Счастье бесконечное
— Мама, ты понимаешь, у нее удивительное имя! Ее руки, они такие нежные, ой, а когда она говорит… Ты даже представить себе не можешь, как она поет!
— Она поет?
— Да.
— Где? В хоре?
— Нет, в караоке, но КАК!.. Ты понимаешь, вот у нее все такое особенное: и голос, и руки, и взгляд.
— Почему руки?
— Нет, ну и ноги тоже, конечно.
— Я вижу, ты многое имел возможность в ней оценить.
— Мама! Не говори глупостей, она очень порядочная.
— Сынок, ты знаешь такие слова?
— С ней узнал.
— Так вы переспали?
— Нет, если бы мы переспали, я бы знал только, какая у нее спина.
— Господи, воспитала двоих на свою голову! — закрыв правой ладонью половину лица, сквозь пальцы и зубы произнесла мама.
— И что, плохо? Саша перебирал-перебирал и отличную тебе невестку привел. Я — следующий.
— Не отвлекайся.
— Влюбился я, ма! Влюбился.
— Это я понимаю. Ты можешь что-то поконкретней сказать: как зовут, как выглядит, чем занимается, как вы познакомились?
— Конечно, могу. Могу, могу. Она такая красивая!
— Какое редкое имя, — с издевкой оборвала мать. — Боюсь представить, какая у нее фамилия.
— Кстати, вот фамилию я не знаю. До нее не дошло при первой встрече.
— А до чего же тогда дошло?
— Сейчас расскажу, — на выдохе произнес Ромео. — Мама, представь: темно, загораются огни, и в лучах ночного фосфоресцирующего света выходит она.
— Откуда?
— Из-за кулис.
— На сцену?
— Да.
— Сынок, ты что знаешь, где концертный зал находится?
— Знаю, мама, где стриптиз-клуб.
— Ну в этом я не сомневаюсь.
— Ну вот, чтобы ты и не сомневалась, мы там и познакомились. Жаннет, она просто замечательная. Ее силуэт в лучах сценических огней до сих пор у меня перед глазами, ее длинные ноги, пухлые губы, аппетитное тело, эти нежные, ласковые…
— Профессиональные, — тихо пробурчала себе под нос находящаяся в ступоре мама.
— …руки обвивали мою шею и хотелось не мыться после ее деликатных прикосновений. Ее уверенность в себе и опытность дали мне понять, что она старше меня, но ее упругое тело никак не выдавало этого. Она наклонилась надо мной в своем пурпурном пеньюаре и, слегка приоткрыв колени, мило шепнула свое имя. Лучшее на свете имя.
Имен на свете лучших не бывает,
Чем у владелиц бурных эстрогенов,
Которых с душой осеменяют
Владельцы таких же бурных ч… ов.
Не суди Жаннет строго. Она пошла работать в стрипбар из благородных целей. Год назад ее бросил муж-наркоман, и она должна была самостоятельно выхаживать годовалого ребенка и исследовать его на предмет наличия инфекционных заболеваний. Конечно, она может ни о чем не беспокоиться: я погашу ее долг за машину, выкуплю кредитный участок, на котором она построила небольшой загородный домик, кстати, нужно будет его отремонтировать… Поэтому Жаннет с ребенком — ты же любишь детей, мама? — переедут жить к нам на некоторое время или вдвоем, или с ее мамой. Зависит от того, когда она вернется из реабилитационного центра для алкоголиков. Но она уже не пьет, и мы с Жаннет решили бросить курить, чтобы у нас были здоровые детки. Мама, я самый счастливый на Земле!
— А я — самая несчастная, — еле-еле выдавила из себя мать.
— Но самом деле я хотел познакомить тебя с Жаннет, она будет у нас минут через пять. Мама, ну ты увидишь, она замечательная!
— Такая же замечательная, как танцовщица из дешевого ночного клуба, твоя последняя модель-наркоманка или свингерша Лена? Я не хочу ни с кем знакомиться! — в знак протеста сказала мама.
Вдруг постучали. В дверях появился тонкий женский силуэт.
— Нет, она такая же замечательная, как… — с поворотом головы он обратил взор на милое юное создание, стоящее при входе.
— Надя?! Здравствуй! — с выпученными от недоумения глазами медленно протянула мама.
— Знакомься, мама, это моя Жаннет, учительница начальных классов, наша соседка, племянница твоей лучшей подруги тети Маши. Надеюсь, ты бесконечно за нас счастлива, и что-то мне подсказывает, что ты благословляешь наш союз…
Мне невестку сын привел, и отвесил Кроха:
«Я судьбу свою нашел!» — и маме стало плохо.
«Сколько этой даме лет? Сколько она весит?
Но постельный пирует с мощностью отвесит.
Сколько опыта, сынок, в глазах у этой бабы?!
Правда, видимо, в ногах, раз не страшат ухабы».
