Ветер гнал по асфальту пакетики: один был ярко-жёлтый, а второй – какого-то непонятного цвета. Вот они взлетели невысоко над землёй, а потом жёлтый вдруг опустился и стал отставать. Я испугалась, что ветер их разлучит, но он дунул сильнее, и пакетики закружились и опять полетели вверх. Вместе.
1 Ұнайды
Когда я прошу у Ани послушать её музыку в плеере, она говорит, что я не пойму, потому что я ещё маленькая.
А когда я не хочу собирать перед сном конструктор, мама говорит, что глупо капризничать, потому что я уже большая.
Получается, что я – Большая Маленькая Девочка.
Жень…
– А?
– Правда здорово?
– Ага. Только у меня попа мёрзнет.
– Нет, Женька, ты не принцесса.
– У принцесс не мёрзнут попы?
– Просто они об этом не говорят.
Всю дорогу Мишка уворачивался от моих коленок и бурчал себе под нос:
– Ага, кактусов нам не хватает… Тут не знаешь, куда от этого таксуса деться… Не жри мой шнурок!
Маргарита Романовна точно поставила бы этому снегопаду «пять» – за правильный наклон!
– Правильно, – кивнул Мишка, – и Ветку тоже в пионеры возьмём. Деду Морозу помогают олени, а у нас будет Пионерская Такса
Вход в парк охраняли скульптуры. С одной стороны – грустная девушка на скамейке, с другой – влюблённые.
– Мишка, давай их украсим! – предложила я.
Одну банку мы положили на колени одинокой девушке – пусть ей будет повеселее. Другую пристроили на ладони влюблённому. Парень и девушка протягивали руки навстречу друг другу, но злой скульптор поставил их слишком далеко. И через пятьдесят, и через семьдесят лет октября они так и не встретятся.
– Ну вот, испортила всю романтику, – хмыкнул Мишка, – теперь кажется, что она решила отобрать у него консервы.
– Почему?
– Потому… Ну откуда я знаю! Потому что это любовь. Ой!
Мама склонила голову и затихла. У неё было такое лицо…
Даже не знаю, как объяснить… Как будто внутри у неё маленькое море и она слушает, как плещутся волны.
Мама приложила руку к животу и снова ойкнула.
– Хотите потрогать?
Она приподняла майку, и я увидела, какой у неё круглый живот. Похожий на маленький мяч. И как это я раньше не замечала?!
Мамин живот был горячим… Сначала там ничего не происходило. И вдруг я почувствовала лёгкое движение у меня под ладонью. Оно было ВНУТРИ, где-то в глубине. Толчок, потом ещё один, посильнее. И лёгкое подрагивание – как будто кто-то барабанит пальцами по моей руке. Может, он так решил поздороваться?
– С ума сойти, – прошептала Анька. – Он такой маленький, а уже пнул меня пяткой.
– Может, это не пятка, а попа, – тихо ответила мама.
Мы сидели, укрыв ноги тёплым Анькиным одеялом. Дождь за окном превратился в мокрый снег. Белые хлопья липли к стеклу. Там, во дворе, было темно, сыро и холодно. А здесь горела настольная лампа, и всюду валялись Анькины апельсины, и мы были втроём… Хотя нет, не втроём!
– Хорошо так сидеть вчетвером, – сказала я шёпотом.
И сразу почувствовала, как мою руку легонечко пнули. Значит, ОН со мной согласился!
– Жень…
– А?
– Правда здорово?
– Ага. Только у меня попа мёрзнет.
– Нет, Женька, ты не принцесса.
– У принцесс не мёрзнут попы?
– Просто они об этом не говорят.
Я бросила в Мишку снежок.