Правда – это всегда больно, как будто лопается воспаленный нарыв, но в то же время она – освобождение: после того, как все выходит наружу, рана наконец может затянуться.
Правда – это всегда больно, как будто лопается воспаленный нарыв, но в то же время она – освобождение: после того, как все выходит наружу, рана наконец может затянуться.
Правда – это всегда больно, как будто лопается воспаленный нарыв, но в то же время она – освобождение: после того, как все выходит наружу, рана наконец может затянуться.
Не знаю, что меня больше разозлило: Кай, ворвавшийся без спросу, или Мел, которая смотрела на него так, будто хочет облизать каждый сантиметр его тела, – но мне захотелось кого-нибудь ударить.
