Ей до безумия захотелось разгладить его уже зажившие шрамы и уверить, что он уже не во власти беспощадных злодеев. Но граф, видно, понял, где он и с кем говорит, – и отшатнулся так, словно смог прочесть ее мысли, и они его опалили.
Тот за годы неумелого управления моего отца и брата пришел в еще больший упадок, чем Пенбрин, – сквозь стиснутые зубы выдавил Алекс, ибо Персефона водила ладонями по его напряженным мускулам и всячески старалась отвлечь от волнений о комфорте
– Бедный Алекс! – произнесла Персефона, пристально наблюдая за каждым его движением, словно не в силах оторвать глаз. – Безразличный отец, злобный брат… это уже само по себе не сладко, но тут еще и предательство матери
