Аня привязалась бы к кошке, к собаке, если б они у нее были. Она готова была любить каждую горничную. Но горничные попадались такие противные. Как странно, как ново показалось ей иметь друга
Они говорят: ты обязан служить, деньги зарабатывать, мать содержать. Я обязан — но если сил моих нет? Совсем душа не к тому лежит. Претит эта служба мне — я, как птица лесная, скиталец, комедиант, нищий, сам себе царь и сам слуга…
Я знаю, это может опротиветь. Я сам себе иногда противен. Да ведь с вами я не всегда был такой. Вы меня не знаете. Я веселый, это правда, а в сущности я очень несчастный.
Аня ничего не отвечала, потому что сама не знала хорошенько, отчего ей не хочется видеть Лиду замужем — но ей сделалось очень грустно. Она готова была заплакать.
Всегда было одно и то же: молчаливые обеды и завтраки против человека с седыми усами, перемена учителей, гувернанток и случайных знакомых, являвшихся по делу, и одинокая комната, полная всем, что только нужно.
