Алексей считал себя уволенным по собственному желанию. «Виллис» бежал по знакомым улицам, забитым советскими полуторками и двухтонными «ГАЗ-ААА», въехал в подворотню. Ходить в одиночку вне центральных улиц было опасно, и все же Уваров рискнул.
Во дворе дома на Бихтерштрассе не было никого, кроме знакомой собаки. Она узнала бывшего жильца и приветливо помахала ему хвостом. Ей было без разницы, во что он одет.
Алексей поднялся по лестнице, толкнул дверь. Квартира была не заперта. Тоскливый ком подкрался к его горлу.
В комнатах царил беспорядок. Эрика отсутствовала. Гестаповцы тут явно не церемонились.
