Нелюбовь
Катя Королёва не любила поезда. Любые. И те — огромные и словно уставшие от бесконечно длинных дорог, что везли её когда-то в детстве целые сутки к бабушке на каникулы из одного сибирского города в другой. И те — холёные и какие-то игрушечные, неспешно перебегающие между такими же игрушечными и холёными европейскими городами экспрессы, которые всё-таки больше отвечали ожиданию комфорта и отдыха в отпуске, чем самолёты и связанная с ними суета аэропортов.
Причём, Кате не нравилось именно то, что вызывало у других непонятное ей умиление и постоянно упоминания в стихах и песнях — стук колёс. Ей он всегда, с самого детства казался стуком — тиканьем секундной стрелки, напоминавшим ей о том, как бесполезно проходит время её жизни, которое могло быть наполнено весельем, новыми впечатлениями, романтическими встречами и приключениями.
А вместо этого…
Сменявшиеся за окном вагона картинки напоминали кадры из бесконечного фильма о чьей-то жизни. И это была чужая жизнь, в которой Кате отводилась роль зрителя. А она хотела жить сама.
Но если память всё-таки услужливо стирала из воспоминаний детства и отпусков всё раздражающее и тусклое, то необходимость пользоваться метро была настоящим испытанием. И Катя придумала себе защиту — стук колёс был теперь для неё стуком метронома — такого, какой стоял у неё на пианино в те годы, в которых остались и длинные грохочущие составы, и каникулы у бабушки. И стрелка метронома, качавшаяся вправо-влево, вправо-влево, стала для неё навсегда застрявшей на одном месте секундной стрелкой. Время остановилось. А звук — да, звук никуда не пропал, но стал просто ритмом жизни, в которой, как велосипедисту, чтобы не упасть, нужно было всё время двигаться вперёд.
Поезд вздрогнул и начал торможение. Бросив взгляд на своё отражение в окне вагона метро (на неё смотрела привлекательная женщина трид… Ну пускай как есть — тридцати пяти лет, но не больше же?!), Катя протиснулась к выходу и оказалась у самой двери справа от мужчины, с переброшенной через плечо ярко-оранжевой модной сумкой. «Староват для хипстера» — подумала Катя.
Оба они стояли так близко к двери, что в отражении, в стеклянных овалах перед собой, могли видеть друг друга, не поворачивая головы. Чуть скосив глаза, Катя встречается взглядом с мужчиной, на лице которого появляется то ли усмешка, то ли слабая улыбка… И они оба сразу отводят взгляд.
Вагон останавливается…
Прямо перед Катей на перроне оказывается крупный детина и не думающий отойти в сторону, чтобы уступить дорогу. Стоящий слева от неё мужчина делает паузу, чуть отстраняясь назад, чтобы пропустить Катю перед собой. Она выходит первой, он — за ней.
