автордың кітабын онлайн тегін оқу  Кот Тоша Великолепный

Анна Ив

Оглавление

Глава первая

в которой мы знакомимся с котом Тошей, узнаём, что у него была невероятно знатная родословная, и убеждаемся, что даже в самом суровом городе можно найти самое тёплое пузо

Если вы когда-нибудь бывали в городе N, то наверняка замечали, что зимы там не просто холодные, а какие-то особенно въедливые. Мороз там не просто щиплет за нос, а норовит забраться под самую тёплую шубу и устроить там ледяную вечеринку. Ветры дуют такие, что воробьи летят задом наперёд, а сосульки вырастают размером с хорошую саблю. И вот в таком-то суровом месте, где даже термометры иногда отказываются работать от обиды, и появился на свет наш герой — рыжий кот по имени Тоша.

Впрочем, если быть совсем точным, то появился он не просто так, с бухты-барахты, а в результате долгой и славной истории своего кошачьего рода. А род этот был не какой-нибудь там обыкновенный, подзаборный, а самый что ни на есть знатный. Тоша сам об этом долгое время не догадывался, потому что в младенчестве его больше интересовали собственная лапа и молоко из блюдечка. Но старая кошка Муся, которая жила по соседству и считала себя хранительницей кошачьих преданий, любила собирать вокруг себя молодёжь и рассказывать истории, от которых у всех шерсть вставала дыбом от гордости.

— Вот ты, Тоша, — говорила она, щуря свой единственный уцелевший в дворовых битвах глаз, — думаешь, ты просто рыжий комок? Как бы не так!

В тебе течёт кровь великих героев и мудрецов. Слушай и запоминай, потому что я повторять не буду — у меня от этих рассказов в горле першит, а молока мне никто не нальёт.

И Тоша слушал, развесив уши, хотя одно ухо у него всегда было чуть примято, словно он постоянно спал на боку. И вот что он узнал.

О прапрадеде Мостикусе Первом, которого за глаза называли Горелым.

Началось всё, как водится, с прапрадеда. Звали его Мостикус Первый, но в кошачьих летописях он значился под прозвищем «Горелый». И не потому, что он был невкусный или подпалённый на солнце, а потому что обладал удивительным даром — он умел добывать огонь.

— Как это добывать огонь? — перебила маленькая Лили белая кошечка, которая не была знакома с Тошей, но уже жила по соседству и обожала сладкие истории. — Спичками, что ли?

— Какие тебе спички! — фыркнула Муся. — Лапами, вот чем! Ты когда-нибудь пробовала чиркнуть лапой по сухой берёсте? То-то же. А Мостикус умел. Однажды он, видите ли, решил, что сырая мышь — это скучно. «Надо бы её поджарить», — подумал он. И так ловко чиркнул когтями по трухлявому пню, что из него посыпались искры. Искры упали в кучу осенних листьев, листья вспыхнули, а за ними — весь лес. Мыши, конечно, разбежались в панике, но зато рыба из соседнего озера, испугавшись жара, сама выпрыгивала на берег — только успевай складывать в кучку.

— Вот это да! — восхитился Тоша. — Значит, мой прапрадед был первым кошачьим поваром-пиротехником?

— Выходит, что так, — кивнула Муся. — Правда, после того случая его ещё долго не приглашали на совместные пикники. Все боялись, что он и их обед превратит в большой пожар. Но именно благодаря Мостикусу дикие кошки поняли, что жареная еда куда вкуснее сырой, и решили держаться поближе к людям, у которых огонь горел в очагах, а не во всём лесу.

О прадеде Барсике Втором, который был настоящим героем.

— Ну а прадед твой, — продолжала Муся, понизив голос до загадочного шёпота, — был не просто котом, а ветераном. Самым настоящим. Его звали Барсик Второй, и он служил на продовольственном складе во время войны.

— На войне? — ахнула Белла, маленькая собачка, которая тоже прибежала послушать. — Он что, сражался с вражескими собаками?

— Глупости! — отрезала Муся. — Сражался он с мышами. Но с какими! Представь себе: огромный склад, полный тушёнки, крупы и хлеба для солдат. И вдруг — полчища мышей, целая армия, которая решила подорвать боевой дух нашей армии, слопав все запасы. И вот Барсик Второй встаёт на защиту. Он был такой отважный, что мыши, едва завидев его усы, падали в обморок и сами просили отправить их в тыл. Говорят, однажды он одним только взглядом обратил в бегство целый мышиный полк.

— А медаль у него была? — спросил Тоша, у которого глаза уже горели от гордости.

— Была! — торжественно объявила Муся. — Медаль «За боевые заслуги перед армией», на голубенькой такой ленточке. Он её носил на шее и очень гордился. Правда, потом потерял в драке с соседским пуделем за кусок сала, но это уже совсем другая история. Главное, что с тех пор ни одна мышь в радиусе километра не смеет даже пикнуть в сторону нашего дома. У них это в крови — бояться потомков Барсика.

О бабушке Софи, которая могла замурлыкать кого угодно.

— Но не только воинами славен ваш род, — продолжала Муся, облизнувшись (она вспомнила, что давно не ела). — Были в нём и великие артисты. Вот, например, бабушка твоя, Софи. О, это была кошка-музыкант! Она мурлыкала так, что даже соседские собаки переставали лаять и начинали подвывать от умиления. Однажды она исполняла ноктюрн Шопена — ты, Тоша, не знаешь, кто это, но поверь, это очень сложная музыка. И так она старалась, так выводила свои «мур-мур-мур», что старая хозяйская радиола вдруг сама собой включилась и начала подыгрывать. А часы на стене пробили полночь на два часа раньше, потому что тоже заслушались.

— Вот это да! — снова восхитился Тоша. — А я тоже так умею мурлыкать?

— У тебя, конечно, талант, — вздохнула Муся, — но пока только к еде. Однако не переживай, гены — штука хитрая, может, ещё проснётся.

Об отце Марсике Третьем, который был алхимиком от кулинарии.

— Ну а отец твой, Марсик Третий, — тут Муся даже привстала от важности момента, — был величайшим кулинаром всех времён и народов. Он умел из ничего сделать пир на весь двор. Однажды он нашёл в мусорном ведре засохшую хлебную корку, кусочек сыра, который уже начал подозрительно пахнуть, и капельку сметаны, которую не заметила хозяйка. Он поколдовал над этим, добавил для аромата щепотку пыли с подоконника — потому что настоящий повар всегда импровизирует! — и соорудил такое фондю, что коты со всей округи сбежались и чуть не передрались за право облизать миску. Соседи после этого случая стали запирать свои мусорные вёдра на замки, чтобы Марсик не разорил их своими пирами.

— А я? — робко спросил Тоша, вспоминая, как вчера пытался стащить сосиску и уронил кастрюлю. — У меня есть этот талант?

— У тебя, — строго сказала Муся, — пока талант к поеданию. Но это тоже важно. Кто-то должен же оценивать шедевры.

О маме Мурке Первой Великолепной и её драгоценностях.

— И наконец, — голос Муси стал мягким и мечтательным, — мама твоя, Мурка Первая Великолепная. Ах, какая это была кошка! Она ходила по двору так, будто каждый день у неё королевский приём. Она носила на шее бант, который сама связала из хозяйских шёлковых чулок, и умела добывать драгоценные камни.

— Где?! — хором воскликнули Тоша, Ириска и Сонька.

— На хозяйских пальто, конечно, — усмехнулась Муся. — Она ловко отковыривала блестящие пуговицы и потом разбрасывала их по двору. Соседи потом находили у себя в огороде перламутровые «бриллианты» и долго гадали, не зарыт ли у них во дворе клад. А Мурка сидела на заборе и делала вид, что она тут ни при чём, а сама мурлыкала от удовольствия.

— Вот это мама! — с уважением протянул Тоша. — Значит, я не просто рыжий толстяк, а наследник героев, музыкантов, поваров и даже ювелиров?

— Вот именно, — подтвердила Муся. — Так что веди себя достойно. А то позоришь весь род, когда спишь в миске с кормом.

Ну так вот. Родился наш Тоша в этом самом суровом городе N, где зима длится полгода, а остальные полгода — просто очень холодное лето. С первых дней своей пушистой жизни он понял: чтобы выжить в таких условиях, надо либо отрастить шубу толщиной с одеяло, либо найти себе тёплое место. Шуба у Тоши и так была знатная — рыжая, густая, с мягким подшёрстком, который так и манил уткнуться в него носом. Но этого было мало. И тогда Тоша принял судьбоносное решение: он станет главным источником тепла и уюта в доме.

— Это как? — спросил его как-то соседский котёнок Васька, который ещё многого не понимал.

— Очень просто, — важно ответил Тоша, устраиваясь на батарее так, чтобы закрыть собой как можно больше тёплых рёбрышек. — Видишь, на улице вьюга воет, как голодный волк? А я лежу тут, пушистый и тёплый. Хозяин приходит с работы злой и замёрзший, видит меня — и сразу улыбается. Потому что я — живое напоминание о том, что в мире есть уют. Это, брат, высшая кошачья миссия.

И правда. Стоило хозяину войти в квартиру, отряхивая с шапки снег, как он первым делом искал глазами рыжее пятно на батарее. Тоша приоткрывал один глаз, лениво зевал, показывая розовый язычок, и всем своим видом говорил: «Ну наконец-то ты пришёл. Я тут за тебя весь дом согревал, между прочим. Оцени». И хозяин ценил. Он чесал Тошу за ухом, и в доме сразу становилось теплее и веселее.

Вот так и жил наш герой, не подозревая, что впереди его ждут невероятные приключения, новые друзья и, конечно же, гастрономические подвиги. Но об этом — в следующих главах. А пока запомните: если вам холодно и грустно, просто найдите тёплого рыжего кота с богатой родословной и прижмитесь к нему. Помогает безотказно. Проверено городом N.

Глава вторая

в которой Тоша решает стать великим путешественником, но обнаруживает, что даже в собственной квартире можно заблудиться, а мыши — это не всегда то, чем кажутся

Прошло несколько лет, и наш рыжий герой из маленького пушистого колобка превратился в солидного, вальяжного кота. Если бы вы увидели Тошу в тот период его жизни, то наверняка подумали бы: «Вот сидит философ». Он часами мог лежать на подоконнике, поджав под себя лапы, и смотреть в окно с таким задумчивым видом, будто решал сложнейшую задачку: «Почему голуби такие наглые и как их проучить, не вставая с места?» Или: «Стоит ли сейчас идти на кухню мяукать, или подождать, пока хозяйка сама догадается, что я голоден?»

Но, как это часто бывает с котами, внешность была обманчива. Да, Тоша выглядел так, словно только что покинул салон красоты для особо важных персон: шерсть лоснилась, усы топорщились в разные стороны с чувством собственного достоинства, а походка была плавной и неторопливой, как у парохода, входящего в гавань. Однако в душе этог