автордың кітабын онлайн тегін оқу Исповедь язычника. Моя исповедь
А.А.Блок
Моя исповедь[1]
1
Впервые — Собрание сочинений Александра Блока, изд-ва «Алконост» и «Эпоха», Берлин, т. 4, 1923. Печатается по рукописи (ИРЛИ). Начиная работать над «Исповедью», Блок сомневался относительно ее жанра: «Продолж. — «Моя исповедь». Рассказ? Предисловие к нему-то?», — отметил он в записной книжке (14 апреля 1918). Заглавие этой работы Блок, по-видимому, еще не определил окончательно: в записной книжке (21 апреля 1918) он назвал ее «Историей двух мальчиков». «Исповедь язычника» осталась незаконченной.
«Исповедь язычника» — произведение классика русской литературы ХХ столетия, одного из величайших поэтов России А. А. Блока (1880–1921).***
Начиная работать над «Исповедью», Блок сомневался относительно ее жанра: «Рассказ? Предисловие к нему-то?». Заглавие работы, тоже, по-видимому, не наметил окончательно. Вначале назвал ее «Историей двух мальчиков».
«Исповедь язычника» автор не закончил.
Блок известен и такими произведениями: «Балаганчик», «Король на площади», «Рамзес», «Диалоги о любви, поэзии и государственной службе», «Ни сны, ни явь».
1
Петербургская весна 1918 года и Великий пост.
Кому, кроме обывателя да бедного составителя календаря, тщетно пытающегося приспособить старых святых к новому стилю, придет в голову такое сочетание?
Не знаю, надолго ли, но русской церкви больше нет. Я и многие подобные мне лишены возможности скорбеть об этом потому, что церкви нет, но храмы не заперты и не заколочены; напротив, они набиты торгующими и продающими Христа, как давно уже не были набиты. Церковь умерла, а храм стал продолжением улицы. Двери открыты, посредине лежит мертвый Христос. Вокруг толпятся и шепчутся богомолки в мужских и женских платьях: они спекулируют; напротив, через улицу, кофейня; двери туда тоже открыты; там сидят за столиками люди с испитыми лицами и тусклыми глазами; это картежники, воры и убийцы; они тоже спекулируют. Спекулянты в церкви предают большевиков анафеме, а спекулянты в кофейне продают аннулированные займы; те и другие перемигиваются через улицу; они понимают друг друга.
В кофейню я еще зайду, а в церковь уже не пойду. Церковные мазурики для меня опаснее кофейных.
Но я — русский, а русские всегда ведь думают о церкви; мало кто совершенно равнодушен к ней; одни ее очень ненавидят, а другие любят; то и другое — с болью.
И я тоже ходил когда-то в церков
