Глава 1
— Вы все ничтожества — и я вас презираю, — прошипел старик, обводя ненавидящим взглядом присутствующих, — Вы превратили страну в европейскую помойку и утратили национальную гордость. Благодаря вам и таким, как вы, Германия стала прибежищем голодранцев со всего света и уже превращается в страну «третьего мира», населенную турками и арабами.
Эти гневные слова он адресовал четырем господам респектабельного вида, трое из которых сидели вместе с ним за одним круглым столом с картами в руках, а четвертый был несколько сзади, ближе к горящему камину.
Столь нелицеприятный разговор происходил в старинном замке Липпен, вот уже полтора века находящегося во владении семейства Шпехтов.
А последний потомок древнего аристократического рода, Клеменс фон Шпехт, видный деятель ХДС*, политический деятель и меценат как раз и был человеком, сидящим с бокалом Шпетбургундера** поодаль от карточного стола.
…………………
*ХДС — Христианско- демократический союз, немецкая правоцентристская политическая партия, основанная в июне 1945 года на оккупированной западными странами территории Германии. Одна из крупнейших партий, периодически возглавляющая государство.
**Шпетбургундер — сорт красного вина с ароматом красных ягод. Выращивается на юге Германии из специальных сортов винограда.
…………………
Трое других мужчин также принадлежали к высшим слоям общества и явно не привыкли слышать подобное в свой адрес.
Герхард Шмидт, промышленник и владелец многомиллионного состояния, седовласый и осанистый человек, самим своим видом обычно вызывающий робкое почтение у окружающих.
Конрад Мюллер, однопартиец хозяина, занимающий пост министра в правительстве земли Северный Рейн-Вестфалия. Безукоризненный черный костюм и очки в золотой оправе подчеркивали высокий социальный статус чиновника. Блестящая под светом старинной люстры лысина делала его похожим на модного адвоката.
Ганс Линнекер был моложе, чем двое его соседей по столу, которым на вид было никак не меньше шестидесяти лет. Этому джентльмену было явно не больше пятидесяти, хотя по благородству внешности он им не уступал. Линнекер действительно был из родовитой фамилии немецких аристократов, некогда утративших приставку «фон».
Все трое гостей, не считая разгневанного старика, были старыми друзьями фон Шпехта и его однопартийцами, периодически собиравшимися в непринужденной обстановке для игры в карты, легкой выпивки и дружеского общения.
Однако, нынешняя встреча оказалась совершенно иной.
Присутствующий на ней человек, которого хозяин представил гостям своим дядей, Вольфгангом Бауэром, вернувшимся на родину из Парагвая несколько дней назад, привнес в привычную идиллию общения остро негативные эмоции, и это буквально шокировало присутствующих.
— Что молчите, возразить нечего…? — старик вперил глаза в побледневшего Линнекера, сидевшего как раз напротив него, — Тогда послушайте, что я вам скажу. Слушайте внимательно.
********
— Я принадлежу к поколению, которое смогло вернуть немецкой нации ее былое величие, растоптанное в Версале. *
………………..
*Версальский мирный договор, 28.06.1919 г.- официально завершил Первую мировую войну; побежденная Германия была вынуждена принять крайне тяжелые условия: пойти на территориальные уступки, разоружить армию и выплатить огромные репарации. Все это в дальнейшем крайне негативно отразилось на экономике страны и практически подвело Германию к самому краю катастрофы.
………………..
— Мы за несколько лет ликвидировали безработицу, запустили промышленность, построили дороги и создали новую армию, которая начала победоносное шествие по Европе, заставив склонить перед нами головы тех, кто еще недавно над нами насмехался.
Немцы очнулись от летаргического сна и воспряли духом — вот что сделали мы во главе с нашим лидером за какие- нибудь десять лет!
Наши внутренние враги или в страхе разбежались, или были изолированы от здоровой части общества в лагерях для перевоспитания.
Германия вновь вышла на дарованный нам Богом путь и будущее континента должны были определять мы, немцы.
Но чертовы жиды и масоны испортили все дело!!
При этих словах, сказанных Бауэром с высоким эмоциональным накалом, он с размаху ударил ладонью своей сухонькой руки по краю стола.
— Ну что вы, дядя, так распалились, — подал голос Клеменс фон Шпехт самым миролюбивым тоном, — Мы здесь собрались совсем не для политических дискуссий, да и прошлое Германии нам хорошо известно. Не лучше ли было бы…
— Молчи, мальчишка! — почти взвизгнул старик несмотря на то, что племяннику недавно исполнилось 68 лет, — Не затыкай мне рот своими либеральными соплями, я еще не все сказал!
В ораторском порыве он бросил свои карты на стол и видя, что наступило полное молчание, продолжил уже спокойнее:
— Поколение нынешних политиков, к которым принадлежите все вы, ведет дело к краху страны. Я уже не говорю о национальном самоуважении или элементарном чувстве самосохранения. Такие термины у вас не в ходу.
Демократия, мультикультурализм, европейские ценности, права человека… Тьфу, даже говорить противно…
За что мы воевали, за что умирали?
За то, чтобы немцами командовала баба, а очень скоро они вообще будут строиться в шеренгу по указке негра из Америки??*
………………..
*В начале ноября 2008 года, когда происходили описываемые события, канцлером Германии была А. Меркель, а наиболее вероятным президентом США — кандидат афроамериканского происхождения Б. Обама, возглавивший страну в начале 2009 года.
………………..
Присутствующие слегка переглянулись; возможно, что именно эти слова задели их за живое. Однако, никто не произнес ни слова, дабы не вызвать у старика очередной приступ гнева.
— Возразить нечего? — словно бы прочитав их мысли, вкрадчиво произнес Бауэр, — Хочется, да нет аргументов? Ну так я вам скажу сам.
Идеи национал — социализма живы, они не уехали в эмиграцию вместе с их носителями, они остались здесь и дают свои пока невидимые ростки.
Помните «дона Альфредо»? *
………………..
* Прозвище «дон Альфредо» принадлежит Альфреду Дреггеру, представителю крайне правого крыла ХДС, возглавлявшего партию в 1981- 1991 г. г. С 1940 года был членом НДСАП, воевал в рядах вермахта в должности командира батальона. После войны, вступив в ХДС, защищал память о немецких солдатах и отстаивал твердый внешнеполитический курс Германии. Был членом бундестага. Умер в 2002 году.
………………..
— Это был один из наиболее преданных нашей идее человек, настоящий ариец, стойкий борец за идеалы, не предавший своих павших товарищей.
Угадайте, сколько еще наших сторонников в вашей партии сейчас? Они только ждут сигнала, и вот тогда ваши удобные кресла в бундестаге превратятся в раскаленные сковородки…
Вольфганг Бауэр лукаво прищурил один глаз и оглядел всех собравшихся по очереди.
— Вы что, приехали сюда нас шантажировать?? — неожиданно взревел Герхард Шмидт, вскакивая со своего места и опрокинув стакан с вином, — Вы знаете, что мы можем с вами сделать за эти слова??
Такая реакция совершенно не испугала старика, хотя лукавая усмешка исчезла с его губ. Он вяло махнул рукой.
— Успокойтесь, как вас там… Мне не страшно, ничего вы со мной не сделаете. Объяснить…? Мне 92 года, и я уже прожил жизнь. Мои откровения здесь ничего не стоят: я легко откажусь от сказанного, а ваш гуманный суд встанет на сторону старого человека.
Кстати, вам известно, что даже за военные преступления в Западной Германии не было вынесено ни одного обвинительного приговора? **
………………..
**Здесь Бауэр явно блефует. В 1950 -1970 годах суды ФРГ неоднократно привлекали к ответственности офицеров СС, гестапо, лагерной охраны, чиновников лагерной администрации. Особенно известны процессы во Франкфурте (1963- 1965) и Дюссельдорфе (1975—1981). Правда, в отличие от аналогичных судов, проходивших в странах, освобожденных от оккупации (Польша, Чехословакия), вынесенные приговоры отличались необоснованной мягкостью и только несколько человек были приговорены к пожизненному заключению, а ряд подсудимых вообще оправданы.
…………………
— Коммунистического лагеря сейчас не существует, так что судить меня некому. Да и не за что, кстати. Никто ничего не докажет по прошествии стольких лет.
А вот вы, голубчики, все в моих руках, потому что у меня есть доказательства и документы, которые разнесут в пыль всю вашу ХДС и покажут всему миру ее гнилую сущность. Скандал будет на всю Европу, вот и посмеемся. Так что будьте паиньками и извольте делать все, что я вам скажу. Тогда, быть может, я вас прощу.
Шмидт, уже севший в свое кресло и салфеткой вытиравший разлитое вино на столе, молча играл желваками.
Мюллер, министр, похожий на адвоката, был внешне спокоен, но бледен.
Линнекер сидел с опущенной головой и скрещенными руками.
Фон Шпехт отвернулся от стола и смотрел в потрескивающий дровами камин.
Повисло молчание.
Старик, уже праздновавший победу над этими людьми, вздрогнул от неожиданности: со своего места сорвался только что безвольно поникший в своем кресле Ганс Линнекер, который одним прыжком подскочил к нему и, схватив одной рукой за горло, занес вторую для удара.
— Ты не все продумал, старая сволочь! Я разнесу твою гнилую тыкву на кусочки!!
— Остановись, Ганс, отпусти его, — раздался за его спиной голос Клеменса фон Шпехта, — Мы так не можем поступить. Он мой родственник и гость в моем замке, прошу не забывать.
Старик, чудесным образом избежавший расправы, попятился от стола на несколько шагов и тихо произнес:
— Твой ли это замок, — еще неизвестно… Разговор не окончен.
И он быстро развернулся спиной к остальным и довольно резво начал подниматься по винтовой лестнице наверх, где находилась одна из гостевых комнат, в которой он был размещен.
Шаги наверху смолкли, дверь с шумом захлопнулась и наступила тишина.
Оставшиеся внизу мужчины смотрели друг на друга.
— Ну и что будем делать…? — наконец произнес хозяин.
