– Госпожа Дженсен, со всем почтением… но в столице считается дурным тоном высказываться о том, в чём не разбираешься. Что вы понимаете в парусниках?
Это он зря.
В целом мужчина мыслит в верном направлении. Религиозной дочке губернатора провинциального островка неоткуда знать о кораблях. Мой ответ больше похож на бездумное повторение подслушанной фразы, чем на осмысленный ответ.
Его жёсткий упрёк не пустой. Лучше сейчас уколоть, чем допустить, что провинциальная недотёпа опозорит супруга на публике.
– Говоря о скоростных пределах и манёвренности «Бочки» в сравнении с воздушными судами других типов, я имела в виду…– и я начинаю наизусть шпарить техническую документацию, и залпом выдаю всё, что касается лётных ограничений разных типажей. Перечисляю цифры, параметры, реальные показатели судов и артефактные ограничения безопасности.
И свою пятиминутную речь я завершаю выводом, что у «Бочки» номер один по манёвренности, а по скорости уступает только гоночным «Иглам», имеющим весьма узкое применение и способных развивать скорость только по горизонтали. Нырки в Бездну на «Иглах» такая же дурь, как использование таза вместо чемодана.
Я делаю глубокий вдох, чтобы продолжить, но Милан придерживает меня за руку и щёлкает пальцами у дяди перед самым носом. Реакции нет.
– Джен, дорогая, это было жестоко, – усмехается Милан.
– Что это я сейчас услышал? – отмирает дядя. Но по виду он по-прежнему пришибленный.
– Повторить, господин Говард? – Или прокатить вас на «Бочке», чтобы вы на практике могли убедиться в правильности моих суждений? Да-да, я готова подтвердить свои слова делом. Господин Говард, почему вы так побледнели и зачем вы от меня пятитесь? Милан, дорогой, помоги, пожалуйста, своему дяде дойти до паруснка, и я покажу, что такое свободное падение и полёт вниз головой.
– Дорогая, дядя уже всё понял. Да, дядя?
– Понял, Милан, сочувствую.
– Пфф! – я отворачиваюсь, обхожу дядю.
– Дженсен, не убегай, подожди меня! – в шутку окликает Милан и как-то само собой получается, что дядя Говард вслед за нами входит в кабинет.
