– Нет, я не могу, – я наконец-то смогла говорить. – Мне нельзя его возвращать. Я не хочу, чтобы он воскрес.
А потом я вдруг взяла и призналась ей. Как-то так само вырвалось.
– Дина, я не хочу снова видеть Блэйда, – сказала я. – Мне нельзя с ним снова встречаться. Понимаешь… ведь это я убила его.
я надо мной?
Дина покачала головой:
– Никаких шуток. Это мамочка и папочка. Во плоти.
– Но как? – вырвалось у меня. – То есть почему? То есть…
– Напрасно они разрешали мне посещать уроки таксидермии, – сказала она.
– Воскрес, – произнесла она шепотом.
Я не могла скрыть потрясения. Разинув рот, я смотрела на попугая, чистившего свои мокрые перышки. Подыскивала слова.
взяла чудесную птицу, своего питомца, своего любимчика – и утопила собственной рукой, безо всякой жалости.
Я схватилась за горло. Меня затошнило.
– А теперь смотри! – рявкнула Дина. – Ты смотришь, Кэйтлин? Да что с тобой такое? Я покажу тебе кое-что.
– Извини, – проговорила я, не сводя глаз с двери. Мне не хотелось смотреть на мертвую птицу. Я представляла, как она бьется в руке Дины на дне аквариума. Извивается и корчится. Пучит глазенки, пока ее легкие заполняются водой. Делает последний вздох…
Дина положила попугая на рабочий стол. С его тельца стекала вода, образовав лужицу на столешнице. Дина подняла перед собой серебряный амулет, а потом прижала к брюшку убитой
– Я ждала и смотрела. Я видела, как ты злишься на него. Злишься и страдаешь. И ты имела на то полное право, Кэйтлин. Я увидела его первой. Я первой увидела Блэйда. Но ты все равно имела полное право взбеситься. И когда я заметила, как у тебя из сумочки выпал нож…
Ее голос прервался. Я поняла, что сцена, которую она описывала мне, стоит у нее перед глазами.
– Я увидела свой шанс и воспользовалась им, – сказала она, сверкнув глазами из-под очков.
– Ты ненормальная, – выпалила я. – Земля вызывает Дину. Как насчет испытания реальностью? Ты ничего не делала. Я подобрала нож. Он был у меня в руке. Я заколола Блэйда. Заколола до смерти, Дина. Не ты.
В ответ она ухмыльнулась, снова скрестив руки.
– Я заколола его! Я заколола его! – закричала я со слезами в голосе. Меня всю колотило. Наконец-то я призналась. Наконец-то раскрыла свой ужасный секрет. – Я заколола, заколола его!
Она покачала головой:
– Что ты такая душная? Разве я не говорила, что нам нужно спешить?
Я вытерла слезы. Стиснула зубы, перебарывая дрожь.
– Я тебе быстренько покажу, – сказала Дина, – как я заставила тебя зарезать Блэйда, хорошо? Я управляла тобой. Не ты. Я
Зачем я подчинилась ее требованию и примчалась к ней домой? Я могла избежать этого кошмара – утопленного попугая, мертвых родителей Дины в свете прожекторов…
Вижу, ты познакомилась с моими родителями, – сказала она.
– Мало времени, чтобы воскресить Блэйда? – проговорила я тоненьким голоском. Страх душил меня.
Дина кивнула:
– Они не похоронили его. Он до сих пор в часовне. Нужно идти туда немедленно. – Она отошла от насеста. – Ты видела, на что я способна. Надо сделать это, пока не стало поздно.
Возможно, я не владела собой.
Во всем этом дурдоме нашелся и хороший момент. Я не убийца. Убийцей была Дина. Я собой не управляла.
Положим, полиция на такое не купится. Никто не купится. Казалось бы, от сознания собственной невиновности мне должно полегчать. Вот только я стала узницей этой ненормальной девицы, очередной жертвой зловещей семейки Фиар, собиралась вместе с ней вломиться в часовню и похитить покойника из гроба.
Как я могла чувствовать хоть что-то, кроме страха и угрызений совести?
– Что-о? Для моего же блага? Ты издеваешься? Ты… ты сделала из меня убийцу.