Но он заговорил про отца, даже не называя его.
— А один раз он шутя сказал мне: «женись на моей Маше!» — сказал он.
— Как бы он был счастлив теперь! — сказала я, крепче прижимая к себе руку, которая несла мою.
— Да, вы еще были дитя, — продолжал он, глядя в мои глаза, — я целовал тогда эти глаза и любил их только за то, что они на него похожи, и не думал, что они будут за себя так дороги мне. Я звал вас Машею тогда.
— Говорите мне «ты», — сказала я.
— Я только что хотел сказать тебе «ты», — проговорил он, — только теперь мне кажется, что ты совсем моя, — и спокойный, счастливый, притягивающий взгляд остановился на мне.
