– Гы-гы. И не поймешь! – разозлился Корнилов. – Короче говоря, упал я однажды. Голову расшиб. С тех пор и…
– А-а-а, теперь понимаю! У нас похожий случай был: дядька Грицко пьяный на «Запорожце» с моста в реку сверзился. Так он тоже воды с тех пор боялся. Потом, правда, все равно утоп, когда опять нажрался и купаться полез.
– Спасибо, Стук, утешил.
Ливень медленно, но верн
1 Ұнайды
Все равно, с какой стороны разбивать яйцо. В этих руинах за яйца тебя могут схватить в любое время.
Так ведь жить захотел, – Стук пожал плечами и принялся разворачивать свертки из ящика. – Пристал к какой-то банде, что на поверхность выходила. Сделал ноги. Мне, братан, в Метро дорога заказана – пришибут кореша за то, что их подставил. Таки едела… О, чаек! Заварим?
Забаррикадировал окна. Сначала глава семьи соблюдал аккуратность – огонь для освещения и приготовления пищи разжигали в тазу. Потом – просто на полу. Тянулись бесконечные дни и пропитанные безысходностью вечера. Возможно, эти люди ждали, что придет помощь. Надеялись до последнего. А когда надежда угасла, решили умереть
Возвращая куклу девочке, Юрий заметил, что шейные позвонки маленького скелета заметно сдвинуты. У женщины, которая, скорее всего, была матерью малышки, на шее наблюдалась та же аномалия. У мужчины с шейными позвонками все было в порядке. Зато рядом с правой рукой на грязном ковре лежало лезвие. На его зазубренных краях виднелись темные потеки
На середине комнаты лежали три скелета в истлевшей одежде. Мужчина в синих тренировочных брюках и черном свитере. Женщина в юбке и полосатой блузке с коротким рукавом. Третьей была девочка лет трех. Красное платьице с большими белыми горошинами ярким пятном выделялось на общем сером фоне. Руки малышки сжимали куклу с широко раскрытыми синими глазами. Светлые кудряшки пластмассовой девочки очень походили на локоны ее хозяйки, облепившие маленький череп. На кукле не было платья, а одна ее нога почему-то валялась на полу
В следующей комнате на полу лежали три старых матраца и груда оконных занавесок, заменявших одеяла. Из многочисленных дыр в матрацах торчали комья серой ваты. Четыре окна были наглухо заделаны тем, что нашлось в квартире – мебельными досками, снятыми с петель межкомнатными дверями и выдвижными ящиками письменного стола. В одно из окон кто-то ухитрился втиснуть пару кресел. На полу чернела гора углей и обгоревших досок
Корнилов миновал кухню, на которой из всего инвентаря была лишь газовая плита, неизвестно зачем-то разобранная. На стенах еще сохранились полоски обоев, на потолке – люстра. Правда, два из трех шаров были разбиты. На стене самой маленькой комнаты висела детская книжная полка. Очень похожая на ту, что была у Юрия. Просто четыре доски и пара раздвижных стекол. Эта полка болталась вертикально, на одном гвозде, словно стрелка часов, замершая на шести. Рядом, на вбитых в стену гвоздях висели какие-то лохмотья. Прямо под ним стояла мятая алюминиевая кастрюля и эмалированный таз. В кастрюле Юрий рассмотрел слипшиеся в куски крупинки сероватой массы, из которой торчала ложка. Таз был закопчен. На дне его чернела вязкая жидкость и обломки обожженного дерева
Союз Стрелков. Юрий почувствовал, как по спине пробежала стая холодных мурашек. Союз был такой же легендой, как и Дорогомиловский Дворник. Правда, существование этого сообщества сомнению не подвергалось и состояли в нем не ходячие мертвецы, а очень даже живые люди. Богатые ублюдки, сумевшие наладить комфортную жизнь на руинах рухнувшего мира. Пресыщенные и развращенные вседозволенностью, они уже не интересовались ни детской забавой вроде крысиных бегов в Ганзе, ни кровавыми гладиаторскими боями в Черкизоне. Новым развлечением избранных, жаждавших сверхдоз адреналина, стала охота на поверхности. Не на мутантов. Последние были лишь антуражем и добавляли забаве дополнительную остроту. Союз Стрелков охотился на людей. Стрелки считали своей законной добычей всех, кто попадался им на поверхности.
Помоги. Помоги мне найти начальника ЖЭКа номер шестьсот шестьдесят шесть…