Я утверждаю, что именно это и есть свобода настоящего образования, умения хорошо приспособиться. Вы сознательно решаете, в чем есть смысл, а в чем его нет. Вы решаете, чему поклоняться.
Потому что вот вам еще то, что странно, но правда: в окопах повседневной взрослой жизни не бывает атеизма. Как не бывает возможности не поклоняться. Все чему-то поклоняются. Единственный выбор — это чему поклоняться. И убедительный довод выбрать для поклонения бога или какую-нибудь духовную сущность — будь то Христос или Аллах, Яхве или викканская Богиня-Мать, или Четыре благородные истины, или какой-нибудь нерушимый набор этических принципов, — заключается в том, что почти все остальные варианты поклонения сожрут тебя заживо. Если ты поклоняешься деньгам и вещам, если в них ты закладываешь истинный смысл жизни, их всегда будет мало — тебе всегда будет мало. Это правда. Станешь поклоняться своему телу, красоте и сексуальной привлекательности — и всю жизнь будешь чувствовать себя уродом. А когда проявятся время и возраст, ты умрешь миллион раз перед тем, как тебя наконец оплачут.
В каком-то смысле мы все это уже знаем. Эти истины зашифрованы в мифах, пословицах, клише, эпиграммах и притчах; это скелет любой великой истории. Вся штука в том, чтобы помнить об истине ежедневно.
Станешь поклоняться власти — закончишь наедине со слабостью и страхом, и чтобы притупить страх, тебе нужно будет все больше власти над людьми. Станешь поклоняться интеллекту, захочешь выглядеть умным — закончишь с ощущением, что ты дурак и мошенник, вечно балансирующий на грани разоблачения.
Но коварство всех этих видов поклонения вовсе не в том, что они злы и порочны, а в том, что они бессознательны. Это настройки по умолчанию. Это виды поклонения, в которые постепенно скатываешься день за днем и становишься избирательнее в том, что видишь, и в том, как измеряешь ценность, при этом даже не осознавая, что делаешь.
30 Ұнайды
Сделать кого-то иконой значит сделать его абстракцией, а абстракции неспособны на содержательную коммуникацию с живыми людьми10.
9 Ұнайды
Иногда писатели неверно интерпретируют собственные тексты, а то и вовсе не имеют ни малейшего понятия о том, что на самом деле сказали.
6 Ұнайды
Это и есть настоящая свобода. Быть образованным и понимать, что такое «думать». Альтернатива — бессознательность, настройки по умолчанию, «крысиные бега» и постоянное гложущее ощущение бесконечной утраты и обмана.
4 Ұнайды
Писатели как вид склонны к вуайеризму. Склонны прятаться и подглядывать. Они прирожденные зрители. Они наблюдатели. Они из тех людей в метро, от чьего взгляда у нас почему-то мурашки по коже. Это почти взгляд хищника. Все потому, что для писателя человеческие жизни — это пища. Взгляд писателя на людей — это взгляд зеваки, который притормаживает, проезжая мимо ДТП: они создают себе образ свидетелей.
3 Ұнайды
Цель телика — отражать то, что люди хотят видеть. Это зеркало. Не стендалевское зеркало, отражающее голубое небо и грязную лужу. Скорее подсвеченное зеркало в ванной, перед которым подросток рассматривает свои бицепсы и выбирает наилучший ракурс
3 Ұнайды
После 1974-го, казалось, выхода уже нет. Образы и ирония повсюду. Неслучайно премьера «Субботним вечером в прямом эфире» — этих Афин бессмысленного цинизма со специализацией на пародиях на (1) политиков и (2) телешоу, — состоялась следующей осенью (на телевидении)
3 Ұнайды
Суть здесь такова: Достоевский писал о том, что действительно важно. Писал о личности, моральной ценности, смерти, воле, сексуальной любви и духовной любви, жадности, свободе, одержимости, разуме, вере, самоубийстве. И при этом не урезал персонажей до носителей идеи, а книги — до трактатов. Главным для него всегда было «что значит быть человеком» — т. е. как быть настоящей личностью, тем, чья жизнь основана на ценностях и принципах, а не просто особенно изворотливым животным с инстинктом самосохранения.
3 Ұнайды
Я утверждаю, что именно это и есть свобода настоящего образования, умения хорошо приспособиться. Вы сознательно решаете, в чем есть смысл, а в чем его нет. Вы решаете, чему поклоняться.
Потому что вот вам еще то, что странно, но правда: в окопах повседневной взрослой жизни не бывает атеизма. Как не бывает возможности не поклоняться. Все чему-то поклоняются. Единственный выбор — это чему поклоняться. И убедительный довод выбрать для поклонения бога или какую-нибудь духовную сущность — будь то Христос или Аллах, Яхве или викканская Богиня-Мать, или Четыре благородные истины, или какой-нибудь нерушимый набор этических принципов, — заключается в том, что почти все остальные варианты поклонения сожрут тебя заживо. Если ты поклоняешься деньгам и вещам, если в них ты закладываешь истинный смысл жизни, их всегда будет мало — тебе всегда будет мало. Это правда. Станешь поклоняться своему телу, красоте и сексуальной привлекательности — и всю жизнь будешь чувствовать себя уродом. А когда проявятся время и возраст, ты умрешь миллион раз перед тем, как тебя наконец оплачут.
В каком-то смысле мы все это уже знаем. Эти истины зашифрованы в мифах, пословицах, клише, эпиграммах и притчах; это скелет любой великой истории. Вся штука в том, чтобы помнить об истине ежедневно.
Станешь поклоняться власти — закончишь наедине со слабостью и страхом, и чтобы притупить страх, тебе нужно будет все больше власти над людьми. Станешь поклоняться интеллекту, захочешь выглядеть умным — закончишь с ощущением, что ты дурак и мошенник, вечно балансирующий на грани разоблачения.
Но коварство всех этих видов поклонения вовсе не в том, что они злы и порочны, а в том, что они бессознательны. Это настройки по умолчанию. Это виды поклонения, в которые постепенно скатываешься день за днем и становишься избирательнее в том, что видишь, и в том, как измеряешь ценность, при этом даже не осознавая, что делаешь.
2 Ұнайды
Для Гилдера новый вид телевизоров, который освободит Офисного Джо от пассивной зависимости от мебели, будет «телекомпьютером — персональным компьютером, адаптированным для обработки видео и с помощью оптоволоконных нитей подключенным к другим телекомпьютерам по всему миру».
2 Ұнайды