Пустой стакан и кривой хлеб смеялись над ним, заявляли, что он не имеет на них права. От дома отъехал фургон мясника, и Бруно мрачно посмотрел ему вслед, потому что все вокруг сделалось живым и все убегало от него — фургон, хлеб, стакан, а деревья убежать не могли, зато глядели на него презрительно, и этот дом-тюрьма тоже презирал его.
А если он еще способен испытывать такие эмоции, значит, выход есть. Значит, проблема заключается лишь в части его души — не во всей душе, не в Бруно, не в работе. Надо просто уничтожить эту часть души и стать самим собой
«Ты мне нравишься, во мне нет к тебе ненависти», — думал Гай. Бруно такого сказать не мог, ведь на самом деле он ненавидел Гая. Гай же не раз давал понять, что ненавидит Бруно, хотя правда была в том, что Бруно ему нравился.