс наконец повернулся и встал, сложив руки на груди и опершись на столешницу. «Свежеиспеченное-печенье-с-шоколадной-крошкой» он произнес слитно, как одно слово.
– Зачем?
– Сама знаешь зачем. – Он уставился на нее не моргая, тяжелым взглядом.
На сей раз Кейт не захотелось съеживаться или переминаться с ноги на ногу. Она уставилась на него в ответ, вспоминая те мгновения в узком коридоре, когда Кресс зажал ей рот, не давая ничего сказать.
– Я тебе нравлюсь, – вслух заметила она. Это был даже не вопрос, но ей хотелось услышать подтверждение.
– Да.
– Но ты считаешь меня гадкой, – напомнила она.
– Да.
– И все равно я тебе нравлюсь?
– Да. –
Повернувшись, Кейт увидела акварель с изображением залитого солнцем стола. На нем стояла во всех подробностях выписанная корзинка, полная печенья с шоколадной крошкой.
Останься.
Как он ненавидел это слово. Слово такое мощное, что могло бы изменить порядок звезд на небе. Слово, что могло бы разбить сердца и сокрушить фейскую империю, произнеси его кто-то в неподходящей обстановке.