Эта двойственность была невыносима: она не чувствовала связи со своей жизнью, но другой у нее не было.
2 Ұнайды
Любовь не начинается и не заканчивается так, как мы полагаем. Любовь – это битва, любовь – это война. Любовь – это взросление.
Если ты любишь кого-то, а он причиняет тебе боль, то поверь мне, Фрэнк, это больно. Если человек, которого ты любишь, может поступить так с тобой, это либо твоя вина, либо он никогда тебя не любил
Ты когда-нибудь чувствовал, что брак иногда похож на малый бизнес: бухгалтерия, управление персоналом, обучение, поддержание красоты на витрине
Чего она хотела, так это ответа на вопрос, который задавала себе, день за днем лежа без сна в спальне близнецов с задернутыми шторами, снова и снова вдыхая один и тот же воздух. Была ли это любовь? Была ли это та драгоценная жемчужина, которая оправдала бы все разрушения? Или никакого выбора никогда не было, потому что она все придумала? Скорее всего, они не будут обсуждать ничего подобного, и еще более вероятно, что на этот вопрос не найдется ответа. На него нельзя ответить. Возможно, они поболтают и обнаружат, что им все еще нравится разговаривать, и он поднимет брови, и они оба согласятся встретиться снова, чтобы поболтать еще немного.
Она собиралась сказать «нет», сказать, что ей пора бежать на автобус, когда он взял ее за локоть, и она обнаружила, что идет с ним в ногу.
Негласное правило заключалось в том, что ошибившемуся никогда не следовало напоминать о провале – они просто двигались дальше, как если бы всегда были согласны друг с другом.
Эта любовь казалась чем-то божественным. Она не отнеслась к этому слову легкомысленно. Любовь все время росла, наполняла своим теплом: золото сверкало вокруг этой любви, как солнечные зайчики. Когда Ева была с Конором, ее тело и разум сливались воедино. Ее цинизм исчезал. Прошлое, будущее исчезало. Она жила в моменте. Шэй заслуживал такую любовь: лучше, чем то кислое молоко, которое Ева ему предлагала. И она хотела, чтобы ее девочки знали, что такое настоящая любовь, чтобы они распознали ее, когда она встретится на их пути, и знали, как ее поймать. Только тогда они поймут, что она сейчас собирается сделать: и тогда они смогут простить ее.
Она уходила от Шэя.
Не зная точно, когда все началось, она отстранилась от всех мелочей, которые когда-то любила в своей жизни: распорядок дня, семейные шутки, фиш-энд-чипс по пятницам, шум, похожий на крики в птичнике, когда они переговаривались за столом. Даже их коллективный беспорядок, который ей когда-то нравился. Она любила каждого из них, но больше не любила их вместе. Их брак. Их семью.
Она уходила от Шэя.
Эта мысль заставляла ее учащенно дышать. Она ходила по краю, ошалело мечась между отчаянием и восторгом. У них были хорошие времена, и это было прекрасно, но теперь они закончились. Она ни о чем не сожалела. Если бы она не была с Шэем, у нее не родились бы близнецы, она бы не встретила Лиззи и не познакомилась бы с Конором. Она любила Фрэнка и его игры для вечеринок. Любила Беатрис за ее страсть. Любила Лиззи за ее смелость, за то, что та показала ей, что легче перенести печальные и странные последствия отсутствия Фрэнка, чем жить в страхе, что он ее бросит.
Она любила Конора. И он уезжал вместе с ней.