Ей хотелось за что-то ухватиться, за что можно было бы держаться обеими руками. Если бы девочек смыло в море, она бы пошла прямо за ними. Ее любовь к девочкам была настолько примитивной, что ей часто хотелось их съесть: пережевать пальцы ног, один за другим, укусить их за животики. Но если бы было наоборот, если бы она упала с тропы на утесе и исчезла из их жизни, сильно бы все изменилось для них? Будут ли они вообще помнить все те дни, которые она провела, кормя, стирая, выгуливая, ругая, хваля и обнимая их? Она не сомневалась, что кто-нибудь другой мог бы делать для них то же самое. Эта двойственность была невыносима: она не чувствовала связи со своей жизнью, но другой у нее не было.
