Оглавление

1. Эфес из чёрной стали
2. Глава первая
   1. Часть первая. К облачной вершине
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой
   2. Часть вторая. Небо под стенами замка
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой
   3. Часть третья. Сомкнутся каменные силы
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой
3. Глава вторая
   1. Часть первая. Призрак берегов
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой
   2. Часть вторая. Огонь имперского дворца
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой
   3. Часть третья. От Империи к степям исконно-диким
      1. Эпизод первый
      2. Эпизод второй
      3. Эпизод третий
      4. Эпизод четвёртый
      5. Эпизод пятый
      6. Эпизод шестой
      7. Эпизод седьмой
      8. Эпизод восьмой

Глава первая

Часть первая. К облачной вершине

Эпизод первый

Лучами света под собой

Рисует стык зелёно-синий

Из непростых далёких линий,

Когда сиянием мерцает

Её прозрачность, и трава

На взбудоражившемся поле,

Забыв безвременно о воле

Когда трава легла со звуком

От конских рыцарских копыт.

Природа здешняя не рада

По появлению отряда

Здесь каждый лист осин незрячий

Европы северных сторон;

С неумирающих иголок

От тёплых месяцев недолог

Их крепкий нрав порой несносен,

Храня бесследную красу.

Но, как враждебное наследство,

Темнит людское им соседство.

Не забывает те картины,

Что приукрасили простор.

Пехоты марша громкий топот

Ещё лоснится, словно шёпот

Для, вновь проснувшейся, природы

Ещё ужасней и страшней.

Везде, как будто не впервые,

Галопом кони боевые

Держася, кузнечным железом

Давно подкованной, ноги.

Не оставляя в почве кромок,

Неуважителен и громок

Размежевался на просторе,

И лёгким танцем будто вторил

Им развивающийся стяг.

Коней тяжёлые же танцы

Не поспешили развеваться

С седла пурпурного большого

Глядит отряда командир.

Доспех лоснится, как рубаха,

И ровным слоем красный бархат,

Поднимет жар и в непогодный,

Лучом не тронутый, денёк.

Там сталь хорошего подмеса,

А на клинке поверх эфеса

И этот чудный оружейник

Силён уж был, наверняка.

И потому тот меч роскошный

Не раз на битвах крик истошный

Как вдруг их сладившийся говор

Подвинул голос: «Максигон!».

Он потихоньку оглянулся,

Когда от ветра плащ раздулся,

С ним поравнявшийся конями,

Начать пытался разговор.

Спросил командующий сходу:

«Чего тебе неймётся, Бродо?!».

Но в этих проклятых пределах

Шагаем мы уже давно.

Бойцы и рыцари устали

Смотреть вперёд на эти дали,

И конь его вдобавок, хлыща

По сторонам, хвостом вильнул.

Проговорил он: «Как стемнеет,

За тем пролеском, что левее

Мелькнул в глазу, чуть душу леча,

И по чуть-чуть уставший вечер

Подкрался, будто из норы.

Пал мрак на фоне снежных фресок,

И их намеченный пролесок,

Убрав подшлемники от глазу,

Свалились меж густых ветвей.

И полумёртвая пехота

Нашла такую же заботу

Чтоб невзначай не подобрались

До них из зарослей лесных,

Перед лицом стоят что дыбом,

Врагов клинки какие-либо

Со стороны ветвей наружной

Поставив им в картинный тон:

«Идём мы ветрено и верно,

Ну, а сейчас всем непременно

Зашелестим опять ногами

По травке свежей. Больше нет

Ни у кого, друзья, вопросов?!».

Из-под пригорочных откосов

А на верхушках птичьи гнёзда

Их дальний свет вобрать не прочь.

В лесном весеннем мире этом

Любым знакомым силуэтом

Как поле высохшее — речке

И как река — морскому дну.

Солдат недельное скитанье

Утихомирило мерцанье

И даже с просьбами не лезет

К солдатам строгий командир.

Эпизод второй

Лучами радует рассвет.

Он подступил и, как обычно,

Дошёл до каждой ветки лично

Когда он пред лесным народом

Лучистый вытащил завес

И распахнул перед глазами

Своими жёлтыми руками,

И испокон веков по кругу

По миру было только так.

В дорогу надо собираться

И понемногу просыпаться

Он с середины ночи вроде,

На эти отблески глядит.

И все деревьев очертанья

Ему, как новые познанья

И даже меч готов из ножен

Моментом вытащить всегда.

И потому для сна так мало

Ночного времени верстала

Когда же по обыкновенью

Не смотрит весело назад.

И для заспавшейся пехоты

Преобразились вновь заботы —

И топот вновь возобновился

Над непривычной тишиной.

Опять под ним заглохли птицы,

Ведь, как соперник, не годится

Шагает маршем, не робея,

Не разлучаемый их строй.

Все в примиреньи с тем простором,

Лишь Максигон скользящим взором

С верхушек елей, как короной,

Неспешно Спикус Максигона

Тут на своём коне догнал:

«Чего-то ты, брат, не спокоен…

Скажи хотя бы, что такое

Возможно, много интереса

Над нами кто-то отыскал.

Был еле слышным этот шорох

Среди густых лесных просторов,

Военный опыт бесконечный

Твой видит многого всего.

Расслабься, всё же! Хоть немного.

Невелика уже дорога

И Спикус, сбрую поправляя,

Опять сказал слегка в укор:

«Уж, если б сильно захотели

На нас напасть, при этом деле

«Поднять щиты!». И каждый к ряду

Себя в один момент прикрыл.

Он тихо Спикусу: «Порою

Наш враг у нас над головою,

Как над солдатскими ушами,

Хоть небольшой, но дождь из стрел.

Предупреждённые вначале,

Бойцы их опытно встречали,

«Враг далеко стрелять не сможет.

К нему поближе подойдём…

Пехота! Полностью закрыться!

И мелким шагом расходиться

И кавалерии добавил:

«А мы движеньем круговым

К нему всей массою нагрянем…

Там, знать, обычные крестьяне,

По командирскому приказу,

Закрыв всё туловище разом,

И Максигон, последний взгляд

Ещё в их сторону отбросив,

Уже, летя галопом, сносит,

С другого солнечного края,

Со всей взъерошенной лихвой

На эту вражескую чащу,

Взяв за поводья крепко, тащит

Упал один боец и немо

Лежать остался средь травы.

Троим другим попали в ноги

Их стрелы, к лесу на пороги

Влетел в ту заросль густую,

Где каждый выскочил подряд;

И, пролетев промеж врагами

Своими меткими мечами

Их командир, подобно утки,

Проплыл конём их тесный стан.

«Из них солдаты никакие…

Видать, разбойники простые

И тут же снова развернули

Своих к противнику коней.

И Максигон в момент приметил,

Как оставалось лишь две трети

В лесном зауженном просторе,

Не останавливало то.

Они ещё раз разогнались,

Хоть и на этот раз являлись

Они покуда нагоняли

Их среди этих всех ветвей.

Эпизод третий

Стоят что меж лежащих тел.

Лишь часть из них не для потехи

Одеты в плотные доспехи

Стояли словно под напастью

В обычном паханом тряпье.

Их вид особо не был страшен,

Что даже куст казался краше

Спина, что кожею примялась,

Иль плечи тканевых затей.

Их не воинственные робы

Не так крепки и плотны, чтобы

На тех людишек обомлевших,

Заставил многих под собой

В два мига замертво попадать,

На землю, что была не рада

Неподготовленных людишек

Для непредвиденных боёв.

Средь ужасающей картины

Крестьян чуть больше половины

Они, у смерти на пределе

Взведя простой крестьянский лук,

С коней в движении упало,

И только двое снова встало;

И здесь продолжили толкаться,

Рубя мечом во все концы.

В железном рыцарском изъяне

Так быстро таяли крестьяне

В поджарость двинувшись такую,

Ещё свалилась в ходе всей

Неравной битвы в этой гуще,

Когда под натиском растущим

Уже рассеиваться стало;

Толпа крестьянская начала

Бежать со всех сапог своих.

Освободив простые руки,

И копья старые и луки

Другие ж метились по разу

Ещё на рыцарей напасть.

И посмотрел на положенье

Своё, что выдало сраженье,

Всё окончательно отбросив,

Бегом по лесополосе.

В лесной дали ища спасенья

От неудачного сраженья

В том отступающемся спехе

Главой на землю не поник.

Да, и бежать не собирался,

А до последнего сражался,

С кинжалом тем же, словно шишку

Зажал в руке что крепко он.

А сам лежал без шевеленья,

Не пережив того сраженья

Нет оправданья в годы эти

Ублюжьей глупости твоей!» —

Воскликнул злостно полководец

И при оставшемся народе

В таком безвыходном изъяне

У них любой малец — солдат,

Любой старик — военный лидер…

Бегущих тоже пощадите!

Что был готовым отбиваться,

И сделал с лошади соскок,

Проговорив уже спокойно:

«Ну, хорошо! Тогда достойно

Уже придвинулась пехота,

В щитах не чувствуя заботы,

И встали линиею все.

Когда скомандовал им Спикус

«Окончен бой! Спускайте пику!»,

В густые северные дали

Лесной обыденной глуши.

Но много их лежать осталось

В траве, ковром что простиралась

Глядя под шлемами своими

На круг кровавой широты.

Средь них стоял старик тот смелый

Держа в руках обоих стрелы,

Своим движением привычным

Из рук мальчишеских поднял.

И, помаячив перед взором

Его же простеньким узором

Как от картинного осколка;

А взгляд привлёк его эфес —

Он был отлит из чёрной стали,

Лучи на нём не так играли,

Когда под кроной заблистала

Ему в лицо картина та.

Такой красивой рукояти

За жизнь свою большую, кстати,

И, подышав остывшим лесом,

Поднял глаза в лесную даль,

Проговорив: «Похороните

Мальчишку здесь. Какие нити

Вон там, в земле под кроной хвойной».

А старика, что было сил

Эпизод четвёртый

Был перед ним неравный бой.

Достался лучик каждой ветке,

Что, будто солнечные детки,

И песня птичья перелила

Сонливость в землю от бревна.

Забыв рассвет тот красноватый,

На Солнце вылезли солдаты,

И незадачливо так, словно

Был в этот миг не сам собой.

Его лохмотья снизу вились

И неприступно волочились

Срубая ветки, что мешали

Им продвигаться по пути.

Хотя пройти всего лишь малость,

В лесу их четверо осталось,

Старик отринул от конвоя,

Присев на старенький пенёк.

Он молчаливой головою

Поник над свежею травою

И, как размявшийся под тучей,

Был происшествию не рад.

Ведь позади него остались

Те, до кого тогда добрались

Бойца, что мальца хоронили,

Немного мокрые, с дождя

Как будто или от росинок,

Что малость брызгали с травинок

Со стариком, сюда шагали

Они как будто издали.

Взглянув на здешнюю природу,

Спросил бойцов внезапно Бродо:

Пригляды мыслями летали,

В раздумьях воины стояли

И каждый был идти готов.

Но Максигон придвинул к старцу

И стал уж интересоваться

Что вы практически наотмашь

Напали здесь, не видя край

Такого странного безумства?!

Скажи-ка, друг, какие ж чувства

И произнёс: «Тем неказистым

Годком, что восемь лет назад

Пришёл огнём на земли наши,

Что были развитей и краше,

Но под твоим лихим началом

К нам близко войско подошло.

Таких же рыцарей тут сотня

С простым лицом и беззаботно

Остался я и тот мальчишка —

Мой верный мужественный внук.

Погибли все в минуты эти —

И старики и даже дети,

«Иль ты иль кто из командиров,

Видать, тот выронил кинжал,

Что во дворе лежать остался…

Тогда мальчишка тот поклялся

И прошипел: «Готов я лично

Поклясться с ветром в унисон.

Не раз мы брали эти дали,

Но на крестьян не нападали

Его на пень обратно, сдвинул

Что представленья широты,

Старик вовсю облокотился

И сам в себе опять забылся,

По всей раскинулся округе,

На пне в стальном солдатском круге

Сидит в раздумии старик.

Сидит, своей лишённый силы,

Ведь заменил стрелою вилы,

И всадник начал шевелиться,

Коня готовя своего

Для продолжения похода,

Подав ему свежее воду,

«Ошибка стоящая вышла…

Ты шёл, старик, бы лучше вон!».

Ушёл готовиться к походу

Он тоже к рыцарям. Лишь Бродо

И тоже начал собираться,

Очистив щит от старых стрел.

Прошло лишь времени немного,

Когда в дальнейшую дорогу

К подножью северной вершины

В дорогу двинулся весь строй.

Отряд блистательный и славный…

А Максигон кинжал тот странный,

Железной конницей своею,

Глядя на горы по пути.

Его начищенные латы

Под этим Солнцем очень рады

Топча траву копытным стоном,

Чтоб от него не отставать.

И, без особой там заботы

Проехав длинный строй пехоты,

У пня того, как по крупице,

Поспешно мимо проходя.

Эпизод пятый

Лучами Солнца или без.

Листвой взлохмаченные, кроны

Неумолимо чтут законы

Когда к вершине устремился

И позади оставил бой,

Посеяв жертвенное семя

В лесу безвинном; только время

Идя вперёд за самым старшим

С не устающей головой.

До цели верная дорога

Безукоризненно и строго

«Ты, брат, опять не прячешь лику

От грустных мыслей. Отчего?!

Мне тоже жаль. Ведь по крестьянам,

Идущих в битву под обманом,

Их бедный разум и залила

Глаза предвиденьями зла.

Но, и у нас один лишь выход

На тот момент был, так как лихо

Мой верный друг, вот, неужели

Был кто-то, кто похож на нас?!

Кто носит рыцаря доспехи,

Не мог в душе своей прорехи

И их детей, которых меньше

И так в нелёгкие года.

Я многих знал в своей манере,

Кто крепко рыцарству был верен

Тут посмотрел в конец отряда,

Как будто слыша где-то стон.

А Спикус выговорил снова:

«О, да! Безумия такого

Над головой кружили мимо,

И шла вполне вообразимо

Их расписная полоса.

Как будто нет конца и края

У той природы, созывая

Туда-сюда метался Бродо

Вдоль строя пешего солдат,

По-командирски наблюдая

И будто что-то проверяя

Когда вполне наговорился,

Былую душу отведя,

С их предводителем печальным,

Как будто более им тайным

И на его немой опеке

Бредут века; и Максигон

Был этим жутко недоволен,

Хотя по-воински спокоен,

И порождающая глупость

Селилась разумом ко сну.

Чтоб побеждать, совсем не нужно

Идти на тех, кто безоружно

Промолвил другу боевому

Тут Спикус, как святой кумир.

И, взглядом друга молчаливым

Он подовольствовавшись живо,

Проговорил слегка в смущеньи:

«Согласен с ним! Есть тяжкий грех,

Когда ты трусость проявляешь

И без раздумий нападаешь

Сломав беспечностью такою

На жизнь единственную план…

И нам же в мире жить с тобою» —

Добавил Спикус и рукою

Уже ушло на дело скудно,

И Солнце близится к полудню,

И ход его не обойти.

Как и судьбину человечью,

Что иногда проходит сечью

И на того всегда заточен,

Кого владыки стерегут.

Кто хочет быть других сильнее,

Когда свой стяг по ветру веет,

Отряд железный Максигона

И от него указов ждёт.

Воскликнул Спикус: «Не уместен

Сейчас привал; почти на месте

Для нас чужим и незнакомым

Опасно в наши дни стоять».

Отряд послушал полководца,

Что обо всех всегда печётся,

Под синеватыми ветвями,

Что зеленеют круглый год.

Для безопасного движенья

Скакала на опереженье

На земляную перегонку,

Что тянет горная коса.

Всё больше колотых каменьев,

А вместо этого деревьев

Когда увидел пред собою

Всю череду высоких скал.

Как величавая картина,

Предстала статная вершина;

И без галопного запала

Старалась в строй опять попасть.

Эпизод шестой

Вершины тянется рука.

Её величие немое

Людей не видит под собою,

Ведь Солнце более смелее

На эти редкие леса

Лучами жёлтыми ложится,

Чтоб сверху вниз озолотиться

И лагерь там расположился

Немалой армией большой.

В шатрах развёрнутых, но тесных

Почти две тысячи железных

Считая каждого солдата

Для всех воинственных начал.

Три сотни конников в доспехах

От низа самого до верха

Стоят осадные машины

И кучи каменных шаров.

У этих яростных орудий

Туда-сюда всё время люди

Раз полосу из затемненья

Даёт высокий требучет.

Немало длинных ровных брёвен,

Что соснам северным же вровень,

Возле него же строй развёлся

Из катапульт, которых шесть.

Они такой же крепкой масти,

Хотя на них, конечно ж, мастер

Видать, солдатам не впервые

Вести свои сраженья так.

Ведь это мощь; сам Император,

Как их военный реформатор,

Здесь украшение ландшафта,

Что нарисованная карта

Была бы полная забот.

Одной начерченной полоской

На расписной картине плоской

Стоят, разбросанные ровно

По чётким линиям укромно.

В одних солдаты отдыхают

И никого не замечают,

Чтоб не забыли силу руки,

Друг с другом бьются налегке.

За тренировочной борьбою

О чём-то громко меж собою

Недалеко ж плетёт верёвки

Боец, наверно про запас

Для катапульт и требучета,

Оснащена машина эта

По сторонам как будто даже

Его приветствует простор.

В шатре большом высоком этом

В плаще, объятом красным цветом,

В углу шатра у снаряженья

Висит его стальной доспех.

Средь прочей утвари помятой

Под небольшой и старой картой

Когтистой лапой держит факел,

И много звёзд со всех сторон.

Красивый герб и необычный,

Сказать бы даже, чуть эпичный,

Тут Максигон к себе услышал,

В шатёр высокий заходя.

Там Император взгляд свой строгий

Пустил, когда тот на пороге

Когда часы идут к обеду,

Сознанье радует беседу

Двух выдающихся людей.

Мгновение вечностью колотит;

Они друг друга же напротив

Гласил ему, что для сраженья

Готовый с воинами он.

И командир и каждый рыцарь,

Готов сраженьем насладиться

Своим солдатам по приказу:

«Гостей уже кормить пора!».

Бойцы к кострам убрались тут же,

Висели где кабаньи туши,

Глядя на гору, как на фреску

И на её крутую высь.

Там Император речь продолжил:

«Недавно армиею ожил

Они и тут же сколотили

Свой замок с краю той земли».

Он показал своей рукою

По направленью за горою

Глядя в пейзажные картины,

Воскликнул тот и на него

Свой удивлённый взгляд направил.

«Других же вовсе не оставил

«Вполне надёжные солдаты

Стоят на стенах в замке том.

И сам он строился с расчётом

Тем непростым и злобным годом.

Для пехотинцев неприступным,

Да, и для всадников он стал.

Эпизод седьмой

Разняв природные места

В своих условиях походных,

Стальных и чуточку голодных

И постоянных подготовок

На фоне этой суеты

К очередному же сраженью,

Бурлят порой, и, тем не менье,

Из мисок черпают похлёбку,

Отрезав мяса про запас.

Уже одни солдаты сыты,

Ну, а какие-то забыты

«Надеюсь, будет здесь накормлен

И мой измученный отряд?!

Без лени мы и уклонений,

Вдобавок, не без приключений

Бойцы, вновь прибывшие, ваши

Уже безропотно едят».

«Спасибо, воин!» — с усмиреньем

Он произнёс, руки движеньем

И вас с обедом сытным тоже

Стол командирский очень ждёт».

Былую голову повыше

Подняв, «Тебя я, друг, услышал» —

Хотя доспех немного тесным

Ему для этого предстал.

Но настроение там всё же

Им стало более пригоже

Для разговоров безвозвратных

Но, и по-своему светла.

Все ровной стеночкой сидели

И молчаливо пищу ели

Была весенняя погода,

Как будто матушка-природа

Её сама перевела

Чрез эту дивную вершину,

По-матерински гладя спину

Когда им сверху любовался

С вершины северный орёл.

Оленья тушка и десяток

Капустных вырезок и яблок…

Один другому командиру

С улыбкой высказал и с ним

Об чашу чокнулся со звоном,

А также сразу с Максигоном,

И не спеша свою же чашу

Почти до дна опустошил.

Давно, видать, хотел напиться

С дороги он, чтоб вновь взбодриться;

Но тот культурно отказался,

И безобидный жест один

Рукою дружески проделал,

Проговорив притом: «Не дело

Здесь с нашим войском потягаться

Никто не выйдет, уж поверь!».

«Я тоже думал так, дружище…

Но есть и тот, кто мести ищет

Но мы озлобленным крестьянам

Попались, шли пока сюда.

Ещё не вылезли мгновенья

До предстоящего сраженья;

И даже малость погрустнели

В лице бойцовском оттого.

А Максигон добавил жарко:

«Да, и крестьян убогих жалко;

Под неспокойной обстановкой,

Своей читается сноровкой

Где командиру командир.

В дела крестьянских ситуаций

Никто вовсю усугубляться

Проговорил: «Наш мир не судят

По справедливым лишь делам,

Не так и множество которых…

Нам всем придётся очень скоро

Да, и крестьян, готовых к бою,

Могу представить я с трудом.

Пока что нужно постараться

О том забыть, чтоб не сбиваться

О каменистых этих крышах,

Чем враг наш подлый окружён?!

Все говорят, тот замок прочен,

И враг не спит в нём дни и ночи,

Что чтит всегда он рыбью ловлю,

А сам при этом не видал

Ни ванн с водою, ни купелей,

Ни чистых стиранных постелей…

Живя в своём холодном крае,

Наш враг вынослив и силён.

Он так хитёр и беспощаден,

И, над врагом победы ради,

И отошёл, немного взвито

Убрав серьёзность от лица.

Отбросив взгляд, что здесь нередок,

Проговорил им напоследок:

Промолвил гордо: «Пусть хоть горы

Перехлестнут наоборот,

Эпизод восьмой

Свои деревья и луга;

Висит, как ягода под Солнцем,

И издевательски смеётся

А у солдат уже приволье

Во всех шатрах и возле них.

Любой готовится улечься,

Чтоб поскорей уже отвлечься

Ложась на каменные струны,

Плохие мысли гонит прочь.

И небо чисто, как ни странно…

Ну, а солдатам утром рано

На завтра ведь, а как иначе

Военный смелый делать ход?!

Вовсю сияющие, звёзды

И сбоку горные наросты,

И сам как будто бы при этом

Оповестил солдат «Пора!».

Шатры бойцами оживились,

И травы все преобразились

Ведь силы в этой подготовке

Для битвы будут им нужны.

Хотя и многие при этом

Вокруг поляны лёгким бегом

Чтоб поскорей еды откушать

И жажду выточить свою.

С ближайшей маленькой речушки

Вода наношена в кадушки,

И все солдаты, что при деле,

Уже по-своему бодры.

Не покидает руки сила,

И окончательно взбодрила

И согревающее утро

Неспешно, даже малость нудно

Вершины северную тень

Лучами жёлтыми цепляет

И по чуть-чуть перемещает

Чтоб обленившемуся трутню

Не дать за улеем легко

Укрыться тихо от работы,

Переложив свои заботы

На восседается на стуле

Со всех бесчисленных сторон,

А всей же воинской сноровкой

Беспечно занят подготовкой

И Солнце сетует лучами

И Император им гласил,

Взойдя повыше на пригорок:

«Взгляните, воины! Просторы

Но враг, из севера припавший,

Всё взял под свой тиранский плуг.

Таких земель он не достоин…

И оттого в своих покоях

Пока на наших водных мелях

Дракары часто их стоят.

И потому мы вместе взяли

Мечи, что сразу засияли

Мы к этой облачной вершине

С огромной силою пришли.

И этой армией стальною

Мы под полночной пеленою

Чей слог был злат и бесконечен,

Как золотая жизни нить.

И смирно воины стояли

И тем словам его внимали,

Пока бредут бойцы, шагая

По склону горного же края

В объятья северной красы.

Их ждёт в дороге два обеда,

И настоящая победа,

Слышны везде, и очень скоро

Ещё услышат их враги.

Услышат каменные стены,

В своём покое перемены

Стояли, ноги их привыкли

К траве на мягких площадях.

И снова дальняя дорога

Их притомила всех немного

Хотя уже над лесом вечер

Рождался в небе по чуть-чуть.

Лучи от солнышка ко спаду,

Уже пошли, когда отряду

Когда-то, видимо, являлись

Что чем-то целым на веку.

И деревянные ошмётки

Кругом разбросаны нечётко,

Слегка побегали по волнам,

Что на себе куски несут.

Такое видеть непривычно,

Как будто здесь случилась стычка

«Врага здесь нашего дракары

Нашли случайно мы на днях.

И, чтоб пути для отступленья

Обрезать им, мы без сомненья,

Но с ним отрядами попутно

Шёл без ответа Максигон.

Часть вторая. Небо под стенами замка

Эпизод первый

Высокий замок окружали.

Его беспечный ареал

И заточённый прочный камень,

За горизонт убрали смело,

И постепенно потемнело.

Во тьме провыл как будто бес,

Закат с полуночью схлестнулся,

В его тревожную сторонку,

Поукав призрачно и звонко

С огромной вычурной сосны;

С её ветвистой низкой ветки,

Лесного северного края,

Его к ночи в себе теряя.

Непринуждённый голос стай,

Вторя совиные покрики,

Той вековой невзрачной жизни,

Не придавая даже мысли

О том, что уж не первый век

С не обступаемой природой

Все близлежащие просторы,

Не отворяя даже створы

Его огромнейших ворот.

И также времени немало

Деревьям лиственным под ноги,

Ища какие-то дороги

Меж их увесистых стволов

И веток, падающих книзу,

Что в звёздном свете шаг за шагом

Бредут воинственно со стягом;

А тёмный лес всегда хранит

Свои военные законы,

Со стен глядели на поля

И строй проснувшихся деревьев

От непонятных шевеленьев.

Под недовольный голос сов

Из леса вышли пехотинцы,

Полустальные катапульты,

Как пик воинственного культа.

Страшнее их для камня нет,

И в первый миг проснулся замок,

Их, словно речкой окатило,

И из лазеек поспешило

На стены множество солдат,

Без лишних слов готовых к бою,

Довольно яркий жёлтый факел,

Продолжив громко: «Видно, драки

Желает наш незваный гость…

Так будем ж милы! Не откажем

На стенку правую от входа,

Потолще где бойниц порода.

Окинул факелом во тьме

И произнёс немного громче:

Он из машин своих закончит

И взять на стенах нас захочет.

Твои кольчужные бойцы

Стоят всегда под камнепадом,

Окинув взглядом в том досуге,

Боец в серебряной кольчуге.

Могучей сильною рукой

Отдал приказ своей пехоте,

Сюда из кузницы тащите,

И механизм его взводите!

По замку здесь мы затаим

Тридцатку луков дальнобойких,

Происходила беготня

В проёмах каменных стеснённых

Солдат, для битвы снаряжённых,

Не раскрывая сильно рта,

Что, и, оглядывая дали,

Для непременной обороны

Уже защитники готовы.

Все на местах стоят своих,

Держа мечи, щиты и луки,

У катапульты заискрился,

И враг вовсю зашевелился.

И в то же время на стене

Раздался голос командира:

Как тридцать огненных пушинок,

Начав смертельный поединок.

Хотя и каждая стрела

Легла на поле и деревья,

Что он под вяжущие звуки

Расположил на свой манер.

«Гирон! Взводи же арбалет,

Пока ясна в глазах картина!

Два крепких воина склонились

И крепко-накрепко вцепились

В его тугую тетиву,

И, до стальной втянув защёлки,

Носил ещё довольно хватко,

И также меткого задатка

Он всё ж с годами не терял,

А только лучше становился…

Попав в орудие куда-то,

При этом вражьего солдата

Эпизод второй

От стен до видимого края

Под широченные дубы

Куда-то спряталась и вовсе

Так катапульты заскрипели

И песню ту, что совы пели

На перевёрнутых ветвях,

Обезобразили немного,

От катапульт, на всё готовых

Для несказанных целей новых;

И, пролетев чуть-чуть во мгле,

Собой ударили об стену,

Бойцов, что стены защищали

И мёртвой хваткой щит держали.

Чуть каждый воин не оглох

От потревоженной печали,

Из-за стены им показало

Совсем немного и немало.

А Твердомер бойцам кричал:

«За вами я! Держитесь крепче!

Всегда отвагой восхищали,

Пока не раз плечом стояли.

За щит стальной, как за скалу,

Бойцы соседние держались,

Вдали узрели пред собою,

Что будто огненной стрелою

В их стену врезался опять

Ударом каменным под ними,

К стрельбе в противника ответной!

Зажгите стрелы незаметно!».

И каждый мыслями шипел —

Ох, как продержится, незнамо,

Снаряды быстро пронеслись

Опять над стенами и в стены,

Бойцы тут сделали замены,

Протиснув лучников вперёд;

И тут же огненные стрелы

Ведь эти луки дальнобойки,

А их хозяева так стойки

В сраженьи каждом при стрельбе,

Что глаз орлиный вмиг наводят

У катапульт плашмя упали,

Когда стрелу в себя поймали.

А также их десяток стрел

Попали в эти катапульты,

Кто не задетым оказался

И этих стрел не испугался.

На стенах же, не став их ждать,

В пол оборота повернулись

Уйдя с верёвочного плена,

Преподнесли по эти стенам;

И в этот раз один снаряд

По подлым вражеским законам

С трудом огромным, но поднялся

И вниз подальше перебрался.

А Твердомер прикрикнул вновь

Тридцатке лучников: «Скорее

Потуже луки натянули

И снова начали стрелять.

Летели стрелы, поразив

Двоих бойцов, машины ловко,

Солдат упавших на готовых

Нести снаряд в боях суровых.

Он катапульты снова взвёл

И приготовил для атаки,

Довольно яркий свет несли,

Своим раскатом освещая

Красоты северного края.

Друг другу огненный ответ

Две стороны всю ночь ссылали,

Была в часы бессонной ночи,

Что звёздный свет об камень точит.

Её квадратный зубцы

Уже разрушены частично,

Лежало нынче неподвижно

Под ветерком, что пел неслышно.

Примерно столько же в таком

Столь разграниченном сраженьи,

В таком бою не обошёлся,

Ведь дальнобойкий лук прошёлся

По катапультам в ночь не раз,

Им демонстрируя и силу,

В лесу проснувшихся так рано,

Лежат, зализывая раны,

Да, и порядка двадцати

Солдат, стрелою поражённых,

Глядел на это с укоризной,

Как будто стоя перед тризной

Своей воинственной судьбы,

И шевелил глазами строго

За лёгким завтраком из ягод,

Куска мясного, что так сладок

Таким рассветным свежим днём,

Собою выглядит что краше

Гласил, видать, о превосходстве

В своём немереном господстве.

Эпизод третий

Равнины леса полусонной.

Проснулись всюду стаи птиц

И где-то заяц, пробегая

Слегка растапливает воздух,

Что не смогли раскинуть звёзды.

Открыв глаза от этих век

Округу медленно теплеет,

Перебирая, как плечами,

В траве большими сапогами.

Ведь дорогущий плащ его

Под красным бархатом тяжёлым

Со златокованой короной,

Камнями красными слоёной.

Что будто дивный ободок

Его по кругу обвивала,

И даже веточка не дрогнет,

Когда от их огней подсохнет,

И лист не сразу же слетит

От непредвиденного шума,

И, на себе поправив латы,

Проговорил: «Мой Император!

Как видно мне и видно нам,

Не дался замок катапультам,

Наверно, радуется нашим

Бойцам, безвременно упавшим

У осаждающих машин,

От стрел уж больно дальнобойких…

Пусть постоит спокойно воздух…

Его я рано или поздно

Под императорский контроль

Возьму, ты в том не сомневайся;

И полумрак со всех сторон

Уж окончательно сдавился,

Когда лучами озарился

Его пространственный замес

Цветов зелёных и неспелых

В кругу военных командиров,

Что без агрессий и задиров,

Хотя и трепетно весьма

Лихие доводы свои же

На командира тех орудий,

Возле которых нынче люди

Без шевеления лежат.

А тот в ответ: «Война безумна,

Своих отрядов к нападенью…

Но не сегодня, к сожаленью.

Никто не мог предполагать,

Что стены прочными предстанут

Тот требучет сюда тащили.

Ему-то стены те по силе?!».

«Мой Император! Да, должны

Они ему вполне поддаться,

«Ну, нет! С чего такая радость?!

Как преимущество, внезапность

У нас была под этой тьмой,

Но план наш с треском провалился» —

По головам, потупив разум;

Тогда привстал и Спикус сразу

И произнёс: «Тот требучет

Подальше выставить по краю

Ведь больше уж по всем законам

Нет преимущества того нам.

Что скажешь?! Слово за тобой,

Мой всемогущий Император!

Который ветреный простор

Своим шипеньем будоражил,

Что разлетелись птицы даже

От той лужайки в густоту

Неописуемо лесную,

Вновь не набрался северянин,

Своей же силою нагрянем

Мы непременно на него…».

Но Император пальцем смылил

Неспешно выпил аккуратно,

Продолжив громче им и внятно:

«Я знаю их. Они давно

Свои войска восстановили;

Для непредвиденной атаки,

Поскольку кроме жуткой драки

И окровавленной притом

Мы ничего не заполучим,

И не позволить провианту

Попасть в защитную команду!

А мы пока притихнем тут

И наберёмся силы сами…

К дальнейшей длительной осаде,

А главный их в своём наряде

Остался взвешенно сидеть

На той лужайке беззаботной

Его же маленький квадратный,

Проговорив: «Уйти б обратно

Отсюда, душу не скорбя,

Раз битва сразу не задалась;

Как вижу я, по сотне в каждом.

Когда враги почуют жажду,

Эпизод четвёртый

Стояла армия чуть выше,

Чем низкорослые кусты

Его таинственных пейзажей,

Неколебим что и бесстрашен

Под угловатым видом башен

Его сияющих углов

Под золотым весенним Солнцем

Извечно крепкие верхушки,

И люди, будто бы зверушки

Засели очень прочно там

И со своих больших позиций,

На землях, нам принадлежащих» —

Промолвил, глядя на стоящих

Всех командиров пред собой,

Тут Твердомер, на камне стоя,

Что северянам не присуще

В любой, рождённой жизнью, гуще.

Они ни страха, ни стыда

За всю историю не знали

Большой весьма, широкоплечий,

Чей торс закрыть по горло нечем,

Из хода вышел, взяв дурман

От этих стен, и улыбнулся:

Что ты сюда уже поднялся» —

Гирон в ответ заулыбался.

Их Твердомер похлопал враз,

Произнеся: «Нам не хватало

Ударив яростно с размаху

Её, как серую рубаху;

И от большого кулака

Зубец её, что был уж треснут,

Сползая златом по стене

К траве под зданьем оборонным,

Где все привстали строем ровным.

Своими пальцами без слов

Давя кедровые орехи,

Достать таких размеров новый,

Ведь он высокий и огромный;

Он крепок, как сама стена,

И плечи, как дверная рама,

Любой б нуждался полководец,

А на войне первопроходец

Познал бы настоящий страх,

Взглянув разок на это тело;

С ним возле речки потягался

И на земле лежать остался

От продолжительной такой

Неотступной смертельной схватки,

Про смерть врагов, что очень скоро

Мечом пройдётся по простору

Их верной северной земли

И, встав опять от стенки к краю

Он был напутствию такому,

Сказав ответом по-простому,

«А ты, я вижу, с давних пор

Скучаешь с серой сталью вкупе…

Нас, испугавшись, окружили;

Свои войска расположили

Местах примерно в двух иль трёх,

Чтоб невзначай не ошибиться;

Тут Твердомер — «Она покажет,

Где все посты разбились вражьи,

И сколько в каждом там бойцов

Проходы леса охраняет…

Прошли весомые часы

Над лесом северного замка;

Как в ограниченную рамку,

Он неприятелем был взят,

Как сизый голубь, окольцован;

Безукоризненно стремится,

Чтоб там собой озолотиться.

Подкинув дум для головы,

Уже на небе вечереет,

И смотрят вдаль со всем вниманьем,

Где с небольшим же отставаньем

В лесах пернатые поют,

По веткам всем перебираясь,

На фоне звёзд, довольно старых,

На небо выглянул и, чары

Свои раскинул над землёй,

От света малость подуставшей,

Колонн её массивных между

Перед бойцами, что в одежду

Уже давно снаряжены

Довольно в лёгкую с ремнями

Сейчас на ваш шпионский навык.

Другие нынче в битвах нравы…

Боясь как будто бы всего,

Что ждёт его тут за стенами,

На все его подразделенья,

Задав им тактику сраженья.

Но мы чуть-чуть повременим;

Ведь делать вылазку опасно,

Глядеть на вражеские лица,

Чтоб ими вдоволь насладиться

Эпизод пятый

Где, словно маленькие воры,

Густые заросли стоят,

Качая медленно ветвями,

Оставив трон для тёмной ночи

Со всей затейливость прочей.

А ночь всегда в себе хранит

Свои загадки для людишек,

И вся весенняя прохлада

Промеж солдат гульнуться рада,

Чтоб чувства снова освежить

От надоедливого Солнца,

В своём забытом крепком дрёме,

И сновидений сладких кроме

Не знал сегодня б ничего,

Ведь обстановка боевая

Бесперебойно наблюдая

За всем движением их края.

И над стеной глядя и под

Её массивными камнями.

И тихим знаком рукотворным

О том, что натиском задорным

Пока не чувствуется тут

И не предвидится покуда

И нет спокойствия подавно

В их подсознании, что славно

Несёт в себе благую весть,

На ситуацию не глядя,

Боец, вернувшийся с разведки

И доложил: «Посты их редки.

Всего по сотне три поста,

И каждый там сгруппировался;

Но не несёт покой она

Своим присутствием природным,

Для размышления пригодным.

Уже и царствует вовсю

Вторая ночи половина,

Себя от глаз её скрывают,

И что-то тихо обсуждают.

Все над разрушенным столбом

Склонились грозно командиры,

Искомых мест расположенья

Для их большого обсужденья.

Почти что в полной темноте

Под светом факела на карте

«Эх, будет жаристая ночка!

Ударим группой в этой точке

Сперва по этому посту

Своею меткою стрелою,

Для вас здесь заросли густые

Места представили родные.

Отряд пехоты же пускай

Вот, здесь закрепится с востока

И для противника внезапно,

Заставить чтоб его обратно

К родному лагерю бежать

Почти под полной темнотою…

У каменистых стенок стало,

Где на ногах бойцов держало

Их сердце храброе и лесть

Оружью вражескому злому,

Что без особой перемены

Чуть освещают эти стены;

И опускались не спеша

На братьев лица боевые,

В округе мир, и Твердомер

Под тем невидным серым светом

Смотрел на воинов с ответом,

Как будто что-то ждал от них

И их несметной снежной силы,

Но в них ничуть не растопила

Большую северную силу;

Ведь, подошедший с юга, бой

Давно томится на пороге,

На командира боевого,

Как на отца давно родного.

И он же им: «Ну, что ж?! Вперёд!

Я верю в вас! Пусть кто оспорит…

Огня ответного немного,

Проговорил Ортипий строго

И своим воинам дал знак

Своей кольчужною рукою,

Сказав слегка вглядевшись в лица:

«Мы на занятие позиций!

Небыстрым шагом все за мной!».

И по негромкому приказу

Красивым ровным этим строем,

Перебирая под собою,

Как осторожный тихий лось,

Ногами очень аккуратно,

Свой боевой и ненасытный

И ни на сколько уж не скрытный

Для окружающих людей,

И, посмотрев на командира,

Не запасли мы для вражины,

И потому ночи картины

Эпизод шестой

Следы ведут во тьме размыто.

Тем, кто под тёмной пеленой

С лихими замыслами скрыться

Что из лесов не ожидает,

А просто дни опережает,

Глаза горячие глядят

Из непредвиденного мрака,

И наготовленные стрелы,

Что очень ловки и умелы

Пред тем, кто их совсем не ждёт

В своей простой солдатской лени,

Уже натянута умело

До всей упругости предела,

И терпеливо пальцы ждут

Все подходящего момента,

И фразой главного короткой

Сигнал звучит, и стрелы чётко

Повылетали на врага

Со свистом долгим, еле слышным,

Упали сразу часовые

Под ветви кустиков густые.

Десятки стрел прошли сквозь ткань

Шатров, итак уже не целых;

Настрой беспечного движенья,

Когда враги без промедленья

Повылезали из шатров,

Схватив щиты свои и шлемы,

И также мается от скуки,

К ветвям протягивая руки.

А здесь же к каждому кусту

Летят и мечутся солдаты,

Места насиженные враз

Когда они пооставляли

И разбежались все по дали

Темно-зелёной и лесной,

Чтоб там на время затеряться,

Стоять обдуманно осталось,

Кому на этих землях малость

В таких нападках повезло,

Чьи неязыческие боги

И по команде от Гирона

По полотну прошлись лесному,

Сменив позицию свою

В своём таком стрелковом деле,

Врагов разгневанные крики,

И, на лесные глядя блики,

Негромким голосом Гирон

Опять скомандовал: «Быстрее,

Одним крылом расположимся

И средь деревьев затаимся».

Неспешно двинулись стрелки

По склону тихо подниматься;

Непринуждённо и беспечно

Из тьмы к Ортипию разведчик,

Что за пределом наблюдал,

Когда один в лесу остался,

Для наших лучников удалых,

Которым, знаю, не предстало

Сидеть на месте в пору ту;

Он положенье их не вспомнит

Среди которых встал разведчик,

Сказав: «Готовимся ко встречи!».

Уже бежал, поджавши хвост,

Отряд, что лучникам попался,

От криков воинов, и лишь

Перелетают где-то птицы,

Которым в пору ту не спится.

Они, запрятавшись средь крон

От этих мест вдали, щебечут,

Поста тревожного второго

Того пространства средь ночного.

Большие прочные щиты

Держали все, не опуская,

На взгляд безвременно нанизан,

И ожидание сюрпризов

Всех заставляет меч держать

Всегда вперёд перед собою,

Среди больших лесных владений,

Не оставляя даже тени.

Зато же вместо метких стрел,

Начавших это нападенье,

Тех серых зарослей могучих,

Загородив, как Солнцу тучи,

Солдатам их бегущий путь

По обозначенному следу,

Ночного неба звучным громом,

И все его солдаты хором

Клинки подняли над щитом,

Всей своей яростью проснувшись,

Среди ветвей густых встречали

Врага былого северяне.

От неожиданности тот

Не сразу выстроился строем,

На травянистую прохладу,

Что по любви к лесному стаду

Эпизод седьмой

Где каждый трепетный листочек

От боевых шумов дрожал,

И иглы выпучили глазки…

Людской враждебности несметной

И шёл мечтою беззаветной

По человеческим костям,

К масштабной битве созывая,

Кто был убит, кто сильно ранен

В том наступательном дурмане.

Но, и привычный бросив стан,

Лежит без жизненной заботы

На зеленеющем просторе;

Тут услыхал Ортипий вскоре

Сквозь гущи веток и стволы,

Как приближается другая

Готовь свои лихие луки!» —

Он прокричал, повыше руки

Над неприятелем подняв,

К себе его не подпуская,

Своим, к тому уже готовым,

Взирая лицам их суровым.

И в то мгновение стрелки

Надели стрелы ещё пуще

С того забористого склона

По приближающимся звонам.

И снова, будто взаперти

Промеж кустов, раздались крики,

Таким немыслимым обманом

Пришло фиаско этим планам.

Но в той ветвистой тесноте,

Сплошными листьями забитой,

Свистят и лязгают шумы

От боевой калёной стали,

Что по пригорком разгоняли

Слегка ночную тишину,

Добавив малость сквернословья,

Всё беспрестанно продолжался,

Хотя не каждый оставался

Держаться стойко на ногах,

Своим оружием махая;

Что не смогли спасти доспехи,

В крепленьях выявив прорехи.

И, ими выставленный, строй

С их соразмерными щитами

С трудом в себе они держали,

Но постепенно надвигали

Свои мечи на помощь тем,

Кто в этой стычке оказался

Почти что встретились строями

И европейскими щитами

Уже построили свой строй

Перед противником плотнее,

Глазами выдал северянин

И сил ещё плечу прибавил.

Мелькали прочно, как стена,

Щиты их круглые с умбоном,

На небе чуточку светлее,

И где-то, чувствуется, млеет

От тьмы спасительный рассвет

За расписной гребёнкой леса,

Что безнадёжным блеском сводит,

Из края этого уходит.

Видны отчётливей мечи,

Что пред доспехами резвятся;

Когда от этого видна

На перетоптанных травинах

Была кровавая картина;

Всю ночь почти, что кровь лилась

С довольно злых сторон обоих,

Ещё немного продолжала,

Притом сильней она сияла

Перед глазами всех бойцов,

Которых уж совсем не в малость

Вдали послышался солдатам,

И в настроении предвзятом

Ортипий вымолвил: «Скакал

С поста их всадник долго очень…

К врагу такое подкрепленье,

Тем облегчив для нас сраженье» —

В ответ один из северян,

Вовсю сражающийся рядом,

Как и бойцы за ним другие,

Преподнесли клинки лихие

Что ненасытному врагу;

Но также много и лежало,

На склон стрелковому отряду:

«Гирон! Услышь меня! Не надо,

Вам больше, братья, там стоять.

Сюда их конница несётся;

К своим бойцам, сказав им что-то;

И те, как будто бы с охоты,

Спустились также быстро вниз

И стали к ним перебираться,

Врагов для выстрела открытых,

Чтоб на позициях размытых

Эпизод восьмой

И снова листьями поднимут

Своё могущество на высь

Большого неба голубого,

И вновь для путников открыты,

Чьи очи тьмою позабыты.

Не страшен мир тот больше им,

По непротоптанным же тропам

Куражил воинские спины

Масштабный топот лошадиный.

Под оживающей листвой

Остался миг до столкновенья,

Пытались все пути-дороги

Им преградить, заставив ноги

Промеж стволов туда-сюда

Безостановочно метаться,

С того осинового края,

Стоял что, виду не давая.

Железных рыцарей двоих,

Что сразу их не распознали,

Промолвил лучникам: «Достанем!

Они практически в капкане.

Готовьте луки! Поскорей!».

И все опять надели стрелы,

Лишь трое с тяжестью свалились

С коней своих, что так стремились

Аллюром быстрым в этот бой

Попасть на выручку пехоте,

Отбросив очень неуклюже

Из строя конного наружу.

Гирон же выкрикнул опять,

На замешательство их глядя:

В лесу усиливался шум

И нарастали напряженья

Того сгущённого сраженья.

От метких северных стрелков

Свалился рыцарей десяток,

К тому моменту был разрушен

И потому, не так и нужен

Уже в таком азарте был,

Но кони бились не однажды

Уже восполнилась конями

Над боевыми головами.

Сначала длинное копьё

В атаку рыцари пустили,

Руками северными цепко

Хватали копия за древко

И их хозяев с лошадей

На землю скидывали с силой,

От боевого их порядка

Ещё же около десятка

Упало в свежую траву,

Не удержавшись отчего-то

В краях загущенного леса

Среди ветвистого замеса

И многочисленных стволов,

Тяжеловато уж давалась,

Сам Твердомер с шестью бойцами

И со звериными глазами

Внезапно выскочил на них,

Атаковав с размаху в спину,

Его того отряда кроме,

Один из воинов огромен

Был и больших несметных сил,

Коня и всадника который

И прогоняет ночь долой;

На расцветающей природе

Одни мгновения проходят

Вслед за другими и не ждут

На этом поприще людишек,

Средь веток блёклое свеченье

Чуть озаряло то сраженье.

Средь них довольно хорошо

И, не смотря на всю массивность,

И мысли всю пехоту гложут —

Ничто нам больше не поможет

В такой бессмысленной борьбе,

Где понапрасну люди гибнут,

Не устоять нам больше, братцы!

Пора из битвы выбираться

И пробиваться к своему

Родному лагерю скорее».

Над всем безумием взлетели,

Когда стояли на пределе

Уже отряды на земле

И понимание теряли,

От красной злости северянской,

Что под немой железной маской

Кипела мстительным огнём;

От этих видов отступился

Уже бессмысленно то было,

Когда пехоту будто смыло

На безопасный уголок

Мгновенным страхом, что нахлынул

Бойцов лежащих северяне,

Кто был живой, хотя изранен.

Часть третья. Сомкнутся каменные силы

Эпизод первый

Его волшебного прихода;

Деревьев северных верха

Лучом своим озолотила,

Чей гордый взор «сошёл на нет»

Под золотыми небесами.

Миролюбивый добрый нрав

Бедой железной обернулся,

Которой вовсе не тая

От взгляда вражьего, осталось

Внутри которого сполна

Ещё усевшегося пепла;

Когда в окрестностях лесных

Большой безрадостный осадок

Надолго, видимо, осел

Из тех клинков не первозданных,

Не слыша ангельских же слов

К бойцам своим: «Ты всё же веришь

В победу ветреную ту,

Что здесь даётся в деле трудном?!»,

Кольчуг побитых перелив

И кровь бойцов на свежих травах,

Что вместо утренней росы

Земельку здешнюю питает,

Лелеют живностью леса,

Неся до видимого края

Красивый райский голос свой

По всем густым ветвистым кронам,

На тот сражения итог,

И потому подбитый замок,

Под Солнцем новым всё стоит,

Объятый твёрдостью, как прежде,

Того полночного сраженья,

Все уцелевшие бойцы

Считают свежие раненья,

И павших братьев дорогих

Своею верой воспевают

У Императора в шатре,

И лица вовсе их не милы,

Как и их главного лицо

В той обстановке незавидной,

У полководцев в голове

Стоят нелепые дурманы,

И Император же, вина

Чуть отхлебнув из златой чаши,

Врагу поскольку удалось

Тут столь удачное сраженье.

Да, и, как видится, сейчас

Бойцы немного пошатнулись,

Сидели в обществе своём,

Пока не начал, взгляды корча,

Им Император понукать:

«Быть может, кто-нибудь доложит

Солдат от нашей стороны

Лежать осталось беззаботно.

Из них почти десятка три

Железных рыцарей удалых,

Вдобавок лучники взялись

Со всей сноровкой, нам потери

Несметной хитростью своей

Вполне значительно прибавив

Поспешно прибыл, но тогда

Уже и было слишком поздно —

Совсем уставшие, бойцы,

Увидев рыцарей, что бились

В шатре прохладно становилось,

Ведь продолжался разговор

Для командиров не на милость.

Уж на повышенных тонах

Им Император нелукаво,

Но на лесные те стволы

Теперь бойцы мои без стона

И без печали не глядят

И, как приходится, боятся

Сказав: «А я ведь говорил,

Что просто так бы нам не сдался

Огромный прочный замок тот,

Ещё и с воинами злыми,

Машины те, что придадут

Огня лихого этим зверям».

Поднялся также Максигон:

«Я за осадные машины…

Не больше, чем за два-три дня,

Была их песенка пропета.

Немало было возле стен

Осадных башен или лестниц,

А потому, как тоже слышал

Про этих бешеных людей» —

Им Император неспроста

Проговорил — «Но, в те-то годы

И без особых боевых

И отличительных успехов…».

Он чашу златую с вином

Опять неспешно опрокинул

«Ну, ладно, воин, убедил!

Пускай, пойдём твоим законом.

Эпизод второй

За этот день переместилась

На неизведанный восток,

Нарисовав свою картинку,

Уже вернулось много сил

К бойцам, которым крыться нечем

От пережитой той ночи,

Что звёзды тускло осветили,

Все отдыхают, чтобы к ним

Обратно разум обернулся.

А остальные все — кто где…

Еду готовят, греют воду,

Повсюду говоры и крик

«Давай! Быстрей! Готовь машины!»,

А где-то бегают бойцы

Держа в руках концы метёлок,

Готовят выпустить на свет

Опять, врагам довольно круто

Чтоб пробежаться по камням

Своими яркими камнями,

И требучет уже готов

Во всей своей осадной силе.

Десятка два одной толпой

Округлых каменных снаряда

Облили, сделав пострашней

И даже более могучей.

Перед глазами всех солдат

И их осадным командиром,

Доспехом рыцарским своим

Лишивший тело чуть свободы.

Стоял над этим Максигон,

Вполне оглядывая кстати

Открыв весенние основы,

На все железные войска,

Что были полностью готовы

Осуществлять земли захват;

На боевые их машины,

Сверкнула в воздухе опять

Под расписным зелёным лесом

И снова убрана была

В лихие рыцарские ножны,

Под небом замковым стоят,

И смотрят в стены, а в солдатах

Гласит со всей своей лихвой

В победу скорую их вера,

Чтобы снарядам с той дали

Дать по отчётливей дорогу.

Но обязательно учли

Свой предыдущий грустный опыт

«Боец, внимательно померь!

Используй всё своё познанье

Для дела, скинув кутерьму.

Не сносишь голову иначе…» —

Ему ответ проговорил

В словах отчётливых и складных:

«Мой император! Я провёл

Необходимые расчёты,

И отошёл в шатёр, свежо

Где и прохлада ожидает

У чаши с россыпью камней,

Вином наполненной прохладным,

Лишь вместо вкусного вина,

Поскольку трезвость пригодиться

Ещё в особенности им

Для дела нужного свершенья

Деревьев северных верхушки,

Бойцы уже готовы все

И камнемётные игрушки

Остановили долгий путь

Уже давно на нужном месте,

Мечи блестящие свои

Что, оголив из ножен, держат.

Расположились на краях

Отряды конные на флангах,

Что принимала над собой

Остатки солнечного света.

Её длиннющая же тень

От уходящего Светила

Пройдя лучом в последний раз

По прочным замковым воротам.

По шлемам рыцарским солдат,

В лесу построившим шеренги,

На территории лесной

Увидеть битву не придётся.

Её увидит лишь луна

Опять, меж звёзд расположившись,

И держит каждая рука

Мечи пред сердцем, словно свечи.

Мелькают кончики клинка

От этих лучиков последних

Прошёлся возле лошадей

И меж пехотными рядами

Их император, что одет

Был тоже в рыцарские латы,

Остановился торсом он

И развернул движеньем резким.

Эпизод третий

Где, тесноту создав осинам

И, раскидавшимся стеной,

Вечнозелёным ровным соснам,

И поднимается рука

Того большого полководца

Тут к небу серому, никак

Что не приветствует собою

Вселив энергию в клинки,

Что подаёт, беспечно сидя

В роскошном бархатном седле,

Их неотступный Император,

Команда вырвалась: «Назад

На пять шагов! Шеренги шире!».

И только выкрикнуть успел

Из них последний, пехотинцы

Шаги бойцов для ясных глаз

Стальным подобны были волнам.

Почти две тысячи солдат

Всем равномерным ровным строем

Тогда осадный командир,

Глядя на воинов тех пеших,

Своим отрядам произнёс:

«Три катапульты чуть поближе

Начнёте временно стрелять

По основанию, уместен

Где слой земли, что мягче всех,

Иль при строительстве прореха…

Приказ: «А ваша полоса

Куда обширнее, чем эта.

Разнообразна ваша цель

От низа самого до башен.

На вечеряющей природе

Висит, готовая сполна

К ночной безветренной свободе;

Но долгожданной тишины

Она не видит под собою,

Под пререкания совы

Бойцам на стенах уши режет.

Они готовы здесь давно

К очередному штурму замка,

Кольчужных несколько солдат

Отряды вражьи взглядом рубят.

Гирон отчаянный средь них

Своё оружие готовит,

Что для защиты, как алмаз,

И катапульт, ну уж не хуже.

Его сильней и метче нет

Среди стрелкового убранства…

По деревянистым бокам

Уже в пазы установили

С немалым опытом своим

Большие связанные дуги,

И составную тетиву

С трудом огромным натянули.

«Даст арбалетное плечо

Такую яростную силу,

И на разбитые зубцы

Взвалили стойку арбалета.

Потом его и самого

Установили в эту стойку,

Свою немаленькую роль

Ему вчинил когда-то мастер.

Для осаждённых он всегда,

Как для голодных — горстка хлеба,

Опустит руки полноценно,

Но не уйдёт отсюда прочь

Людей воинственная сцена,

Как не предвидится их сон,

И не найдётся им покоя

Стрелки готовы на стене,

И меч в кольчуге серебриться.

Устал Ортипий тусклый свет

Ловить, как загнанная шайка,

Глаза от вражеских начал,

Сказав: «Вся армия стальная,

Наверно, полной ночи ждёт,

Вот так построившись строями…

И прокомандовал стрелкам:

«Зажечь смолу! Но, чтобы взвиты

От пламя были языки

Как можно ниже, за камнями;

И потому снаружи той

Врагу то было непонятно.

И в это время, всё своё

Бойцы усилие вложили

Вон, тот отряд вполне похож

На тех, кто высветиться хочет…».

Он засмеялся и «Начнём!» —

Отдал приказ негромким басом,

Следы светящего болта

От стен до вражьего отряда.

Как тут ни странно, и они

Внизу совсем не ожидали

И зазевавшихся бойцов

Снесло моментом средь, запахших

Эпизод четвёртый

Не вступят с северным же бесом

Уже в сражение, что ждёт

Своих воинственных героев,

И больно меткого болта

Со стен совсем не ожидавших,

Упали вольности плоды,

И все немного всполошились,

Шагов на двадцать! Жизнь свою

Для битвы честной берегите!».

Сошёлся заново отряд

В обычный ровный свой порядок,

Огромный болт очередной

И на отряды направлялся.

Опять скомандовал Гирон

Своим обученным солдатам,

Стоял, создав такой же строй

Защитным временным посредством,

Без ожидания попал

Под этот выстрел арбалетный,

В доспехе толстом, с телом врозь

Что был до этого, и с милой

Железной гладкостью стальной;

Вдобавок, шлем с того удара,

Уже мне этот здешний мир,

Как мошкара на спелой сливе…

Поднять же, воины, щиты!

Держать всегда их не готове!

И столь воинственный наряд —

Непробиваемая тайна.

Довольно прочный их доспех

Из необычной южной стали,

Что даст защиту от любого

Удара, злобившего даль,

Да, и от выстрела лихого.

Довольно плотный толстый щит,

Бойцам уверенность дающий

От той опасной высоты

Огородив своей стеною

Себя в то время, как Гирон

К оружью бросил силы быстро,

Пробив легонько три щита,

Но не задев солдат при этом.

Хотя и воины притом

За два-три шага отскочили

Гирона воины опять

У арбалета до отказа

Его большую тетиву

Без промедленья натянули

Об землю делая отскок,

Хотя изранено вставали.

И, арбалетный каждый болт

Воткнуться в цель старался очень,

Подал команду головой,

Что арбалетным человеком

Была распознана сполна,

Видать, уже и не впервые,

На травянистый островок,

Что был отрядного не хуже,

Хоть и сложнее поразить

Того, кто там располагался

Своё же дело тетива

Уже потрёпанная знала.

Произведён очередной

Болта нацелившийся вылет,

Ветра вечерние над лесом,

И эта ветреная высь

Своим метнулась интересом,

Как в императорских глазах

Переменилась обстановка,

Вскричал моментом бодро так

Своим готовившимся людям:

«Не дожидаясь ночи всей

Настал и наш момент, похоже…

Взлетели ядра, дав огня

В полётах каменных и быстрых.

Под первых звёзд незримый свет

От катапульт ушло стенанье,

Где раскуражились они,

Немного камень покорёжив.

Дрожала крепкая стена

От ностальгии этой павшей,

Уже готовили второй

Бойцы осадного отряда.

И за распавшимися вслед

Ушли на стену непростую

Ища заветные ключи

От входа в замок многократно.

От замка ж каменный ответ

Звучал всё так же беззаботно,

«Всем! Дать решительный напор.

Вперёд бойцы! Победа рядом!».

И все солдаты на коне

И пехотинцы, взяв тараны

Своими стрелами взамен

С довольно сильного натягу

Эпизод пятый

Чтоб снам полночным не дивиться.

По стенам каменная дрожь

Не лес немного переходит,

Чтоб в этом мстительном лесу

Под смех луны не затеряться.

Под полусветом белых звёзд

Лесок никак не интересней,

Большим снарядом и, вот-вот,

Без напряжения излишка

На землю ровного двора

Пространства замкового рухнут,

Создатель замка заложил

В своё роскошное творенье.

Не спал года, и потому

Вовсю играют и трясутся

Но навалившейся толпой

Противник бил бесчеловечно

Таранным клёпаным бревном

По их вполне массивным створкам,

И полусогнутый засов

Уже почти без промедленья

Стал от заклёпок отходить

Больших, и кованных и толстых,

«Уж не принять нам больше мер

Здесь для такого оборота.

Ортипий! Быстро уводи

Своих бойцов к другому ходу,

И громко выкрикнул: «Гирон!

Ты долго там оборонялся.

Но, брат, сейчас пришла пора

Свои позиции покинуть,

У замка битва продолжалась,

Когда под натиском врагов

Стена уже не так казалась

Для бравых воинов внутри

Хорошей каменной защитой

Они теперь уж далеки

От ветряных высотных стонов,

Ещё нетронутых зубцов

Стены, стоявшей в притесненьи

Своей несметной высотой,

Идут защитники спиною,

Чтоб быть готовыми всегда

Щитом и сталью к столкновенью,

Ворота пали, как назло,

И пехотинцы, как цепные

И необузданные псы,

Влетели в скромное пространство,

У входа в стеночной меже,

Где меч уже вперёд держала

Поверх округлого щита

С большим увесистым умбоном,

Поскольку с яростной руки

Гнев накопившийся согрел их.

Они взглянули наугад

И развернулись внутрь замка,

Когда десятками двумя

На землю ровную упали.

Из неприкрытых сильных спин

Торчали северные стрелы,

Свой европейский чёткий нрав

Отдав в историю ночную,

В недолгий маленький капкан

Который в этот раз попался,

Да, и соседа не трусливей,

У битвы тот же всё масштаб,

Но, не меняя прошлых стилей

За стен лихую высоту

Она уже переместилась,

От стрел, летящих с высоты,

И Императора солдаты

Степенно движутся к бойцам,

Что ожидают возле башни,

Со всей округлой ширины,

Щитов от края и до края,

Что сильный северный отряд

Пред взором выставил и держит,

Мечи калёные свои

И топоры, легко махалось

Чтоб ими в тесном том строю,

Покрепче в руки свои взяли,

В себя включая не на грех

И дальнобойкую двадцатку.

Своими стрелами врага

Без передышки осыпают,

Покуда двигался их строй,

Четыре же стрелы шальные

Проникли в воинов сквозь них,

На землю вынудив попадать,

И, не снимая зла с лица,

На строй их северный напала

Со всех сготовленных мечей

От накопившегося гнева,

Не видя твёрдой и сплошной

Уже земли под сапогами.

Эпизод шестой

Из-под полуночного среза

Без лишних слов глядела вниз

На муравейник человечий,

Бросая эхо на простор

И пролетая в мыслях снова.

Большая ночь же всё висит

Над головами мимоходом

Промеж покаянных камней

Неся им ненависть людскую.

Один большой пехотный строй

На наименьший напирает;

Стрелять со всех своих сторон,

Ведь их стрельба чуть задевала

В такой незримой тесноте

Уже и воинов своих же,

Стрелять внимательнее вас

И ближе к самому их краю.

Чтоб только вражеских солдат

Касались дружно стрелы наши,

К толпе, чтоб выдалось с руки

Атаковать пехоту, ниже

Что приспособилась у стен

Под башней замка самой главной;

И к удивленью своему

Всё больше маяться и злиться.

И чей-то, вырвавшись, приказ

Из них десятками отправил

В конце на стену в узкий ход

Переходил что стройкой тесной;

И со стены теперь стрелки

Безукоризненно смотрели,

В коварном каменном загоне,

Где зверь разгневанный шипит

В своём воинственном законе;

Где небо дышит над землёй,

Блестят дощатые помосты,

Кто ближе к башне встал извне,

Чтобы враги не зацепили;

А те, прочней и посильней

Чьи подготовленные руки,

По узким башенным ходам

На верх стены уже взобраться

Не очень спешно удалось,

И сильным лучникам защиты,

Глядя на башенную высь,

Давали им сопротивленье

И несгораемый отпор,

Хотя уже не метким луком…

Не каждый выстоит булат

От неминуемой заботы;

И, не смотря на пыл стрелков,

На их отчаянность лихую,

Когда у лучников у тех

Уже, спуская расторопность,

Упало несколько бойцов

Под каменистые мерлоны,

И вниз со стенки сиганул

От неудачного удара.

Со стороны того врага

На тот момент лишь два солдата,

Внимает криком наверху,

Когда раздувшаяся стычка

Под пеленой разбитых снов

По сторонам искру метала,

На той стене от этой встречи,

Но метких лучников слегло

Уже десяток; и калечить

Всё продолжает враг их строй

На стрелы их так обозлённый,

«Ну, всё уж! Хватит здесь стоять!

Терять людей напрасно хватит!».

Слегка бойца он оттолкнул,

Стоял под самым что ударом,

Бегите к дальней полосе

Сквозь башню главную. Похоже,

Тут на стене не устоять

Нам против опытной пехоты,

Остаться можете со мной,

Но, вот, сегодняшним рассветом

Свои порадуем глаза

Мы, братья, здесь уже навряд ли,

Чем заплутавших остальных

От вражьих глаз загородили.

Взяв одного за плечи, дед,

Сказал: «Мои за морем внуки,

С моей беспечной головы,

Что поседела на свободе…».

Весьма прискорбные стрелки

Убрались в башню шагом кратким,

Сгонял бойцов со всех сторон

От стен заваленного края,

Чтоб увеличился напор

На непростую оборону,

Что на стене врага держал,

Взяв честь и волю за основы.

Эпизод седьмой

В знакомых будущих утехах,

Что неизменностью влекут

Себя в побоища такие,

И ждут хозяева врага

Решить, казалось бы, навеки

Свой непростой извечный спор

О том, кому принадлежала

Высоты каменной стены,

Что под собой лесные дали

Вовсю охватывали в круг

Из-под заоблачной вершины,

Стремятся выискать проход,

Хотя не маются в испуге

Перед напористым врагом,

А лишь тактично отступают

А неприятель прёт и прёт

На них, как с ящика Пандоры,

И принимают их щиты

Клинков удары бесконечно,

«Скорей наверх, заприте там

Проходы все, чтоб не ворвались

Враги с захваченной стены,

Такую выставив задачу;

А там последние стрелки

От раны падают степенно

Под ноги вражеских солдат,

Что в силу плотного доспеха,

Тут без особых возражений

Пришёлся кстати сам собой.

Глаза Ортипий опустил,

Увидев старого Гирона,

Как будто бы на действо это

Смотреть с ночного полотна,

Прождав весеннего рассвета

Две трети ночи, осветив

Бойцов всех павших под стеною,

Нашли под башнею пути

И ожидают Твердомера,

Который бьётся до сих пор

Со стенкой вражеской пехоты,

Не покидал он куража

Своих воинственных прожилок.

Он рядом с яростным Божо

Бросал налево и направо

И, скинув всадника с коня,

Сам на него в момент взобрался.

И сверху северным мечом

По европейскому отряду,

Врагов разбрасывал вокруг,

Тем площадь делая почище,

Хоть ненадолго, ведь бойцы

Теснились с каждого же края,

То топором, то об карман

Рукою голой безоглядно.

Но прекратился малость пыл,

Когда узрел, как Твердомера

И напоролся на клинок,

Что под доспех его заточен.

Потом ещё он, как во мгле,

С других сторон был весь изранен,

Что с прежней силою не мог

Уж бить врагов, как сердцу надо.

Он, опустив большой топор,

Вскричал оставшимся: «Бегите!»,

Запрятав лик в верхушках леса,

Устав светить солдатам тем,

Что только вышли из замеса.

Происходило, как во сне,

Всё под открытостью лесною;

Пока его, в конце концов,

Топор совсем не опустился

От недозрелой сотни ран,

И он свалился под ногами,

Неспешно ринулся туда

Весь легион, но сквозь проходы

Ушли отряды северян,

Пока противник не добрался

Мгновений всех веретено

Что не на шутку обуздали.

Ворота башни побыстрей

Ворот стены тарану сдались;

Нависшей поверху, и лишь

Потеря времени на поиск.

Но всё же воины нашли

Их тайный путь для отступленья,

Поймав опять их в свой капкан,

В большом морском пространстве свежем.

Ведь нету больше кораблей,

Что северяне оставляли,

У Императора кинжал,

Ведь у него такой ж хранился.

Воскликнул тот: «Гляжу, нашёл

Мою ты властную игрушку…

Своим отрядом, что есть сил,

Чтобы никто не зазнавался…».

Эпизод восьмой

Невзгоды в логове медвежьем.

Уходят все щедроты сна

Его прохладных пробуждений,

Как никогда, сейчас могуч

Он и шагами вод не мерит.

Над ним же снова небеса

Рисует сине-голубые,

Помяв прибрежную траву,

Солдат измотанная куча.

Бойцов, стоящих у воды,

Был взгляд воистину не кроток,

Отогревая весь простор,

Неиссякаемая ярость.

В руках мечи и топоры

Зажались накрепко нелепо,

Стояли колотой стеной,

Но на атаку не спешили.

Все вражьи воины в пять раз

Числом отряд их превышали,

Как будто съесть его хотел

Для чести рыцарской в награду.

Стоял, но словно крепко спал

И видел сны глазами ясно,

И вновь промолвил Максигон:

«Ответь, великий! Неужели

Нельзя на рыцарском бою

Той справедливости добиться,

И бросил с вольностью без сил

Его со взглядом непокорным

Тому под ноги: «Забирай

Своё оружие над властью!

Бойцу не радовали душу,

Перед глазами только мрак

Ведь пелену сознанья рушил.

И нет благого ничего

Совсем поблизости, казалось,

И произнёс: «Я не желал

Сейчас в столь ауре прекрасной

Твоих трагических речей…».

И, обернув ко всем отрядам,

Хотя наметив, было, путь

К прибрежной воинской раскраске.

Промолвил снова Максигон:

«Гремите латами стальными!

За мной пойти иль тут стоять

За Императора сражаться.

Клинку всегда же выбор есть

В широком рыцарском законе —

И обстановка в их глазах

Уже немного загустилась.

И Максигон с друзьями, сам

Забрав с собой свои отряды,

В их легионе, и дурман

Окутал тут же злые взгляды.

Ортипий, времени терять

Тут не желая совершенно,

Рвал Император: «Не уйдёт

Никто отсюда, не преклонным

К моей короне золотой,

Что пострашней прошедшей ночи…

Не выжидая, кто к кому

Быстрее натиском нагрянет.

Стоявших воинов же всех

Отправил в битву Император,

Взошло в неистовом и строгом

Обличьи в северных глазах

Над водно-каменным порогом.

Довольно ясные лучи

Над побережьем воссияли,

От человеческих же бурь

Уйдя путём невольно странным.

По водной глади синева

Под жёлтым отблеском разлилась

Ведь у сраженья вышел срок,

Хотя от этого нелегче.

Солдаты многие с травой

Безоговорочно сравнялись,

И причитает не спеша:

«Ты жил по рыцарским законам…

За них же храбро и погиб

В бесчеловечной подлой битве,

Железный вычурный ковёр

Коней и воинов, здесь павших.

Средь императорских бойцов

Лежал и, раненый весь, Бродо

Превознеся свои мечты

О свежем пиршестве, витая.

Глядя на эти берега,

К лихому Спикусу Ортипий

А самого же конь несёт

Теперь на родину куда-то…» —

Промолвил он, но тот в ответ

Сказал: «Не мой он Император…

Здесь пало много славных сил,

За это счастье человечье.

В глазах сливаются моря,

В руках же рыцарских лежало

***

Глава вторая