Андрей Грознецкий

35/17

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Иллюстратор Ольга Манолова

© Андрей Грознецкий, 2018

© Ольга Манолова, иллюстрации, 2018

Решил собрать несколько стихов и рассказов, чувств и впечатлений от жизни, чтобы поделиться с вами. В названии нет ничего сакрального и скрытого — это просто мои прожитые годы и нынешний год. Спасибо моим друзьям и знакомым за впечатления.

18+

ISBN 978-5-4485-7305-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. 35/17
2. Крик
3. Пластик
4. Дорогое
5. Пропащая
6. Сакральная мечта
7. Весеннее
8. Маленькие
9. Круговорот
10. Предпарадное
11. Полковое
12. Поезда
13. Электричка
14. Питерское
15. И на прощание…
16. Сентябред
17. Осеннее
18. Московское
19. Прогулка
20. Новогоднее
21. Сон
22. Про футбол
23. Быть!
24. Трейлеры
25. Внутренний дружок
26. Однорифмовое
27. Пятничное
28. Моя страничка
29. Русское путевое
30. Акростих
31. Творческие люди
32. Про жизнь
33. Лучший друг
34. Самое вкусное блюдо на свете
35. Волнистая любовь
36. Праздник

Крик

Снимите фильм, где все бы умерли,

Напишите книгу, где все бы болели,

Разве об этом никогда вы не думали,

Разве всегда и всех вы жалели?

Когда ты владеешь серпантином времени,

Когда твоей волею сердца крошатся —

— Не всякий справится с этим бременем,

И кто-то как нож перочинный сложится.

Под чуткими взглядами Большого брата

Становится жизнь спокойной, размеренной,

Штампуются нации дегенератов,

Тупых, упёртых, в себе уверенных.

Вцепившись во власть единожды страстно,

От груди её не отлипнут губы алчные,

Только сытому легко думается о прекрасном,

В час сиесты воспеваются виды мрачные.

Руки прочь от божественной меланхолии,

Перед падшим ангелом ниц падите,

Призрак улыбки с душевной болью

На выцветшем солнце блаженно узрите!

Пластик

В детстве папа меня учил,

Что кожаным должен быть мяч,

Шерстяное чтоб в холод носил,

Зимой в мех, говорил, себя прячь.

А сибирский гений Егор

Пел «Пластмассовый мир победил»

Вот о чём я завёл разговор:

Пластик нас, костяных, покорил.

Пластик в мебели и в спорткарах,

В корпусах электронных книг,

В трубочках для напитков в барах

И в мячах всех спортивных лиг.

И ботинки теперь без меха,

В них иду я по лютой зиме,

Нет кальсон — разве что для смеха,

Все давно уже в термобелье.

Силикон и нейлон священные

Воцарились над серой толпой,

В глянце идолы современные,

Им неведом и чужд покой.

Не подумайте, я не ругаюсь,

Не ворчу на удобный наш век,

Только мыслью одной терзаюсь:

Чем закончится этот бег?

Ведь возьми и взбрыкни планета,

Засопливь из вулканов ноздрей,

И пластмассы уж раз — и нету,

И пластмассовых нет людей.

А потом, спустя тысячи осеней

Новый Шлиман, в земле копошась,

Откопав кирпичи, крикнет «Вот они!»

Ну и заново понеслась…

Дорогое

Словно листья, лениво опавшие,

Свои мысли сгребаю ворохом,

Откровенные, смелые, страшные,

Расползаются с робким шорохом.

Соберу из них гору бессмыслицы,

В мутном взгляде моём — равнодушие,

Вот они, предо мною высятся,

Что собрали меня и разрушили.

Полетела искра безжалостно,

Наедайся, огонь, досыта,

Стало мне так легко и радостно,

В этой серой, плаксивой осени.

Я теперь не боюсь бессонницы,

Не увижу уже скрытых смыслов,

Нету больше ни злобы, ни совести,

Ни мечты, ни любви, ни корысти.

Слижет всё языкастое пламя,

Разнесёт ветер пепел забвения,

Полыхнув, загорелась память,

В ней размытые счастья мгновения.

На их гибель смотреть не в силах,

Боль толкает за ними прыгнуть

Кровь бурлит, закипая в жилах,

Сам сгорю, но не дам им сгинуть.

Ворошу по костру руками,

Что про боль как-то вдруг позабыли,

Мои грёзы, хочу быть с вами,

Чтоб меня вы опять накрыли.

Только стоит оно того ли,

Я ведь шёл, а оно осталось

Там, где радости были и боли,

Там, где слепо судьба кувыркалась

Благодарен тому, что было,

Но тянуть на себе не хочу