Оглавление

1. Нинка

— Нинка! Нинка! — мальчишка запрокинул голову и звал из всех своих немереных мальчишеских сил любимую подругу.

Счастье, что подруга жила не на заоблачном тридцатом этаже новомодного московского небоскрёба. Многоэтажка была самая, что ни на есть обычная, прошловековая, семнадцатиэтажная, да и жила девочка всего лишь на седьмом этаже. Но парень надрывался, как в последний раз.

Проще было, конечно же позвонить или, как принято сейчас, написать, благо все необходимые средства связи у обоих детей имелись, но парнишка считал это слишком простым, обыденным и вообще неприкольным. Куда лучше, прийти под окно к подружке, задрать голову и в своё удовольствие покричать. И ничего, что на улице пятнадцать градусов мороза. Это пустяки. По крайней мере, Кирка Матрёшин, а именно так звали голосистого мальчишку, так и думал.

Надо сказать, что ему вообще нравилось всё немного в стиле ретро, «винтажное», как говорила его бабушка. Даже шапка-ушанка, которую Кирка водрузил себе на голову, была из какого-то неизвестного искусственного зверя, модного ещё в советские времена, и по словам всё той же бабушки, была «глубоко винтажная». Эту шапку парень нашёл в чулане на даче и страшно ею гордился, по крайней мере ни у кого из его товарищей ничего подобного не было. У него вообще было много всяких прошловековых сокровищ. Такими артефактами был забит всё тот же бабушкин дачный чулан. Бабуля была женщиной бережливой, никогда ничего не выбрасывала, полагая, что когда-то вещица может найти применение. И поэтому, её любимому внуку всегда было чем поживиться в её обширных дачных закромах.

Правда мама мальчика считала все эти вещи «жутким, никому не нужным барахлом» и сто раз порывалась всё выбросить. Но бабуля стояла стеной, а в последствии и внучек к ней примкнул, самоотверженно защищая, любимую старину. Мама, как могла сопротивлялась, но в конце концов, поняв своё бессилие, отступила перед натиском двух любителей старины.

Бабуля не только хранила старые дорогие ей вещи, но и приумножала запасы, посещая московские барахолки и блошиные распродажи. Нередко в таких походах её сопровождал внук, не меньше любивший охоту за стариной. Торговцы антиквариатом уже знали и всегда привечали моложавую, со вкусом, дорого одетую даму с мальчиком, которые иной раз бывали хорошими, вполне реальными покупателями. Правда, всучить капризной, хорошо разбирающейся в старине даме, новодел было практически невозможно и продавцы, усвоив это, старались попридержать для неё интересные, явно ценные, вещи.

Киркина бабушка была вполне себе состоятельной дамой, трудившейся на какой-то более чем хорошо оплачиваемой работе. Чем именно занималась бабушка внук не знал, да по правде сказать, не особенно интересовался. Знал только, что бабуля большой начальник, так как каждое утро за ней заезжал водитель и, как только его патронесса выходила из подъезда, паренёк выскакивал из машины и открывал перед ней заднюю дверь. «Почему она не садится рядом с водителем? — удивлялся Кирилл, неизменно наблюдая в окно за утренней сценой, — ведь на переднем сидении сидеть куда, как удобнее, всё видно и сразу становится понятно, кто тут главный». Кирилл даже как-то спросил у бабушки, почему она так неинтересно размещается в машине, а она даже, как будто не поняв «глубинный смысл» вопроса, просто ответила, что ей так удобнее.

А потом бабулю убили, произошло это как-то буднично, она утром уехала на работу, а вечером не вернулась домой. Потом выяснилось, что машину, в которой она ехала, обстреляли. По показаниям случайного свидетеля, стреляли с близкого расстояния, из окна соседней машины. Неравнодушный гражданин даже запомнил марку и номер той машины, но номера естественно оказались липовыми, а сама машина через несколько дней нашлась на территории какой-то подмосковной промзоны и давно числилась в угоне. Всевозможные следственные действия, проведённые по горячим следам, результатов не дали. Не помогло даже то обстоятельство, что зять погибшей, отец Кирилла, работал в Прокуратуре. Преступников не нашли. Так и остался очередной, как говорили профессионалы: «висяк».

Семья осиротела, а особенно тогда уже подросток внук. Потеряв любимую бабушку, парень поклялся, что сам найдёт преступников и отомстит за неё. В какой-то степени слово своё Кирилл Матрёшин сдержал, окончив школу, поступил в юридическую академию.

Но всё это будет потом, а сейчас двенадцатилетний парнишка, запрокинув голову и поддерживая спадающую шапку, самозабвенно звал свою подругу:

— Нинка-а-а-а!

2. Друзья

Дружба Нины и Кирилла была братской, преданной, неразлучной, закадычной и какой ещё там бывает юношеская, чистая, как говорится наотмашь дружба.

Подружились они как-то сразу, как будто не могли не подружиться. Словно давным-давно, где-то всё уже было предрешено.

В середине учебного года в третий класс обычной московской школы зашла девочка, зашла, разумеется не одна, а как положено в сопровождении учительницы. А как ещё может появиться в классе ребёнок, если он пришёл в эту школу впервые.

— Ребята, — сообщила учительница, — хочу вам представить вашу новую одноклассницу Нину Матюшину. Постарайтесь, чтобы ей у нас понравилось.

Тридцать пар разноцветных глаз с интересом уставились на новенькую. Мальчишки оценивающе, как и положено, хоть и совсем юным, но представителям другого пола. Девочки, прикидывая, какое место эта вновь прибывшая Нина Матюшина займёт в классном девичьем табели о рангах, не потеснит ли кого-то с уже присвоенных мест: красавицы, сердцеедки, рубахи-парня, первой ученицы и так далее.

Ну красавицей девочку, может быть, назвать было и нельзя. Вполне обычная девочка: довольно высокая, худенькая, с длинными ногами и руками, с правильными чертами лица и карими глазами. Правда взгляд этих самых глаз был, как показалось ребятам, каким-то слишком дерзким. По крайней мере, сразу создавалось впечатление, что девочка уверена в себе стопроцентно.

— Ниночка, проходи, садись, — сказала учительница и указала на свободное место рядом с пухленькой, розовощёкой девчушкой.

Нина окинула беглым взглядом класс и, не взглянув, на место, указанное учительницей, прошла по проходу и уселась за предпоследнюю парту рядом с вихрастым, голубоглазым парнишкой.

Так родился неразлучный школьный дуэт Матюшина и Матрёшин или Матрёшин и Матюшина, если руководствоваться списком в классном журнале. А чаще парочку звали просто Матрёшки. Прозвище ребят нисколько не обижало: «ну матрёшки и матрёшки, какая разница».

Домой в день знакомства они уходили уже вместе, и это никак дополнительно не обсуждалось, просто закончились занятия, и они пошли домой. За эту пятнадцатиминутную прогулку, они успели рассказать друг другу о себе всё. Можно подумать, что не так длинна была жизнь у каждого за плечами и развёрнутое повествование было совсем необязательно. Но, скорее всего, эти двое просто понимали друг друга с полуслова.

Когда ребята подходили к Нининому дому, оказалось, что они не только одноклассники, но и соседи.

Матрёшины жили в элитном по советским меркам кирпичном двенадцатиэтажном доме постройки восьмидесятых годов прошлого столетия, а Нинина семья только что переехала в новенькую, стоящую почти рядом, семнадцатиэтажку.

— Пошли ко мне, — не предложила, а скорее распорядилась Нина.

— Ага, — ни секунды не раздумывая, кивнул Кирилл.

Дверь Матюшинской квартиры открыла Нинина мама, оказавшаяся в этот день дома.

— Мам, привет! Познакомься, это Кирилл — мой друг.

— Ну раз друг, — улыбнулась мама, её нисколько не удивило, что у дочери уже появился друг, — тогда проходите, — и представилась Кириллу, — Мария Анатольевна, можно тётя Маша.

— Кирилл, — в свою очередь назвался мальчик и вдруг выпалил, — будем знакомы!

— Будем, — засмеялась мама. И, уже обращаясь к Нине, задала видимо тревожащий её вопрос, — как тебе новая школа?

— Да нормально, — отмахнулась дочь и безразлично добавила, — школа как школа, не лучше и не хуже других.

— А, как тебя одноклассники встретили? — допытывалась мама, потом взглянула на Кирилла, и сама себе ответила, — вижу, что хорошо.

— Конечно хорошо, — немедленно подтвердил новый друг дочери.

— Ну, замечательно, — снова улыбнулась мама, — мойте руки и проходите на кухню, будем обедать. — На всякий случай уточнила, — ты пообедаешь с нами, Кирилл?

— Конечно, — ответила за товарища Нина, а он и не возражал.

Так и повелось в этой вновь рождённой дружеской паре, локомотивом и вдохновителем была Нина. Она придумывала развлечения, предлагала кружки и секции, где интересно заниматься обоим, планировала поездки и экскурсии. А Кирилл в большинстве случаев с удовольствием соглашался, разделяя её интересы.

Обе семьи хорошо приняли дружбу ребят и приветствовали их общение. Одноклассники первое время подтрунивали над парочкой, но потом, видя полное безразличие и Нины, и Кирилла к их издёвкам, отстали.

Постепенно вокруг друзей образовался какой-то особенный микромир, куда посторонним был вход запрещён. Слишком самодостаточными были взаимоотношения двух друзей, и чьё-то вторжение было совершенно лишним.

Так пролетели школьные годы. Завершились экзамены, отгремели выпускные балы, отсверкали праздничные салюты, отзвучали финальные фанфары детства и нужно было переходить в новую взрослую жизнь.

И переход состоялся, и произошёл вполне успешно. Ребята поступили в институты: Нина в Медицинский, как и задумывала лет с тринадцати, Кирилл в Юридический, во-первых, идя по стопам отца, а во-вторых, такой путь он окончательно избрал, когда в его семье случилось несчастье: умерла, вернее, погибла, а уж если быть совсем точными была убита любимая бабушка. Преступление тогда раскрыть не удалось, дело положили на полку. Общественность пошумела, пошумела и затихла. Постепенно о печальном происшествии все забыли. Не забыл только внук, потерявший родного, горячо любимого человека. Кирилл, как мы уже знаем, поклялся, когда вырастет, поступить в Юридический университет, стать следователем, поставить точку в этом старом деле, наказать виновных. И таким образом, отомстить за смерть бабушки.

Но это всё должно было произойти в будущем, а сейчас, окончившие школу, дети поставили перед собой задачу непременно поступить в институты.

Задачи были поставлены и блестяще выполнены. И Нина, и Кирилл начали учиться в высших учебных заведениях. Новые интересы, другой круг общения, отсутствие свободного времени. Друзья стали встречаться реже и реже.

Создавалось впечатление, что сама судьба, сведшая их в детстве, сейчас уверенно, быстро и хладнокровно их разводит. И, если подобная задача судьбой ставилась, то у неё тоже всё получилось. Общение молодых людей постепенно сошло на нет.

3. Нинон

Он называл её «Нинон», чем вызывал бурю отрицательных эмоций. Хотя буря была надёжно скрыта хорошим воспитанием и умением держать себя в руках. Нет, открытой конфронтации не было, бурных проявлений чувств и не слишком положительных эмоций тоже, но лёгкий негатив всё же прорывался иной раз наружу. И несколько раз Нина всё-таки намекала мужу, что хорошо бы ненавистное имя заменить на что-то более нейтральное и приемлемое для них обоих.

— Не знал, что тебе не нравится, — каждый раз искренне удивлялся муж. Обещал подобное обращение к жене больше не использовать, мгновенно об этом забывал и «Нинон» преспокойно возвращалась в его лексикон. Да она собственно и не уходила никуда.

По всей вероятности, супруг считал это пустяками, не стоящими его внимания. А просьбы жены капризами избалованной женщины. А скорее всего ничего подобного он даже не думал, а просто не замечал таких незначительных пустяков.

Нину подобное безразличие к её просьбе сначала обижало, потом раздражало, потом бесило, а потом ей стало всё равно. В своей семейной жизни она научилась от многого абстрагироваться, не проявлять, а в последствии и не испытывать никаких неприятных эмоций.

«А действительно, какие могут быть недовольства и отрицательные эмоции, — думала Нина, — я прекрасно, спокойно, безбедно живу. Никто меня особенно не тревожит. Никаких сложностей и неприятностей в жизни нет. Я не обременена никакими непосильными обязанностями, если не считать каких-то житейских мелочей. Муж ко мне прекрасно относится. Наверное, любит, как умеет. Он вообще человек не очень эмоциональный. Повода для ревности мне не даёт. Одним словом, всё у меня нормально и раздувать из мухи слона совершенно не нужно».

Она ничего и не раздувала, старалась жить в полной гармонии с мужем и даже иногда удавалось наладить некоторый баланс в отношениях с самой собой. Хотя, это и было не всегда просто.

Однажды муж появился дома в довольно приподнятом настроении, даже скорее не в приподнятом, а просто в хорошем настроении, игриво чмокнул, встретившую его Нину, в щёчку, шмякнул на журнальный столик бархатный, разукрашенный причудливыми вензелями конверт, сказал:

— Нинон, нас господин Веслухов приглашает на вечеринку.

— Веслоухов? — не расслышав, переспросила Нина, — что-то не встречала в нашем окружении человека с такой фамилией.

— Не Веслоухов, а именно Веслухов, — продолжал забавляться Андрей Сергеевич, — буква «о» у Веслоухова, где-то потерялась, получился Веслухов. А не слышала ты о нём, потому что такой человек совсем недавно у нас в городе появился. Персонаж колоритный, всеми силами старается показать свою значимость, козыряет несметным богатством, втирается в доверие к губернатору, к высокопоставленным чиновникам, и вообще, заводит знакомства со всеми состоятельными людьми нашего города.

— С тобой в том числе? — усмехнулась Нина.

— Естественно, — хмыкнул муж и шутливо приосанился, — мы же не хуже других. — Потом посерьёзнел, добавил, — когда он только появился в стройных рядах наших местных бизнесменов, я через свою службу безопасности справочки навёл, выяснилось, паренёк непростой, какими-то незаконными операциями ворочает. А в девяностые вообще в криминале был замешан. Знаешь, в то время были всякие аферы, когда предприятия банкротили, а иной раз и просто захватывали и на себя оформляли. Наш Веслухов там в первых рядах засветился. А потом, что-то у него пошло не так, и он присел. Но, когда он вышел, очень быстро поднялся. Поскольку времена изменились, он сразу начал играть по другим правилам, стал респектабельным бизнесменом и законопослушным гражданином. Переехал сюда из Сибири, где до отсидки куролесил. Женился. Вот такой «замечательный» персонаж.

— Ты говоришь, что у него несметные богатства, а откуда? — поинтересовалась Нина, — ведь, наверное, когда сажали должны были всё награбленное конфисковать?

— Может и должны были, но видно нашли далеко не всё, — усмехнулся Кривцов, — припрятано хорошо было. Теперь пригодилось.

— И зачем нам такое знакомство? — недовольно поморщилась Нина.

— Так он теперь перед законом чист. Отсидел, осознал и вышел, как говорят: «на свободу с чистой совестью», — сказал Андрей и добавил, — а потом, он во всех высших кругах нашего города принят, значит, и мы не должны, — усмехнулся, — как когда-то говорили: «отделяться от коллектива». Мы и не будем отделяться. — Потом добавил, — а вообще, если честно, мужик неприятный, по-моему, необразованный, хамоватый даже, но изображает рубаху-парня. Всем брат, сват, одним словом, почти родня. Сразу тебе говорю, все твои аристократические, столичные принципы и вкусы там совершенно неуместны, нужно с порога показывать товар лицом. Никакая тобой любимая сдержанность и стильность там никому не нужна: ни в одежде, ни в причёске, ни в чём. Как говорила моя Таганрогская тётушка, всё должно быть «Дорого-богато», — и вдруг рассмеялся, — помню, когда кто-то нарядится, как огородное пугало, тётя Люся оценивающе посмотрит, скажет со значением: «празднично». И тут уж хоть стой, хоть падай. С чувством юмора была женщина.

— То есть, ты хочешь, чтобы я оделась, как огородное пугало? — усмехнулась Нина.

— Не до такой степени, конечно, — строго сказал Андрей, — но ярко, модно, дорого обязательно. Ну и драгоценности, разумеется, желательно в большом количестве. — Он кивнул на конверт, лежащий на столе, — ты приглашение посмотри, и сама всё поймёшь.

Нина взяла бархатную красоту, достала всю в золоте помпезную открытку, где вычурной каллиграфической вязью был начертан следующий текст: «Милостивый государь Андрей Сергеевич, господа Вислуховы Аркадий Павлович и Елизавета Феликсовна имеют честь пригласить Вас с супругой на бал и вечерний стол, по случаю дня весеннего равноденствия», дальше шли: дата, время и другая необходимая информация.

— Круто! — оценила Нина, — весеннее равноденствие мы ещё никогда не отмечали.

— Было бы желание что-то отметить, — откликнулся Кривцов, — а повод всегда найдётся. — И добавил, — а слог-то какой. Заметила? «Бал и вечерний стол». Во как!

— Прямо из русской классики, — заметила Нина и тоже повторила, — бал и вечерний стол. Я в какой-то пьесе Островского, что-то подобное слышала.

— Да, — кивнул Андрей, — так что, идём не на вечеринку, а на бал, и не на ужин, а на вечерний стол, — подмигнул, добавил, — делай выводы.

— А не пойти никак нельзя? — осторожно закинула удочку Нина, не особенно жаловавшая помпезные мероприятия, а уж такое, тем более.

— Никак невозможно, — ответил Кривцов, — я же тебе уже говорил, отделяться от коллектива нельзя, вся городская знать приглашена, манкировать не получится.

— Понятно, — вздохнула Нина, — нельзя так нельзя, — и постановила, — значит, идём на бал и постараемся соблюсти все установленные правила игры.

4. Бал и вечерний стол

Собираясь на бал, Нина постаралась выполнить поставленные перед ней задачи, но и от своих, как Андрей сказал, «принципов», не сильно отходить, оделась со вкусом, стильно, но, как настаивал муж, дорого. И, разумеется, увенчала образ достаточным количеством явно дорогих украшений.

— Хитра, — оценил Андрей, с явным удовольствием, оглядев наряд супруги и снова процитировал таганрогскую тётушку, — «и нашим и вашим, вместе спляшем». — Улыбнулся, — поехали развлекаться, красотка.

— А ты сам за рулём? — удивилась Нина, когда супруг уселся на водительское сидение.

— Ага, почему-то захотелось самому прокатиться, — ответил Андрей.

— Ты разве там выпивать не будешь? — допытывалась жена. Господин Кривцов никогда не злоупотреблял алкоголем, но спиртное даже в малых дозах, за рулём Нина допустить не могла.

— Буду, конечно, — «успокоил» Андрей, — но, не переживай, водитель потом за нами приедет.

— А, как же, как говорится «политес соблюдать»? — ехидно поинтересовалась Нина, — не комильфо самому баранку крутить. Люди не поймут.

— Об этом я не подумал, — признался Андрей. — Ну, да ладно. Спишем это на мою неординарность. Фантазия у меня такая. Захотелось и поехал сам, — снова весело улыбнулся жене, — прочь сомнения, дорогая супруга! Мы едем на бал!

Загородное поместье господ Веслуховых располагалось очень близко от города, практически в его черте.

— Самая дорогая земля в нашем районе, — заметил Кривцов, — вроде и загород, но почти в городе. А в то же время и массив лесной вокруг роскошный, и озеро природное. — Оценил, — неплохо устроились.

— Да, — согласилась Нина, — территория внушительная. Парковка, смотри какая огромная, машин на пятьдесят, наверное. Как будто тут гостиница или концертный зал.

— Тут в советское время санаторий был цековский, — сказал Кривцов и пояснил, — было такое в СССР понятие — санаторий для членов ЦК партии. — И усмехнулся, — правда сомневаюсь, что им была нужна такая внушительная парковка, даже у воротил того времени машин столько не было.

— Что такое цековский санаторий, можешь мне не объяснять, — засмеялась Нина, — я немногим тебя моложе, кое-что про те времена знаю.

— Понял, понял, — заулыбался Андрей, — тогда сведения из более ранней истории, — подмигнул, — в то время ты вроде бы не жила. — И продолжил рассказ, — до революции тут была усадьба князей Белоконских. Барский дом красивый с колоннами. Там потом и размещался санаторий для партийных боссов. А уж в так называемое, новое время всё постепенно в негодность пришло. Памятником архитектуры усадьба признана не была, так и погибла. Территория несколько раз перепродавалась, но никто так ничего путного не придумал. Даже я одно время рассматривал приобретение этих площадей, но потом понял, что такие вложения не по моим на тот момент средствам и отказался от этой идеи. Может побоялся влезать в эту авантюру. А господин Веслухов, видно не побоялся.

— Смелый, — снова засмеялась Нина.

— Может смелый, а может денег шальных немерено, — ответил Андрей и усмехнулся, — но это не наше дело. Как известно, считать чужие деньги занятие неблагодарное. Ну, пошли, а то вон у ворот, разряженные под старину лакеи маются, ждут, чтобы мы прошли, а то за нами ещё несколько машин паркуются.

Нина с Андреем прошествовали к распахнутым воротам, зашли на территорию. В глубине за деревьями виднелся «барский» дом, понятное дело, здание было не историческое, а вполне себе современное, высоченное, наверное, этажа четыре. Из-за деревьев виднелась только крыша, балкон и несколько окон верхнего этажа, но даже эта весьма скудная картинка говорила о внушительных размерах, спрятавшейся за деревьями, постройки. Прямо перед воротами был установлен шатёр, даже не один, а несколько шатров: один огромный и два поменьше. Шатры были объединены арочными переходами.

— Не шатёр, а прямо дворец, — оценила увиденное Нина.

— А вот и хозяева на пороге встречают, — заметил Андрей.

— Кого-то мне этот господин Веслухов напоминает, — шепнула Нина, пока они шли по ковровой дорожке, ведущей к шатру, — лицо очень знакомое.

— Напоминает он тебе Первого секретаря ЦК КПСС Никиту Сергеевича Хрущёва, — также шёпотом ответил Кривцов, — ты вчера документальный фильм про него смотрела.

— Точно! — ахнула Нина, — прямо двойник.

Но больше на исторические справки времени не оставалось, «первый секретарь», в сопровождении супруги, двинулся на встречу гостям.

— Андрей Сергеевич, рад! Очень рад! — сиял Веслухов, — позволь представить мою супругу: Елизавета Феликсовна.

— Лиза, — мило улыбнулась Веслухова.

— Очень приятно, — заулыбались в ответ Кривцовы.

— А это моя супруга Ни…, — начал Андрей. Нине показалось, что он сейчас скажет Нинон, но муж, поймав её вполне определённый взгляд, моментально сориентировался и произнёс, — Нина Александровна.

— Можно просто Нина, — также, как ранее Лиза, ещё раз представилась Кривцова.

— Очень рад! — в очередной раз просиял хозяин дома, — милости просим, гости дорогие! Проходите, чувствуйте себя как дома. Тут у нас бальный зал, — махнул он на большой шатёр, на пороге которого они стояли, — там будет ужин, — указал на шатёр поменьше, — а там, — Веслухов кивнул на самое миниатюрное строение, — кабинетик для отдохновения, — и вопросительно взглянул на жену.

— Chill out, — подсказала она.

— Ну, да, — согласился муж, но заморское слово повторять не стал, очевидно с английским был совсем не в ладах. — Короче, отдыхайте по полной программе, — закончил он приветственную церемонию и ринулся встречать новых гостей, увлекая за собой супругу.

Кривцовы прошли в бальный зал, увиденная картина впечатляла: каскадные люстры в старинном стиле, массивные канделябры с мерцающими свечами, деревянный пол с рисунком, как в залах Зимнего дворца в Петербурге, а главное, картины в золочёных рамах по периметру всего помещения.

— Как красиво! — восхитилась Нина.

— Да, масштаб впечатляет, — ответил Кривцов, — денег вложено немерено.

— А картины! — продолжала восхищаться Нина, любуясь живописным великолепием.

Вдруг экспозиция полностью поменялась. Нет, рамы безусловно остались прежними, а вот наполнение стало совершенно другим, если до этого на стенах красовались шедевры русской живописной школы, то теперь на их месте были картины импрессионистов.

— Это экраны, — пояснил Андрей, — я тоже в первый момент не сообразил, так правдоподобно всё смотрелось.

— Здорово! — оценила Нина, — идея просто роскошная. Думаю, на гостей впечатление произведёт.

Гостей собралось уже довольно много, но в зале было свободно, таким он был просторным. Приглашённые прогуливались по «музею», общались, пили шампанское, которое постоянно подносили бесчисленные официанты. Гости были в основном между собой знакомы, поэтому общение велось легко и непринуждённо.

Когда все собрались в зале, появился хозяин дома, встречал он гостей в смокинге, сейчас был уже во фраке.

— Ему, по-моему, не особенно удобно в столь помпезном наряде, — Нина тихо поделилась с мужем впечатлением от увиденного.

— Да, кольчужка не его, хоть и явно на него сшита, — также тихо согласился Кривцов и развёл руками, — не подходящее для него подобное облачение. Ему бы косоворотку и сапоги, это было бы более уместно.

— Тогда нужно вечеринку в стиле кантри делать, — сказала Нина.

— Но сегодня бал, — откликнулся Андрей, — и хозяину придётся помучиться во фраке. Положение обязывает.

Оркестр доиграл вступительную увертюру, разговоры в очередной раз пришлось прервать, не будешь же в тишине обсуждать хозяина дома. Тем более, этот самый хозяин об руку с супругой, уже поднялся на сцену, собираясь сказать «тронную речь». Он её собственно и произнёс, в «стопятидесятый» раз поблагодарил всех за то, что нашли время его посетить, сказал, что безмерно счастлив всех видеть, осыпал комплиментами присутствующих дам за красоту и поистине бальный внешний вид. Действительно местные дамы на наряды не поскупились. Ещё хозяин праздника наговорил много приятных слов своим гостям и, наконец, произнёс ключевую фразу мероприятия: «бал открыт».

Оркестр заиграл вальс, Веслухов несколько неуклюже поклонился своей даме, подал ей руку, исполнил несколько вальсовых движений, под одобрительные аплодисменты гостей.

В зале кавалеры, правда не слишком активно, приглашали дам, но всё же какое-то подобие танцевальной программы началось. Чтобы, как говорится «разогреть публику», в зале появились профессиональные танцоры, они приглашали дам и мужчин на танец. Отказывать артистам вероятно было как-то не слишком удобно, и через минуту весь зал закружился в вальсе. Не желая отставать от вальсирующих гостей, а тем паче, чтобы их разъединили, Кривцовы тоже пошли танцевать.

Вволю натанцевавшись, с трудом переводя дыхание, Нина с Андреем, незаметно отделились от танцующей толпы и опустились на стулья, предусмотрительно расставленные по периметру зала. К ним тут же подлетела улыбчивая девушка, предлагавшая всем дамам веера. Веер Нина с удовольствием взяла и незамедлительно применила по назначению. Вслед за «веерницей» подошёл официант с подносом, уставленным бокалами с прохладительными напитками.

— Предусмотрительно, — заметил Кривцов, беря стаканчик с живительной влагой.

— Да, — согласилась Нина, — организовано всё по высшему разряду.

— Мы, по-моему, с тобой никогда в жизни столько не танцевали, — сказал Андрей.

— Норму по вальсам мы уж точно выполнили, — засмеялась Нина, — только насколько знаю, по правилам того времени, супругам не принято было танцевать друг с другом. Это считалось моветоном.

— Откуда, интересно, ты так осведомлена в позапрошловековых правилах хорошего тона? — поинтересовался Андрей.

— Сама не знаю, — пожала плечами Нина, — прочитала где-то, наверное.

Они ещё посидели, попивая прохладительные напитки, послушали музыку, понаблюдали за танцующими, потом Андрей вдруг сказал:

— Я вот только не пойму, почему оркестр одни только вальсы играет? Други