Мне хотелось бы, — повторил я, — чтобы вы рассказали теперь о своей жизни вне работы.
— А такая существует?
Его смешок прозвучал на полтона выше, чем следовало. Когда человек отпускает подобные вымученные шутки во время собеседования, то ему приходится не только самому улыбаться, но еще и следить взглядом за принимающей стороной — дошло ли?
Конечно, думать — это мучительно, куда проще махнуть на все рукой, сдаться и прекратить бунт против судьбы и силы ее тяжести. Но только есть что-то раздражающее в этом пошлом, тупом ходе событий, от которого человек в конце концов стервенеет.
И тогда начинает думать.
Очевидно, потому, что знал теперь: никто и никогда не полюбит меня так, как эта женщина.
И теперь, глядя на Класа Греве и не сомневаясь, что она кричала и в его объятиях тоже, я тщетно пытался отделаться от преследующего меня вопроса.
