Пока эти иностранные правительства не сознали той огромной выгоды, отношение их к упомянутому договору было скорее холодно сдержанным. Прусский король (сознававший, что все это его страну ни к чему не обязывает) подписал его тем охотнее, что надеялся доставить этим удовольствие царственному спасителю Пруссии. Франц I Австрийский же сперва просто заявил: «Если это документ религиозный, то это дело моего духовника, если политический – то это дело Меттерниха».
Сам Меттерних, вообще очень невысоко расценивавший Александра I, охарактеризовал этот акт как «смесь либеральных идей с религиозными и политическими». Вскоре, однако, австрийский канцлер увидел всю выгоду, которую он может извлечь из Священного союза, превратив Россию в орудие для достижения своих целей, поставив «русского жандарма» в бессменный караул у ворот венского Гофбурга… Франция Талерана тоже увидела в присоединении к Священному союзу верное средство для получения равноправия с победителями и избавления от чужестранной оккупации (совершенно так, как сто лет спустя Германия Штреземана добьется аналогичных результатов от присоединения к «пакту» Лиги Наций). К союзу примкнуло и консервативное правительство Англии{29}
