Во внутренней русской политике результаты Священного союза сказались еще печальнее. Космополитизм Императора Александра I выразился в запрещении «русского национализма». Циркуляры губернаторам тех времен предписывали неустанно следить за лицами, уличенными в этом ужасном преступлении, и отдавать таковых под гласный надзор полиции.
Пока эти иностранные правительства не сознали той огромной выгоды, отношение их к упомянутому договору было скорее холодно сдержанным. Прусский король (сознававший, что все это его страну ни к чему не обязывает) подписал его тем охотнее, что надеялся доставить этим удовольствие царственному спасителю Пруссии. Франц I Австрийский же сперва просто заявил: «Если это документ религиозный, то это дело моего духовника, если политический – то это дело Меттерниха».
Сам Меттерних, вообще очень невысоко расценивавший Александра I, охарактеризовал этот акт как «смесь либеральных идей с религиозными и политическими». Вскоре, однако, австрийский канцлер увидел всю выгоду, которую он может извлечь из Священного союза, превратив Россию в орудие для достижения своих целей, поставив «русского жандарма» в бессменный караул у ворот венского Гофбурга… Франция Талерана тоже увидела в присоединении к Священному союзу верное средство для получения равноправия с победителями и избавления от чужестранной оккупации (совершенно так, как сто лет спустя Германия Штреземана добьется аналогичных результатов от присоединения к «пакту» Лиги Наций). К союзу примкнуло и консервативное правительство Англии{29}
Туманная и неясная редакция акта Священного союза допускала всевозможные толкования относительно формы этого оказания помощи, чем не замедлили воспользоваться иностранные правительства, увидевшие в русской крови удобное и вдобавок совершенно бесплатное средство для тушения своих пожаров.
Николай I как поклонник плац-парадной мишуры, муштры и шагистики предстает у автора не более чем продолжателем дела своего старшего брата.
Удачнее их действовал Император Николай Александрович. На третьем году беспримерной в Истории борьбы ему удалось поставить восточного врага на оба колена, западного на одно{4}… Но тут явился третий враг – враг внутренний, духовный сын западного врага, поспешивший на помощь своему отцу…
Но горе нам и горе вам, что придете, если вместо русских великанов станете спрашивать совета у чужих нихтбештимзатеров, если вместо Суворова будете опять искать откровения у Мольтке.
А как зовут Царя они узнавали, присягая ему. От своих офицеров и унтер-офицеров – единственных воспитателей 150-миллионного русского народа они получали то, что давало им силы умирать героями за эту мало им известную Родину.
Ни священник приходской школы, ни учитель министерской не объясняли детям великого прошлого их страны,
За каждого взятого пленного должно было выдаваться 1000 рублей, за каждую неприятельскую винтовку – 500 рублей и т. д.
Но на рассвете 10 июля прусский ландвер был оттуда выбит женским ударным батальоном прапорщика Марии Бочкаревой (50 ударниц было убито и 200 ранено).