Пожалуй, его ответственность за [диктатуру в России] не меньше, чем у кого-либо из ныне живущих, и нет никакой уверенности в том, что как диктатор он был бы предпочтительнее Сталина, хотя, несомненно, в интеллектуальном отношении он гораздо более интересен. Важнейшим шагом является отказ от демократии, то есть от основополагающих ценностей демократии. Как только такое решение принято, Сталин — или, во всяком случае, кто-то вроде Сталина — не заставит себя ждать.
1 Ұнайды
Ничто великое в истории не совершалось без фанатизма.
1 Ұнайды
В воспоминаниях Троцкий подчеркивал, что в раннем детстве Иван Гребень был для него важнейшей фигурой. Возможно, Троцкий был искренен, но у нас невольно возникает вопрос, не было ли ему выгодно поместить в центр своего воспитания рабочего человека, притом что в остальном его семья характеризовалась мелкобуржуазными ценностями, а его отец, по мнению самого Троцкого, был способен эксплуатировать как рабочих, так и крестьян.
Процесс над ними был первым судом по обвинению в ритуальном убийстве на территории Российской империи за всю ее историю, и, хотя подсудимых в итоге оправдали, это дело привлекло к себе пристальное внимание общества, спровоцировав, помимо прочего, организованную кампанию в крайне правой печати, стремившейся придать правдоподобие версии обвинения.
Без всеобщих выборов, неограниченной свободы печати и собраний, свободной борьбы мнений замирает жизнь в любом общественном учреждении, она превращается в видимость жизни, деятельным элементом которой остается одна только бюрократия. Общественная жизнь постепенно угасает, дирижируют и правят с неуемной энергией и безграничным идеализмом несколько дюжин партийных вождей… Итак, по сути, это хозяйничанье клики; правда, это диктатура, но не диктатура пролетариата, а диктатура горстки политиков [27].
Люди, хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что делали, — что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать. Это то, что Гегель называл иронией истории, той иронией, которой избежали немногие исторические деятели.
С тем же авторитарным подходом, к которому он привык в Красной армии, Троцкий занялся вопросами экономики. Он призвал к созданию трудовых армий, которые будут организовывать демобилизованных солдат для решения конкретных задач в промышленности и сельском хозяйстве. Он выступал против предоставления профсоюзам какой-либо самостоятельности, будучи убежден, что при коммунизме у рабочих не будет необходимости бороться за улучшение условий труда или отстаивать свои права.
он выдвинул остроумный лозунг «Ни мира, ни войны». Он предлагал объявить об одностороннем выходе из войны и при этом отказаться от подписания мирного договора, который бы признавал территориальные приобретения Германии. Один только Ленин был готов заключить мир немедленно, даже если это означало потерю бесценных территорий. Сберечь революцию — вот то единственное, что имело для него значение. Но для этого ему требовалось заручиться большинством. Поэтому Ленин пошел на компромисс, поддержал позицию Троцкого, позволявшую избежать самоубийственной войны, и отправил его обратно в Брест-Литовск.
Всего через две недели после Октябрьской революции Максим Горький, насмотревшись на методы большевиков, вынес о них свое резкое суждение. «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия», — писал он в «Новой жизни».
Ленин представил ошеломленной аудитории свои знаменитые «Апрельские тезисы»: большевикам нужно прекратить поддержку Временного правительства и окончательно порвать с меньшевиками. Вся власть должна быть передана в руки Советов,