Оглавление

Пролог

Кто не жил на болотах — никогда не поймет, как может быть опасна хлипкая земля. Но кишащие кругом гады, звенящие москиты и зловонье, что серым туманом стелется над водой, в достаточной степени отобьют всякое желания идти сюда.

Вирис расчехлил свой богатый словарный запас, глядя на куда более молодых спутников, резво переступающих с кочки на кочку. Он поправил топор на поясе, сплюнул усталость и под его сапогами вновь возмущенно зачавкала грязь.

— И много ли нам заплатят? — Одноглазый наемник не переставал ворчать всю дорогу, но услышали его, кажется, только когда речь зашла о деньгах.

— Уж тебе ли беспокоиться, Ваше благородие? — Усмехнулся Таликс, безмятежно ступая по «сухой» почве. Внезапно над его ухом просвистела стрела, стремящаяся куда-то в серую даль.

Лучник, идущий по пятам товарищей, заметил то, что они упустили. Впрочем, едва ли можно их винить: небольшой холмик, поросший тиной, никак не выдавал в себе онниса.

Стрела, вонзившаяся в его бок, разбудила монстра. Порожденная древней магией смесь медведя и волка непонимающим взглядом изучала обстановку. Вторая стрела, выпущенная Имир, пробила его могучую лапу насквозь. Монстр взвыл.

— А-ХА-ХА!!! — Единственный глаз Вириса воспылал азартом. Его улыбка расплылась до ушей, а в венах запульсировала жизнь. Но едва ли он успел достать топор, как оннис рухнул замертво с размозжённым черепом.

Таликс вырвал булаву из головы монстра. Еще недавно безмятежный взгляд стал хладнокровным и сосредоточенным. Воин медленно ощупывал им серый туман, но лишь по направлению очередной стрелы понял, где скрывается очередной враг.

Вирис, в предвкушении славной битвы, бросился в бой. Позабыв обо всем на свете, он сделал лишь пару шагов и рухнул, наступив в сокрытую водой ямку. Поднявшись столь быстро, как лишь позволяли ему годы, он поспешил на помощь Таликсу. Впрочем, прикрываемый лучником воин справлялся неплохо и к моменту, когда одноглазый добежал до него, тот уже укладывал последнего монстра себе под ноги.

Внезапно один из пораженных стрелой монстров вскочил и бросился на Имир. Воины поспешили на защиту, но оннис, унаследовавший волчью прыть и медвежью силу, не оставлял шанса догнать себя. Стрела, пущенная ему промеж глаз, соскользнула по черепу, не причинив особого вреда. Монстр прыгнул, готовый клыкастой своей пастью перекусить хрупкое тело Имир.

Вирис, понимая, что не успевает добежать, метнул свой топор в монстра, но оружие хлюпнуло где-то в воде, оставляя лучника наедине с клыкастой проблемой. Впрочем, его лицо, скрытое за полумаской и капюшоном, не выражало никакого беспокойства по этому поводу.

Ловко увернувшись от лапы онниса, лучник непостижимым движением оказался у него на спине. Обхватив ногами шею монстра, он вонзил стрелу ему в глазницу. И во вторую — для верности.

Наконец, Вирис остановился. Уперевшись руками в колени, он переводил дыхание. Бой еще не окончен: монстры прятались в тумане, опасливо подступаясь к незваным гостям.

Одноглазый наемник сплюнул усталость. Он был посреди вонючих болот. Уставший, мокрый, искусанный мошкарой, лишенный удовольствия битвы и — подумать только — потерявший свой любимый топор!

Он взревел десять крат громче и яростней, чем способен любой монстр. Его взгляд вдруг наполнился праведным огнем, рассеивающим всякий туман. Его пальцы угрожающе растопырились, готовые порвать любого онниса, а его грудь жадно всасывала воздух, чтобы монстрам его не досталось.

Поняв, что незваные гости стали новыми хозяевами болот, оннисы отступили, подгоняемые редкими стрелами и богатым словарным запасом.

— Пока вожак жив, стая не убегает. — Уверенно произнес Таликс, смывая кусочки налипшей плоти с зубьев своей булавы. — На какое-то время крестьяне о них забудут.

— Да плевать на крестьян! В ПОГОНЮ! — Покрытый грязью и тиной Вирис так и не нанес ни одного удара за бой. Его воинская честь требовала реванша.

Таликс похлопал его по плечу.

— Пора в Альгард, дружище.

Глава 1

«<…> Без магии человек — просто зверь, которому посчастливилось быть чуть умнее других. <…>»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

— Да пойми же, Ульф! Таким, как ты и я в мире само по себе светит только солнце! — Настаивал парень за столиком. — А все остальное из пасти Судьбы нужно стальной хваткой вырывать!

Неполных три дня эти двое молодых ребят потратили на путь от своей деревни до Альгарда. Здесь они ждали товарища, чтобы вместе вступить в «мир, полный тайн и приключений». И все эти три дня, на каждом привале Ульф слышал одну и туже историю:

— Поглянь, вот, на меня. Полтора года пастухом отходил! А что получил? Два шиша и три раза по носу! А тебе, дураку, и того бы меньше досталось, коль остался бы в своей деревне заглуханной. Ты только представь! Вольной братией будем по миру ходить, искать древние развалины, полные богатств и эльфийских артефактов! Годов через двадцать вернешься в свою деревню на коне… Да со свитой!!! — Освальд потряс пальцем над головой, предавая выразительности своим словам, а затем отхлебнул из своей кружки.

Корчма эта принадлежала гильдии наемников и, так как князь не хотел пускать в город всякий сброд, располагалась она за городскими стенами. Царило здесь привычное утреннее оживление. Посетители сновали между стойкой корчмаря и доской объявлений. Служки разносили еду и вино посетителям, а те, в свою очередь, обсуждали свои приключения, не стесняясь приукрашивать их любыми небылицами. Люди всякого происхождения, любых возрастов и по совершенно разным причинам стекались сюда. Кто-то в поисках лучшей доли, кто-то из-за идеализированных представлений о судьбе наемника, а кто-то искал здесь укрытие от тени прошлой жизни.

В отличие от Освальда, Ульф не выглядел воодушевленным предвкушениями, а скорее и вовсе — сидел удрученный и, как всегда, казалось всем вокруг — угрюмый. Он совсем не притронулся к своей кружке и, кажется, скучал по дому. Понимая это, Освальд не затыкался, пытаясь поделиться с другом своим вдохновением:

— Истинно говорю! Тебе уж… семнадцать… лет скоро, а ты все в дураках ходишь! Вот именно сейчас пришел наш черед Судьбу за усы ухватить…

— Братцы! — Перебил их приблизившийся товарищ. Им оказался парнишка, не старше Освальда. В поношенной, но старательно ухоженной одежке.

— Наконец-то! Вемор! — Первым встал и приобнял друга Освальд.

— А кто это с тобой? — Спросил Ульф после приветствия.

— А это, братцы… моя невеста… — Вемор не упустил возможности насладиться завистью в лицах друзей. — Нолья.

Черноволосая девушка вышла из-за спины жениха, присела в реверансе и скромно улыбнулась. Дешевого платья явно оставалось недостаточно, чтобы скрыть ее знатное происхождение.

— Ох и славную ты себе бабу урвал… — Задумчиво присвистнул Освальд, покусывая соломинку.

— А ты на нее свой грязный глаз не клади, а не то — быстро вразумлю! — Зная характер друга, предостерег Вемор. Впрочем, знакомы они были не один год и Освальд своего друга тоже знал хорошо, а потому покорно поднял руки в невинном жесте.

Ульфу Нолья тоже приглянулась — миловидная девушка быстро нырнула на свободную табуретку и, сложив руки на столе и продолжая улыбаться, принялась разглядывать новых знакомых.

— Так она пойдет с нами? — Спросил Ульф. По плану сегодня они должны были отправляться в свой первый поход.

— Да. Мы… Мы теперь будем всегда вместе… — Ответил Вемор и покосился на Нолью, словно опасаясь отрицания.

— Ну что же? — Вскочил Освальд. — Тогда на восток!

Ульф не спешил вставать, набираясь храбрости переступить в новый мир, а Вемор и того пуще — сел за стол и разложил на нем средних размеров сверток.

— Ай, не спеши, Освальд… — Вемор ткнул пальцем куда-то в расписанную на пергаменте карту. — Потому как отправимся мы вот сюда.

***

Многие века маги гадают, что же произошло на стыке эпох — две тысячи лет назад. Из древних манускриптов люди узнали, что в темную эпоху, когда человечество еще с трудом осознавало себя, миром правили те, кто звали себя эльфами. Статуи, сохранившиеся в руинах древних городов, описывают их как высоких и статных людей, стройных и величественных. Найденные артефакты и реликвии наполнены непостижимой магией, будоражащей несчетные консилиумы магов, силящихся понять ее.

Принято считать доказанным, что в последние годы первой эпохи эльфы вели войну. Однако, ни следов осад, ни полей брани, ни даже останков не было обнаружено за две тысячи лет поисков. Эльфы исчезли в один миг. Пропали даже из памяти людей, живших в то время.

Одним из таких людей был Сигунд Вильский. История запомнила его не только как самого рьяного исследователя темной эпохи, но и как первого человека, покорившего магию. Культ, сформировавшийся вокруг него, церковь объявила еретическим. Вскоре, Сигунд был казнен, а его труды преданы анафеме, но не забыты. Гильдия магов считает своим основателем именно первого мага, а год основания — 115г. 2-ой эпохи — год его казни.

Спустя несколько десятков лет, когда польза магов стала очевидной всем, все же церковь, Воля Императора и гильдия заключили соглашение. Документ накладывал множество строжайших ограничений, которых маги придерживаются и по сей день. С тех пор им разрешалось беспрепятственно вести исследования. Прошли многие века, а главный вопрос остается без ответа — что произошло на стыке эпох?

Исследователи, практически единодушно сходятся во мнении, что ответ лежит на юге, в месте столь же загадочном, сколь и зловещем — в синей пустоши. Она начинается у подножья самого южного города — Красгарда, и простилается на тысячи верст, до гладких морей. Расположенная на цветущем жизнью континенте, ее границы столь четкие и ровные, что рукотворность самой пустыни не оставляет сомнений.

Кишащая жизнью степь резко сменяется на небесного цвета песок. Подхватываемый ветром, он то и дело стремиться принять какие-либо образы, словно вспоминая и переживая свое прошлое. Говорят, что видели, как барханы превращались в стаю голубых волков, что гнались за таким же песчаным всадником; как войны сражаясь, пронзали друг друга копьями и осыпались, чтобы спустя несколько секунд вновь собраться и продолжить свою бессмысленную борьбу; как песчаные птицы, пролетев, садились на невидимое дерево, да так и продолжали сидеть прямо в воздухе.

Сколько бы страхов и ужасов не порождала эта пустыня, да только вреда от нее никому не случилось. Пустошь словно жила совершенно своей жизнью, не замечая остальной мир. Здесь не росла трава, гады ползучие не тревожили ее пески, птицы не пролетали над ней, и всякая привычная жизнь не могла здесь зародиться. Да и сама пустошь тайны свои отдавать не хотела: сколько бы не вывозили из нее ящиков с голубым песком, да только спустя пару дней он исчезал, растворяясь прямо на глазах.

И словно мало было загадок, как сто пятьдесят лет назад в сердце этой пустыни в одно мгновение появилось нечто. С оглушительным грохотом, что прокатился от Красгарда до Альгарда и дальше до Араса, хлынул в небеса столб энергии, да столь плотной, что видно его было любому зрящему. Достигнув небес, он, будто расплескался по ним и тем похож стал на могучее серебряное древо. Небеса же уступили его кроне и расступились, обнажая непроглядную занебесную тьму.

Ох и много было коленей протерто, да лбов расшиблено в те годы, благо, что спустя пару дней древо начало тускнеть, пока не растаяло вовсе, и небеса, наконец не заняли свое место. Там же, где должны были находиться древесные корни, маги нашли вырытый котлован в поперечнике не меньше ста шагов, а в центре его — пирамида из идеально гладкого серебряного камня.

С тех пор средь исхоженных троп, да посевных полей стали вдруг появляться разного рода сооружения, храмы или руины, но неизменно со следами древней расы. Сто пятьдесят лет не утихают споры и не перестают рождаться новые теории, но согласились маги с тем, что ответы, власть, беды, новые загадки или богатство — дары эльфов зависят лишь от того, кто за ними явился. Каждый раз, когда открываются древние «врата», Судьба бросает кости.

Перед одними из таких «врат» сейчас и стояли четверо путников, не до конца осмысливая увиденное.

— Ну вот! Что мы говорили? Верная карта-то! — хвастливо начала Нолья. Группа путешествовала уже второй день, и девушка быстро влилась в оживленный коллектив, хоть и выделялась городскими манерами среди деревенских парней.

— Обожди ты радоваться… — Хмурился Освальд. До сих пор он не доверял карте, взятой не пойми от куда.

— Может, они пустые. Или вовсе не руины это. — Словно прочитал мысли своего друга Ульф.

— Да как не руины? Ты на камень посмотри! Сразу видно — древний. — Вемор улыбался во весь рот, подпирая пояс руками.

Посреди огромного поля перед четырьмя путниками расстелилась квадратная арка из серебряного камня, сияющего кроваво-красным в лучах заходящего солнца. Мраморная лестница уходила вниз, теряясь во мраке подземелья.

— Вот сам и посмотри! — Не унимался Освальд. — В двух днях от города яма в поле! Да тут все леса вокруг офенями на сто раз истоптаны! Какую тайну тут ухранишь? Ну, допустим даже, настоящие они. Но зачем кому-то продавать вам карту с нетронутыми руинами…?

— А вот и ухранили тайну-то! Зачем кому-то карту неправую при себе таскать? — Упирался Вемор.

— Да то ли дело при себе? А то ли дело дуракам всяким прода… — Освальд вдруг осекся и глаза его озарились догадкой. — Ах чуряк ты эдакий… Свистнул, карту-то?

Вемор поджал губы и перевел взгляд на арку.

— А может и свистнул? Теперь-то что? Ты на ступеньки посмотри! Да я такие камни гладкие даже в цитадели не видел! Да за такие камни… У-ух сколько на рынке выручить можно! А внизу там что? Аж подумать страшно!

— Нет… — Спустя пару секунд раздумий ответил Освальд. — Я считаю, что это все пустая трата времени. Они либо пустые, либо еще хуже, уже обжиты бандитами, гоблинами, или прочей чурью.

— Проверить все равно нужно! Будут даже они пустые — пойдем дальше и забудем о них. А уж с парочкой гоблинов-то мы справимся. Не смеху ради ведь ты с собой меч носишь. А Нолья свитками пользоваться умеет. Она и прихватила парочку.

— У тебя есть свитки заклинаний? Настоящие? — Удивился Ульф. Сам-то он, кроме деревни своей, ничего и не знал до недавних пор. Он и город-то представлял с трудом, а здесь — подумать только — бумажка, которая из любой деревенщины, как он, может сделать настоящего мага! Правда, всего на одно заклинание…

— Ха-ха, ну конечно, настоящие. — Рассмеялась девушка. — С ними нам уж точно ничего не грозит! А в город без денег нам дорога закрыта. Мы с Вемором… Ну в общем…

— Ее родители были против нашего брака… В общем, мы сбежали… ну и чтобы начать новую жизнь, нам очень нужны сокровища из этих руин.

— Да с чего вы взяли, что они там есть? Пустая это пещера! Пустая! Места-то прохожие!

— Надо проверить, Освальд. — Неожиданно настоял Ульф. — Вдруг это и есть ус судьбы.

— Да какой к Хаосу это ус? И вообще, ты-то чего рвешься туда?

— А ты чего нет? Сам ведь зазывал меня три дня кряду. Не уж — струсил, как до дела дошло?

— Ах ты…!

Перепалку друзей прервал Вемор.

— Освальд. — Юноша положил руку другу на плечо и взглянул в глаза. — Пожалуйста…

Освальд увидел одинаковую мольбу во взглядах жениха и невесты и невольно улыбнулся.

— Ладно уж… Чего не сделаешь для счастья молодых.

— Ну вот и славно! — Обрадовался Вемор. — Конечно, не факт, что мы там найдем что-нибудь, но кто знает, сколько мы будем бродить впустую по миру, пока не найдется что-то подобное. А если там и поселился кто, то в два копья, мечом и парой свитков мы их и попросим.

— Да ладно, ладно! Согласился я! Пошли уже.

***

Если не считать цитадели, возвышавшейся на холме, то здание гильдии магов считалось самым высоким строением в Альгарде. Оно стояло на площади с двумя фонтанами, с двух сторон окруженное парками с аккуратно выстриженными, вечнозелеными кустами. Задний двор так же, как и в гильдии наемников, служил тренировочной площадкой, но сейчас он пустовал. Говорят, что это здание отстроили над входом в древние катакомбы, раскопки которых идут и по сей день.

Норик вступил в гильдию магов пятнадцать лет назад, когда был совсем юнцом. Прежде он три года стоял среди наемников, брался за самые дешевые, но посильные задания, которые только мог выполнить мальчишка: работал грузчиком в речном порту; давил крыс на складе и в канализации; помогал раненым в лазарете; доставлял письма по округе. И все ради того, чтобы накопить на вступительный взнос и осуществить детскую мечту — стать волшебником.

Однако реальность оказалась абсолютно не похожа на мечты — вместо убийства драконов, разорения гнезд монстров и спасения принцесс, он месяцами сидел в кабинетах и библиотеке, проводя исследования, чертя руны и свитки, переводя записи древних пергаментов, изучая диковинные артефакты и постигая прочие тайны этого мира. Еще пять лет назад ему все это казалось жутко скучным, но сейчас, когда тайны магии превратились в знания, Норик понял, что изучить влияние крови василиска на урожайность пшеницы — намного полезнее для человечества чем спасение легкомысленной благородной дуры из детских сказок о рыцарях.

Хоть кабинет Норика и был весьма большим, в нем, плотно заставленном мебелью, казалось довольно тесно. Вдоль стен стояли резные шкафы и комоды с книгами, свитками, минералами и множеством всяких склянок и бутылок. В центре комнаты стоял столик из дорогого дерева, а рядом — два кресла, обтянутые белой кожей, и не менее красивый диван. Дальше, у окна стоял стол побольше с кучей бумаг, именно за ним сидел и работал сам юный маг — рыжий мужчина, лет тридцати, стройный и красивый, одетый в белую тунику с серебряным обрамлением. Сейчас в своих руках он держал книгу «Труды Кореленца о началах магическом и физическом» и старательно делал из нее выписки в одну из множеств бумаг на столе. Он занимался чем-то похожим практически каждый день. Иногда исследования обязывали выйти его в мир — для проведения опытов или сбора образцов — неважно. Маг радовался каждой такой возможности. Оттого, когда в кабинет вошел его давний друг, Норик хоть и выглядел сдержанно, но был счастлив встрече, зная, что тот принес повод покинуть эти тесные стены.

— Как ни зайду, так ты всегда что-то читаешь или что-то ковыряешь… Неужели еще не все заклинания выучил? — В дверях появился молодой человек в старой, но ухоженной кожаной куртке, обшитой черным бархатом. Улыбаясь, он без приглашения прошел в кабинет и сел в самое удобное кресло.

— Таликс. Чаю предложить? — Спросил Норик незваного гостя, не отрываясь от дел.

— Знаю я ваш чай колдунский. У меня от него изжога. — Желая привлечь внимание, Таликс взял со стола одну из каменных фигурок, повертел ее в руках, но, не заинтересовавшись даже ее формой, пренебрежительно вернул камень на место.

— Ладно, говори, зачем пришел.

Гость снова улыбнулся.

— Ну, во-первых, есть у меня для тебя кое-что на оценку. — он достал из небольшой поясной сумки маленькую статуэтку, которая легко помещалась на ладони — это оказалась фигурка птицы, мирно сидящей на постаменте. Металл, из которой она отлита явно потускнел от времени, но все еще испускал огнистое сияние.

— Купил ее с утра у проходимцев. С виду простая фигурка-то. Да только горячая шибко. Ты поглянь, вдруг зачарованную урвал.

Конечно, оценить фигурку мог любой мало-мальски толковый маг. Множество свитков с нужным заклинанием продавались на первом этаже гильдии. А потому эта просьба старого друга казалась явно провокационной. Норик отложил книгу и подошел к одному из шкафов, достал со стеллажа два кубка и кувшин с вином, сел за стол напротив Таликса и разлил напиток.

— Ха-ха. Вот это другое дело! А то все чай да чай.

Маг взял протянутую ему статуэтку и поставил перед собой. Он протянул к ней руку и вдруг между его ладонью и статуэткой появился магический круг. Небольшой — размером с блюдце — он, будучи нематериальным, висел в воздухе, излучая зеленый свет. Круг заполняло множество рун и непонятных символов, но Норик, кажется, в них разбирался. Поглаживая выбритый подбородок, он посмотрел на эти знаки еще немного, а потом махнул рукой сквозь круг и тот исчез.

— Это самая обычная безделушка. Надеюсь, ты даже переплатил за нее. Ну так уж и быть, заберу ее себе как оплату. На опыты сгодится.

— Все бы тебе на опыты… Себе оставлю — поставлю у кровати. Или Старику на праздник подарю — красивая, ведь, фигурка.

— Ну раз не собираешься продавать, то с тебя пять серебряных за услуги.

— Нет уж. За информацию расплачусь информацией. — отмахнулся Таликс и, откинувшись в кресле, отпил из своего кубка.

— Вот как? Что-то интересное?

— Ведь не ради фокусов я к тебе пришел. — Таликс замялся, подбирая слова. -… Ну, короче, взяли мы очередное задание на убийство онниксов. Фермеры из Гатчи на них пожаловались. Вот в том районе мы и охотились — там, где большак почти касается Альгардского леса. И вот мы уже возвращаться начали — уж полную телегу тварей собрали, как вдруг вышли на поляну, а там… как есть говорю — серебряная арка прямо в поле, а за ней туннель подземный начинается. Как тебе такое? С утра его там не было, а к вечеру — вот он, пожалуйста. Небольшая нас группа была, трое всего. Фермеры, же ж, шибко не заплатят, сам понимаешь. Да и устали мы целый день собак этих резать… Ох и устали… Короче, побоялись туда лезть. Решили отметить ее на карте и магам продать.

— Раз ты прохлаждаешься здесь — стало быть, уже продал? — Перебил его маг.

— А вот и самое интересное… — ее у меня украли. Какая-то пигалица вместе со своим дружком. Подрезали мою сумку с зельями, свитками и этой картой. Погнался я тогда за ними, да куда там…

— Не говори, что ты так просишь меня найти воров… — Нервно начал Норик. Его эта история начала разочаровывать.

— Я прошу тебя отправиться со мной в руины и проверить их безопасность, пока дети не залезли туда своими носами!

— Таликс… — Норик удивленно взглянул на собеседника. — Я весьма удивлен твоему альтруизму. С чего вдруг наемнику беспокоиться о чьей-то судьбе бесплатно?

— Ну, во-первых, помимо наемника я еще и гвардеец, если ты не забыл. А во-вторых… не знаю… Просто, почему-то, чувствую свою ответственность…

Норик едва не подавился вином, издав приглушенный смешок.

— Короче, причины не важны. Я знаю, где находятся «свежие» руины, и предлагаю тебе их исследовать. Что скажешь?

Маг поставил свой опустошенный бокал. Его взгляд был полон азарта.

— Это, конечно, весьма заманчиво, но идти туда вдвоем… опрометчиво.

— Ну… я ведь так и не выплатил своим товарищам их долю от продажи карты. Думаю, будет честно, если мы возьмем их с собой.

От мысли, что придется пару дней провести в компании наемников, Норик нервно щелкнул языком, но к вечеру кавалькада из трех воинов и рыжего мага отправилась из Альгарда.

***

Ночевка рядом с подземельем выдалась спокойной, и четверо друзей, не смыкая глаз провели ее за обсуждением потаенных богатств древних руин. Монстры то и дело завывали в Альгардском лесу на западе, но путники наивно поверили, что в чистом поле за ними никто не придет. Мальчишки попеременно следили за входом в пещеру, но с ее стороны ничего подозрительного не доносилось. А потому, набравшись сил, ребята проверили оружие и засветло отправились к цели.

Лучи восходящего солнца практически сразу потерялись во мраке туннеля, уходящего все вниз и вниз. Лестница давно перешла в пологий скат, заставив Освальда высказаться.

— Зато, если вниз кто-то забрался, мы бы видели их следы. — Ответил ему Ульф. Он и Нолья несли по факелу. Их тусклого света было достаточно, чтобы осветить весь туннель от стены до стены.

— Все равно не нравится мне это место. Ох, как не нравится… — Нагнетал обстановку Освальд. — Все-то здесь странно. Вы на стены посмотрите — гладкие, как… Ну, гладкие короче. Ни корешка, ни булыжника не торчит. Где вы такие туннели видели?

— А где ты древние руины видел? Может, тут магия какая?

Освальду не нашлось что ответить, а потому дальнейшее его бурчание терялось где-то «под носом».

— Ребята, а что бы вы хотели найти там внизу? Самое заветное? — Постаралась вернуть позитивный настрой Нолья. Как ни странно, первым отозвался Освальд. Он и сам был только рад прогнать все эти мрачные мысли.

— Я хочу найти себе великий меч!

— Вроде рунического?

— Да! Именно! Хочу себе рунический меч!

— И на кой он тебе? Ты с ним не управишься. — Осадил его Вемор, за что сразу получил толчок в ребра локтем от девушки.

— Да зачем мне с ним управляться? Кто вообще на меня полезет, когда у меч такой на поясе висит? Пусть просто… видят какой я крутой.

— Да у тебя и так рожа крутая! Зачем тебе меч-то? — Рассмешил попутчиков Ульф.

Поглощённые мраком, юные путешественники заметили массивную каменную стену, едва ли не от столкновения с ней. Освальд поднес факел к ее поверхности, освещая выгравированные узоры. Кривые символы походили на ветвистое дерево или на размашистую реку, а Нолья вообще увидела в них стариковскую бороду. Стена полностью перекрывала туннель, глухо его закупоривая.

— Вот тебе и развалины… — пробормотал Ульф. Но Освальд, вопреки всеобщему мнению, напротив, загорелся энтузиазмом и, забрав факел у Ульфа, в его свете разглядывал каждую полоску на каменной стене…

— Это створки ворот. — Произнес он.

— Ты уверен? — Спросил Вемор. Он взял у Нольи факел и тоже стал оглядывать камень.

— Да, вот стык, видишь?

— Среди этих линий его едва ли можно обнаружить. А ты глазастый. Ульф, помоги… А ну, ребята! НАВАЛИСЬ…! И еще…! Раз… два… ТРИ! — Но каменные створки оставались неподвижны, как бы трое мальчишек ни старались.

— Ну… Если это просто ворота, мы можем подкопать их снизу… — Предложил Ульф.

— Милый, посвети. — Нолья расселась на полу и ковырялась в кожаной походной сумке. — Вроде этот…

Девушка достала свернутый лист пожелтевшей бумаги. Небольшой сверток, обернутый голубой лентой с золотистыми письменами на ней. Такими лентами маги помечают свои свитки и пишут на них инструкции к использованию. Таким образом, пользоваться свитком могут даже дети — их создатели уже вложили туда достаточное количество энергии для единичного сотворения магии.

— Это должно помочь! — В ее интонации промелькнула нотка хвастовства.

— Это магический свиток? — Ульф изумился. До сих пор он стеснялся попросить Нолью показать ему один из ее свитков, а потому видел их сейчас впервые. Впрочем, как и Освальд, но тот оставался безразличен к чудной бумажке и в гордом одиночестве стоял перед плитой, внимательно изучая ее.

— Этот свиток с заклинанием маленького солнца. Оно осветит ворота намного лучше пары факелов.

Тонкими пальцами девушка аккуратно сорвала ленту и развернула бумагу. Ульф внимательно следил за ее действиями и с любопытством разглядывал начерченный на бумаге магический круг.

Свиток оказался небольшим, практически квадратным — около фута в длину. Как только его развернули — круг замерцал магическим блеском. Нолья знала, что делать — она подбросила свиток в воздух, но тот не спешил приземляться. Он повис перед заклинательницей, и сам развернулся кругом к ней. Девушка приложила свою ладонь к кругу и свиток вспыхнул солнечным пламенем. Огонь не обжог девушку, но до возгласа ее напугал. Бумага сгорела в секунду, оставляя после себя лишь магический круг, из которого появился огненный шар. Тяжело было понять или определить его размер — от света, излучаемого шаром, на него невозможно было смотреть. Путники зажмурились. Им требовалось некоторое время, чтобы привыкшие к мраку туннеля глаза перестроились на новое освещение.

Как вдруг раздался грохот. Каменные ворота сами собой пришли в движение. Они открывались вовнутрь, словно приглашая путников войти, приветствуя их. Вторя этому приветствию в глубине мрака, зажигались огни — магические кристаллы, установленные в выпирающих из каменных стен шандалов. Их света было достаточно, чтобы оглядеть помещение за вратами.

— Как это…? — Первым пришел в себя Освальд. Ворота открылись прямо перед его носом и мальчишка, отпрянув от испуга, оступился и сейчас неудобно сидел на холодной земле.

— Я… я… — Нолья не находила что ответить. По ее лицу, ясно освещаемому малым солнцем, было видно, что она и сама до смерти напугана. Вемор, сидящий рядом, обнял невесту и успокаивающе поглаживал ее по волосам. Не шибко-то испугался и Ульф. Но для него этот день явно стал самым удивительным в жизни.

— Ну… Судьба боится смелых! — Поднявшись на ноги, Освальд собрал все мужество в кулак и, не оборачиваясь на спутников, перешагнул порог. Его левая рука лежала на эфесе отцовского меча, зачехленного на поясе, а в правой он держал факел. Его тусклый свет еда мог тягаться с ясно-белым светом магических кристаллов и огненно-желтым светом малого солнца, но нашептывание пламени в руке казалось таким родным в этой чуждой обстановке и тем успокаивало.

Стены, пол и потолок комнаты были вымощены серебряным камнем — как и арка на поверхности, обозначающая вход в туннель. По бокам стояло в ряд по пять низких деревьев без листвы. Их кора и ветки переливались серебристым сиянием, завораживающим взгляд. Дерево побольше стояло напротив ворот в конце комнаты, а по бокам от него темнели два коридора. Когда Ульф, прижимающий к груди свое копье, зашел в комнату, Освальд уже стоял в другом конце, рассматривая серебристые голые ветки дальнего дерева. Дрожащей рукой он попытался коснуться его, но в последний момент не решился.

— Усы судьбы, Ульф… — Освальд обернулся к другу, его голос дрожал, как и все тело. — …Вот они… — От волнения парень мог то ли расплакаться, то ли рассмеяться в любую секунду.

Вемор, держащий в одной руке копье, в другой — руку Нольи, наконец, тоже переступил порог.

— Что… Чем было это место? Не похоже на… Ни на что…

— Не знаю, что это, но будь я эльфом — прятал бы богатства точно в таком месте! — Освальд выпятил грудь с видом знатока. — Очевидно, здесь их нет, идем дальше! Туда! — Парень с факелом произвольно выбрал правый туннель и пошел во тьму, остальная троица двинулась за ним. Нолья пыталась разглядеть любопытные деревья, но не успевала, боясь отстать.

Снова темный туннель. Малое солнце осталось у каменных врат, а потому светили вновь лишь два факела.

— Вот, дерьмо. — Выругался Ульф.

— Ну что опять тебе не нравится? Не будь ребенком! — упрекнул его Освальд.

— Нет, я просто вляпался в кучу дерьма. — Ответил парень, пытаясь обшаркать ногу.

— Да ты всю жизнь из него не вылезал. До этого момента. Домой вернемся богачами… — мечтательно продолжал идущий впереди факелоносец.

Туннель, наконец, кончился, приведя путников в огромную залу из темного камня. Вдоль стен стояли колонны, подпирающие потолок. А у дальнего края что-то едва сияло.

— У нас есть еще одно малое солнце? — Спросил Вемор. Девушка отрицательно помотала головой.

Тусклый свет двух факелов еда ли освещал все пространство вокруг. Не замечая ничего интересного, группа двигалась к источнику сияния. Оно было столь слабым, что, кажется, глаза Освальда, жадные до наживы, горели стократ ярче.

— Вот они, вот они… — Все бормотал он, ускоряя шаг. И, наконец, он уже взлетел по ступеням к каменному постаменту и практически в упор разглядывал камень, по форме напоминающий яйцо или желудь, а размером с человеческую голову. Свет факела играл на его гранях и отражался тем самым сиянием.

— Булыжник на постаменте… — Разочарованно пробормотал Освальд. — Не удивительно что эльфы вымерли, раз в своих храмах они поклонялись камням. Вот ведь идиоты…

— С чего ты взял, что они ему поклонялись? — Наконец, догнал его Ульф.

— Да просто… не бери в голову. Где здесь меч какой-нибудь или золото? Мы сюда пришли уж явно не за камнями.

— А почему бы и нет? — Настоял Вемор. Древние хоть и вымерли, но идиотами явно не были и строить целый храм вокруг простого камня не стали бы.

— Ну вот и таскай его сам, раз такой умный. Ишь ты, Вемор — защитник древних.

Освальд попытался схватить камень, но стоило его коснуться, как рука парня отпрянула обратно, обожженная неизвестным жаром.

— СССС, АЙ!

— Ну вот, я же говорил. А ну, отойди. Дай глянуть.

Освальд, прежде лишь разочарованный скудной находкой, ныне наливался злобой. Он с силой толкнул ногой каменный постамент, но тот не поддался.

— Эй, успокойся! Маги отлично заплатят даже за этот камень.

— Да в задницу магов! — Освальд обернулся к своим товарищам. — Эти слуги Хаоса…

Его речь внезапно оборвалась мерзким чваньком. Трое его спутников изумленно смотрели на появившейся из его груди отросток.

Снова «чваньк»…

Второй отросток пробил грудь чуть левее первого. Уже мертвый Освальд поднялся в воздух и вдруг его разорвало пополам и половины его тела полетели в разные стороны.

Неистовый крик девушки стократно усилился эхом от каменных стен, когда кровь брызгами полилась на нее. Нечто находилось там во тьме, едва освещенное выпавшим из рук Освальда факелом.

— Бежим! Бежим! — Закричал Ульф. Вемор и Нолья не ждали долгих уговоров. Они бросились наутек, побросав копья и оставшийся факел.

«Чваньк»

Что-то покатилось по полу, а затем что-то глухо упало.

— Нолья! Вставай! — Вемор безуспешно помогал подняться своей избраннице, но слишком поздно заметил, что у ее тела уже не было головы.

— Бежим, Вемор! Им уже не помочь!

Вемор не отвечал. Он сидел у трупа Нольи и пялился на свои окровавленные руки.

— НУ ГДЕ ВЫ УБЛЮДКИ?! — Разразился он криком, затем бросился к своему копью, от которого не успел далеко уйти.

— Вемор, стой!

— Уходи, Ульф! Для меня там места нет!

Вемор встал в импровизированную боевую стойку с копьем и вглядывался в темноту. Там кто-то шевелился. Кто-то копошился. Решив не бросать друга, или же просто осознав, что живым отсюда один он не выберется, Ульф тоже подобрал копье и встал рядом.

Нечто резко осветило тьму. Магия — не иначе. Под черным каменным потолком сияло малое солнце. Ослепшие подростки некоторое время протирали глаза, не осознавая, что находятся посреди боя. Наконец, Ульф смог различать силуэты вокруг. Перед единственным выходом из зала стояло две фигуры. Магический круг, парящий в воздухе, выдавал мага в одном из них. Его прикрывал лучник в камзоле с капюшоном. Еще двое людей сражались в авангарде неподалеку. А их врагами были… чудовища. Множество… Они выползали из дыр в стенах один за другим. От вида этих монстров Ульф непроизвольно попятился — Их лица еще долго будут сниться ему в кошмарах.

Лишенные глаз и носа, с туго натянутой кожей и ртом, растягивающимся от уха до уха, полным игловидных зубов. Их худощавое тело выглядело весьма человеческим, но слегка вытянутым и сгорбленным, а на руках вместо кистей был один оттопыренный коготь размером с локоть. Предназначение этих рук было очевидно Ульфу — убивать.

Вооруженные булавами и кинжалами воины сражались с ними, ловко уворачиваясь от размашистых ударов. Раненые монстры пытались отползти в угол, или обойти воинов с фланга, но лучник бил метко, выверяя каждый выстрел. И, конечно, не стоял без дела и маг. Вспышки то и дело мерцали на поле боя: то засияет кинжал одного из воителей и легким ударом отсечет голову монстру, то уже новоприбывшее чудовище без видимой причины застывает на месте, магическим образом теряя всякое желание сражаться или уворачиваться от меткой стрелы.

Вемор, наконец, тоже прозрел. Он несколько секунд не мог отвести взгляда от тела своей невесты, лишенного головы. А затем, цокнув языком, с криком бросился в бой. Он был деревенским мальчишкой таким же, как Ульф и Освальд. Едва ли ему стукнуло пятнадцать и, конечно, он никогда раньше не сражался. Мощная рука схватила его за шкирку и отшвырнула в сторону.

— А НУ, НЕ ЛЕЗЬ, СОПЛЯК! — Голос одноглазого воина звучал монументально. Его кожаная броня и седые пряди волос заляпались кровью. Спорить с таким человеком не решился бы никто. Но Вемор, поднимаясь на ноги, огрызнулся:

— САМ НЕ ЛЕЗЬ! — И он снова побежал с криком в самую гущу. Тут же в его бок вонзился мечевидный коготь, пробив его тело насквозь. Ульф с криком, помчался спасать друга, но ткнул копьем уже мертвого монстра — воин помоложе успел размозжить ему голову булавой.

— Норик! — Крикнул воин. — Вытащи их отсюда!

Не похоже, чтобы маг ждал этих указаний — он уже некоторое время готовил заклинание и вот подростков укрыл полупрозрачный купол, не позволяющий монстрам преодолеть его границ.

— Вемор! Держись! — Ульф пытался вытащить коготь из тела друга, но тот не поддавался. Туша монстра оказалась слишком тяжела для юного паренька. Тогда он поднял копье и попытался отрубить его наконечником чудовищную кисть. Но его замах остановил подоспевший маг.

— Он уже мертв, а ты должен уходить. Мы вынесем тела твоих друзей.

Вемор лежал с широко открытыми глазами и ужасом, остекленевшем в них. Его пробитая насквозь печень развеивала любые надежды Ульфа.

Парнишка в отчаянии опустил руки. Еще пару часов назад они все вчетвером беспечно жевали кашу и вожделенно слушали рассказы Нольи о неких «конфетах», представляя себе их сладкий вкус. А сейчас останки его друзей были разбросаны по залу и погребены под телами чудовищных созданий. Вполне возможно, что Ульф станет следующим.

— АТ ЗАРАЗА! …паскуда… РАНИЛИ МЕНЯ! — раздался тяжелый голос.

Лишенные магической поддержки, воины быстро начали сдавать позиции и, как результат, из плеча одноглазого бойца торчал обломок когтя. Его правая рука мигом повисла плетью, а булава выпала, со звоном ударившись о каменный пол.

— Да терпи ты! Чуток осталось! — Запыхавшийся голос принадлежал второму воину. Сейчас он в одиночку сдерживал весь натиск монстров. Он ловко лавировал, не позволяя себя окружить, но в тоже время отрезая пути монстров к магическому куполу. К счастью, чудища из-за своих размеров не могли атаковать более чем вдвоем одновременно и воин легко уворачивался от их выпадов, успевая сам наносить удары.

Седой достал из-за спины кинжал левой рукой и вернулся в схватку. Маг уже накладывал на него защитные заклинания, но воин все же пропустил режущий удар по бедру. Кожаная юбка предохранила ногу от отсечения, но из раны хлынула кровь.

— АХ, ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — Раненый воин, прикрываемый стрелами, отползал к куполу, под которым Ульф со слезами на глазах придерживал тело мертвого друга.

— Не уберегли мальца, значит… — Озадаченно произнес он, укрывшись под защитой магии. Воин достал из поясной сумки несколько кварцевых флаконов с разноцветными жидкостями и, откупорив пару, опрокинул содержимое в себя. — На вот выпей. Легче станет. — Воин протянул один из бутыльков Ульфу.

— Оно вернет мне друзей? — Сквозь зубы огрызнулся парнишка. — Нет! Тогда мне не станет легче!

— Не будь идиотом, щенок! Пей, если хочешь жить! — Этого довода юнцу оказалось мало, он все еще всхлипывал носом над телом друга, не обращая внимания на воина. — Пей! Если умереть не хочешь.

И Ульф, колеблясь, все же выпил. Это было успокоительное снадобье. Зелье из некоторых трав и алхимической жидкости. Одноглазый воин явно понимал чувства мальца и догадывался, что ведомый эмоциями пацан умудрится натворить немало бед себе или его команде. А данное зелье как раз приглушает все эмоции, помогая разуму обрести ясность.

Звуки боя, наконец, стихли. Около полутора десятков неестественных тел устилали пол из черного гагата. Уцелевший воин и лучник добивали раненых монстров. Поняв, что его помощь им больше не требуется, маг поспешил к раненому.

— Охо-хоюшки хо-хо. Ну и досталось мне… — Причитал тот. Кровь уже почти остановилась, но вырвать коготь из плеча воин все не решался.

— Вирис, ты сколько зелий выпил? — Спросил подоспевший Норик.

— Да кровь остановить и дух попридержать. Два всего.

— А это? — Норик указал на третий пустой флакон.

— А это мальцу дал. Чтоб успокоился.

Ульф сидел со стеклянным взглядом. В его голове струились мысли и Норик решил пока оставить мальца наедине с ними.

— АААААААЙ! Аккуратнее, чтоб тебя! — Не издав ни звука, лучник зашел за спину воину и резко вырвал коготь. Норик магией трудился над ранами наемника, а Таликс счищал кусочки плоти со своего оружия.

— Маловато их здесь. — Таликс подошел к остальной группе. — Видать, еще не все проснулись.

— Еще проснутся… — Ответил ему маг.

— Кто это были? — Раздался неуверенный голос Ульфа.

— А, малец. Ты как, нормально? Жаль друзей твоих… — Вирис похлопал паренька по плечу.

— Это грусы. — Ответил Таликс. — Они вроде как стражников у эльфов. Уж не знаю каким ублюдком надо быть, чтобы создать нечто настолько мерзкое…

— Странно, что в гильдии заказов на них не было. — Сказал одноглазый. — Обычно как проснутся, так и расползаются по свету в поисках еды. Видать, лесами охотились.

— Ты сам-то откуда будешь? Родные есть? — Спросил Норик Ульфа, продолжая хлопотать над ранами.

— Мамка жива. Пьяница… А я из Макофки — деревня что к югу от Альгарда.

— Ох ты как. Да мы с Нориком тоже там родились. Подбросим тебя до дому-то. Ты с Вирисом нас в лагере подожди. — Таликс кивнул на раненного. — Мы тут закончим, осмотримся, друзей твоих вытащим…

До конца дня Таликс и Имир ползали по узким лазам и добивали не успевших проснуться монстров. Второй туннель из зала с деревьями вел в зал из золотого камня. Огнистый свет светящихся кристаллов отражался в десятках зеркал, расставленных вдоль стен. Больше в зале ничего не было. Даже Норик, повидавший за пятнадцать лет не одни руины, так и не смог понять, что это было за место.

Узнав, что опасность миновала, Ульф вызвался помочь в поиске тел своих друзей. К вечеру, останки незадачливых путешественников, завернутые в плащи, лежали под чистым небом.

Наемники сложили светокристаллы в телегу. Вирис еще хотел выкорчевать диковинные деревья и забрать зеркала, но Норик не позволил. Настояв оставить все неизвестное на своих местах. Он забрал лишь тот таинственный камень, опасаясь, что очередные искатели приключений заберут его раньше, чем гильдия магов доберется сюда с экспедицией.

— Давайте сожжем их. — Предложил Ульф, стоя над телами друзей.

— Мы ведь собрались вернуть тела родственникам? — Уточнил Таликс, подтачивая один из своих кинжалов, сидя на бревне у костра.

— Родни Нольи я не знаю. А матери Освальда и Вемора пусть спят спокойно.

— И как же ты объяснишь, что сам вернулся, а Освальд нет? — Настаивал наемник. — Я понимаю, как нелегко нести ужасные вести, и поэтому…

— А я не буду ничего объяснять. Я не вернусь!

— О как!? И куда же ты пойдешь? Опять карты воровать?

— Я вступлю в гильдию наемников! — Твердо произнес Ульф, бросив решительный взгляд на Таликса. Наемник вмиг стал серьезен. Он отложил кинжал и наклонился к мальчишке, а голос его стал холоден и суров:

— Запомни, пацан. Только законченный идиот по своей воле идет в наемники! Не хочешь домой? Пожалуйста! Познакомлю тебя с одним кузнецом, может и возьмет тебя в подмастерья. Но о наемниках забудь.

— Нет! Я решил! Все мои друзья мертвы, потому что мы были слабые. Если бы хоть один из нас мог сражаться так же, как вы…

Таликс собирался выругаться, но Норик перебил его:

— Гильдия магов всегда рада новичкам. Я думаю, что твоей доли с продажи этих кристаллов хватит на вступительный взнос…

— Освальд говорил, что маги — чистейшее зло.

— Это еще почему? — Спросил Норик. На самом деле, он уже привык к такому отношению. Однажды его наставник объяснил ненависть людей к магам так: «Пока в мире есть зло, люди будут винить нас в том, что мы его не пресекаем. В их глазах мы всемогущи, а всемогущий не может быть добрым».

— … Он говорил, что вы детей воруете. И опыты на людях ставите. И… Много всякого говорил. Сам знаю, что все чушь, но не прельщает меня ваша гильдия, господин маг. Я решил стать наемником и все тут. Прошу вас, господин Таликс, поручиться за меня и обучить! — Ульф почтительно склонил голову, ожидая ответа.

— Обучать тебя? А что я тебе сказал, что идиотская это идея! А вот руку я тебе отниму сейчас, одумаешься?

— Не одумаюсь! И одной рукой нечисть разить буду!

— А и ее отниму!

— Зубами вгрызусь им в глотки!

— Ишь ты распетушился! А вот сейчас и проверим! — Таликс встал и опасно потянулся за булавой, висящей на поясе.

— Оставь мальца, Таликс. — Отозвался Вирис. — Разве не узнаешь взгляд его? Уж сколько я таких навидался — только и остается, что убить. А переубедить не сможешь. Думается мне, что и впрямь тебе бы его под опеку взять. Уберечь от лиха.

— И многих я уберег, Вирис? Многих ли? — Впервые голос Таликса дрогнул. Он уставился на Имир, а во взгляде его явственно читалось сожаление и отчаяние. Вирис, возможно, подзабыв, задел старую рану. Норик и Имир хорошо это понимали. Лучник смотрел на Таликса. Капюшон и полумаска полностью скрывали его лицо, глаза и всякие эмоции. В конце концов лучник едва заметно кивнул.

— Норик… Ну скажи им… — Взмолился Таликс.

— Я думаю, что Вирис прав, дружище. Тот случай пятнадцатилетней давности — это наша общая вина. Я виноват перед погибшими так же, как и ты. Так же, как и Имир. Как и Ульф виноват перед своими друзьями. Не в том, что выжили, а в том, что не остановились. Не подумали. Мудрого совета не послушали. Но сам посуди. Был бы с нами тогда опытный наставник — все сложилось иначе. Не полезли бы мы в ту пещеру, и не погиб никто, и Имир… В общем, я считаю, что паренька пристроить надо. Не хочешь тренировать — так поручи кому-нибудь. Иначе — пропадет.

— Вы вчетвером мне жизнь сохранили. У вас и буду учиться! Да только с магией Судьба меня не связала, с луком тоже. Господин Вирис уж больно стар… — Одноглазый наемник невольно икнул от возмущения, но ничего не возразил. — … А потому, Господин Таликс, прошу вас. Позаботьтесь обо мне!

— Да я тебя за ухо к матери отведу, вот кто о тебе позаботится! Ух и всыпет она тебе!

— Не всыпет! Не всыпет! — Вскрикнул Ульф, а на глазах его сверкнули слезы. — У нее только одна забота — чтобы кувшин не пустовал, а до меня ей дела и не было никогда! А коль и отведете к ней — так убегу. Ей, ей, убегу! И в наемники подамся! А коль учить не будете — сам всему научусь! Пусть и кости положу, но выбор не изменю!

Повисла тишина, нарушаемая только редкими всхлипываниями Ульфа, треском костра и вечерним щебетом птиц. Все ждали решения Таликса и в итоге наемник бросил Ульфу один из своих кинжалов и точильный камень.

— На, вот. Наточи пока… Норик, пошли за хворостом, что ли…

К полуночи поляна освещалась огнем погребального костра.

Глава 2

«<…> После пересмотра и упразднения классических стихийных школ магии и основании новой доктрины „Чаротворения и рунописи“ в 1647г. 2-ой эпохи, я задался вопросом о природе и свойствах магического круга. После семи лет исследований, все факты сводились к тому, что сие свечение ничто иное как мираж, порожденный потоками энергии, однако, является по сути катализатором любого чаротворения. А посему, создание и стабилизация сих — важнейший навык любого начинающего мага. <…>»

Труды Кореленца. Догма 4. 1839г. 2-ой эпохи.

***

— Беги, Таликс, беги! — Раздался последний крик его матери.

Сколько лет он уже не видел этот сон? Сколько лет прошло с тех пор, как он старательно забыл то, что забывать нельзя? И вот опять он, оглянувшись, видит, как под ночным небом горит его родной дом, как односельчане с факелами рыскают по округе в поисках сбежавшего мальчишки. Трое зачинщиков. Трое идейных вдохновителей. Трое виновных. Придет время и Таликс отомстит. Каждому. Но сейчас он вынужден таиться между бочками с дождевой водой, пробираться сквозь дыры в заборах и прятаться в грязи от людей, убивших его мать и придавших огню родное гнездо.

Он родился в этой деревне десять лет назад. В избушке на краю леса у небогатой семьи. Отец занимался всем подряд: плетением корзин и лаптей, заготовкой дров, изготовлением стрел, а когда становилось совсем туго — не брезговал и браконьерством. Морозные зимы отнимали скот, братьев и сестер. Гоблины, напавшие на деревню, когда Таликсу исполнилось шесть лет, закололи отца. И с тех пор последний ребенок в семье, что было сил, заботился о единственном родном человеке — о своей матери. То ли Судьба оценила старания этого дитя, то ли это было его личным достижением… А может и потому, что ртов в семье стало меньше, а зимы теплее — они выживали. До тех пор, пока в деревню не пришла странная болезнь. Люди не попросили магов о помощи — напротив — первым делом обвинили их в загадочной хвори. Даже когда в деревне заразился каждый десятый — селяне не соглашались на помощь магов, а вместо этого приняли отчаянное решение — убить всех зараженных и сжечь их дома, чтобы болезнь не распространялась.

— Норик! Норик! Ты здесь? — Полушепотом взывал у сарая Таликс.

— Тсссс!

Конечно, он был здесь. Его друг. Наверняка, его родители сейчас среди толпы, но Норик уже ждал в условленном месте.

— Они убили ее… Убили маму… — Таликс не постыдился своих слез. Единственных в его жизни… Когда он, наконец, смог взять себя в руки, друзья покинули деревню и отправились в город.

В Альгарде пришлось жить на улице, питаться отходами, попрошайничать. Беспризорники сколотились в банду с другими обделенными и вот, кто-то из них начал подворовывать кошельки на улицах. Такие дети долго не живут. Однажды какой-то старик предложил им выход. Он собирал бездомных детей по городу и вербовал их в гильдию наемников, где сам работал распорядителем. Так Норик и Таликс получили кров над головой и еду, выполняли простенькие работы на разных фермах и в порту и тренировались сражаться. Там они познакомились с Имир — девочка была младше их, вечно чумазая, с косматыми волосами и вшами. Грида — дочь распорядителя, заботилась об Имир как могла. С трудом ей все же удалось привить девочке подобающую опрятность, и вскоре юной красоте Имир завидовали многие городские холопы.

Так прошло несколько лет. Таликс, Норик, Имир и еще с десяток детей сдружились и гордо назывались «семьей». Конечно, старик им был за отца. Как любящий отче, он пытался уберечь чад от всех опасностей, присущих их профессии. Но дети росли и крошечных наград за простые задания стало не хватать. Первым это заметил Таликс.

— Да сколько уже можно этих крыс по канавам давить, да на палках драться! Мы — НАЕМНИКИ! И должны сражаться с монстрами, а не с сорняками в огородах! — Пылко настаивал он.

Норик отвечал ему сдержанными и не по возрасту мудрыми речами, которые Таликс уже и забыл. Но что он точно помнил — так то, что в один из дней он все-таки смог убедить всю ораву друзей пробраться в арсенал гильдии, вооружиться и пойти убивать гоблинов. Тот день начался пятнадцать лет назад. И для десятка детей, оставшихся в гоблинской пещере, он так и не закончился.

***

«хррррррь-хрррррру», «хррррррь-хрррррру»

Этот шкрябающий звук не был причиной его пробуждения. Но сейчас именно он не давал уснуть.

Поодаль от основного костра лагеря, рядом с еще одним, но поменьше, сидело на бревне две фигуры.

— Доброй ночи…? — Сонливо поприветствовал, подошедший к ним Таликс. — Не спите?

Шкрябание прекратилось. Ульф отложил кинжал, который с вечера пытался наточить, подальше от глаз наемника.

— Не спим, как видишь. — С улыбкой ответил Норик.

— И я не сплю… — Таликс уставился в глубину пламени, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

— Мы заметили. — Не переставая улыбаться ответил рыжий маг.

— Давай, дальше я подежурю. — Наемник подбросил в костер пару веток.

Маг уходить не спешил.

— Дивная ночка, не правда ли? Небо такое ясное… звезды… Сколько мы так не выбирались? — Норик откинулся назад и запрокинул голову, пуская пар изо рта.

Мысли Таликса утихли, он попытался проникнуться теми же чувствами, которыми наслаждался его друг, но безуспешно.

— Наверное, после десяти лет в гвардии, ночи теряют свое обаяние… — Ответил он.

— Десять лет уже…? Как там говорится? «Если гвардеец не погиб за десять лет — дерьмовый из него гвардеец!»? — Норик рассмеялся, вспомнив поговорку.

Ульф с настороженностью ждал реакции Таликса на столь резкое высказывание. Кажется, эти двое совсем не замечали сидящего в шаге мальчишку. Он был не против.

Таликс отреагировал задумчиво.

— Да… Возможно, ты прав. — С ноткой грусти ответил он.

Действительно, гвардейцы долго не живут. Гвардия — это фактически наемники князя. Они выполняют те заказы, за которые по каким-либо причинам не берется гильдия наемников. И, как правило, это особо опасные задания.

Почувствовав смятение друга, Норик спросил:

— Ты чего кислый такой?

Таликс промолчал, собираясь с мыслями.

— Я совершал ошибки… — Отстраненно ответил он.

— Какие? — С осторожностью спросил маг, догадываясь о чем говорит его давний друг.

— Да вообще… В жизни. И я не хотел бы… совершать еще. — Таликс поднял взгляд на Ульфа, тот так и сидел, вжавшись в темноту, словно стараясь раствориться в ней.

Повисла тишина. Она не была неловкой. Каждому было кого вспомнить. Каждому было о чем подумать. Только костер, не стесняясь, прихрумкивал деревянные лакомства.

— Ты хороший человек, Таликс. — Обдумав все, ответил маг. — Как бы ты себя не корил, а через пять лет ты станешь действительно достойным дружинником. Ты отличный воин и верный друг и в старости я буду с гордостью рассказывать историю нашей дружбы.

— Вот только гвардеец из меня дерьмовый. — Ухмыльнулся Таликс.

Смех мага разрядил обстановку.

— Нус-с… Пора бы вздремнуть. Удачи вам тут, наемнички.

И Норик с легкой улыбкой ушел. И с его уходом Ульф потерял всю уверенность в себе. Он остался наедине с незнакомым воином, к которому сдуру навязался в ученики. Совершенно не зная его прошлого и характера. Он разволновался, не зная, что делать дальше.

— Я… — Неуверенно начал он. Но Таликс не обратил внимания. — Я… не смог наточить ваш кинжал…

Таликс медленно повернулся к Ульфу и удивленно взглянул на него. Молодой курносый мальчишка, с испачканным золой лицом смотрел на наемника испуганно. Или, вернее… «обреченно»?

— Твой кинжал. Я отдал его тебе. — Тихо ответил Таликс. Сердце мальчишки облегченно забилось. Он потянулся за кинжалом и взял его в руки, разглядывая, словно видит его в первый раз.

— Дай гляну. — Наемник протянул руку ладонью вверх. Ульф не мог отказать.

Кинжал был тупее, чем вчера вечером, и гораздо… гораздо уже. Таликс достал второй кинжал и усмехнувшись сравнил их клинки. Гораздо уже.

— Ты не передумал? — Спросил наемник.

— Нет, господин. — Робко ответил мальчишка.

Таликс задумчиво поглаживал клинки кинжалов в руке и, вздохнув, сказал:

— Подай мне камень. Я научу тебя.

Сердце Ульфа воодушевилось радостью.

— Спасибо!…Учитель.

***

Добравшись до города, компания разделилась. Норик, забрав лишь серебряный камень, отправился докладывать магам о находках, Вирис сразу свернул в трактир гильдии наемников и быстро влился в пьянствующий коллектив. Так он «залечивал раны». Имир, Таликс и Ульф отправились с телегой продавать награбленное. Покупателей нашли быстро — светящиеся кристаллы встречались в руинах крайне часто и люди хорошо знали их пользу. Каждый хотел иметь у себя в доме «вечную свечу». Забрав свою и Вириса доли, Имир отправилась к нему, но Таликс знал, что, расплатившись, она сразу покинет город и отправится к себе в дом, на берегу Альги. Когда Таликс вступил в гвардию, а Норик, наконец, закончил обучение, друзья смогли накопить монет и построили эту хижину специально для девушки, избегающей людей после того случая в гоблинской пещере.

— Так Имир — девушка??? — Удивился Ульф, когда Таликс, случайно, обмолвился об этом. Задумавшись, Ульф понял, что ни разу не видел лица и не слышал голоса лучницы, хоть и провел с ней в компании полтора дня пути. Она ехала молчаливо, не снимала капюшон и полумаску, да и вообще держалась немного поодаль.

— Да. Девушка. — Подтвердил наемник. Не то чтобы это было тайной…

— Ого… Она… смелая. — Подобрал слово мальчишка.

— Да. — Усмехнулся Таликс. — Смелая… Ладно, пацан, пошли прикупим тебе чего. У тебя теперь куча монет.

И правда. За пару десятков камней хорошо заплатили, и мальчишка мог похвастаться увесистым и звенящим мешочком, который он боялся выпустить из рук. Вообще, ему не привычно было находиться средь оживленного города, но парнишка храбрился, держась поближе к учителю. Они свернули с торговой площади на ремесленную улицу. И некоторое время шли по каменной дороге до хорошо известного Таликсу кузнеца.

Коренастый, широкоплечий, бородатый мужик сидел за прилавком, читая сверток с заказом из гильдии торговцев. Помимо мощной фигуры, кузнеца в нем выдавал и кожаный фартук, который он не удосужился снять. Завидев посетителя, кузнец отложил чтиво.