Хирург вскрывал тело, но не мертвое, а живого человека. Бедняга был жестко зафиксирован ремнями на операционном столе. Ремней было много, они через каждые пятнадцать сантиметров обхватывали руки и ноги. Один придавливал шею. Чтобы несчастный не мешал работать своими криками, рот ему заклеили пластырем. Потому он только издавал что-то вроде мычания.
Он уже видел себя привязанным к креслу в термокамере, где вентилятор гонит на него раскаленный воздух. С таким же успехом он мог оказаться на столе в секционной, где нередко практиковали вскрытие еще живых людей, чтобы наблюдать, как работают пораженные органы.
– Я не успел спросить, как называется тот город, где тебе после смерти матери достался дом?
– Хиросима, – нежно проговорила Маша. – Мы будем жить там с тобой долго и счастливо и умрем в один день.
