кітабын онлайн тегін оқу  Тропою жизни

Оглавление

От автора

«В жизни сначала все бывает хорошо, потом очень хорошо, а затем настолько хорошо, что бывает плохо» (Л. Н. Толстой)

Наш великий классик Лев Николаевич Толстой, очень много размышлял о жизненном предназначении человека, семейных ценностях. Он придерживался исключительно своей позиции, тем не менее, ценя жизнь во всех её проявлениях

Вот и моя жизнь представлена в размышлениях, примерах и состоит из личных наблюдений и пережитого. Здесь всё правда и ничего кроме правды.

События, вторгнувшиеся в жизнь, какими бы неприятными они ни были, видимо, необходимы для того, чтобы научиться тому, как мы должны жить.

Можно осуждать, рассуждать, недооценивать, переоценивать, сопоставлять себя с тем или иным событием. А как бы ты поступил, повёл себя в данной ситуации? Но чаще всего изменить уже ничего нельзя. А хорошо это или плохо, — время и жизнь покажут.

Автор Наталья Петровна Беломытцева

О встрече и любви родителей

Их трогательная, нежная, сначала дружба, а потом любовь началась в далёкие годы начала прошлого столетия! Гимназистка Анна Циклинская и семинарист Пётр Беломытцев познакомились, когда моей маме было 15 лет, а папе 19 лет! Они встречались часто в фотографии, владельцами которой были мои родные дяди — Николай и Иван Циклинские. Там же была хорошая библиотека.

Они любили литературу, историю, театр, природу — их это сближало. Одухотворённые и влюблённые в жизнь и друг в друга, решили пожениться. В 1919 г. 13 мая в г. Ново-Николаевске (Новосибирске) состоялось венчание. Оно происходило в Соборе Александра Невского. В своих воспоминаниях мама как-то поделилась со мной, что за день до свадьбы папа решился поцеловать её, и она, смутившись, растерялась и убежала от будущего мужа! Мораль в те времена у молодёжи была высокой. Мама рассказала мне случай, когда родной брат Николай увидев, как его родную сестру подвозит в экипаже неизвестный юноша, он вопросительно посмотрел на неё и спросил: «И что это значит, Анна?» Мама покраснела, не зная, что ответить. Она считала, что поступок её не имел оправдания.

Свадьба 1919-го года… Даже представить трудно, какой она могла быть в полуразрушенной стране, где было столько горя. Но событие произошло. Были гости и даже поздравление из-за рубежа. Да, да, от того самого никому неизвестного, подвозившего её в экипаже. Открытка пришла из Польши. Имя забылось за давностью лет. Молодой человек был сыном какого-то министра. Какова цель его пребывания в России, неизвестно, но в те годы в Ново-Николаевске было много людей из других стран. Влюбившись в маму, сделал ей предложение, но она предпочла ему моего отца.

К сожалению, эта открытка не сохранилась или была предусмотрительно уничтожена. Времена-то какие! Не дай Бог, если у кого какие связи и знакомства, да ещё с зарубежьем, а, учитывая статус и происхождение, то неизвестно, чем всё могло закончиться. На свадьбе среди приглашённых почётной гостьей была Дебора Яковлевна Пантофель — Ничецкая. Советская оперная певица, «сибирский соловей», как её называли. Она подарила маме театральную сумку из серебра, храню её до сих пор. В то время это был очень дорогой подарок. О других гостях мама не рассказывала — забыла или побаивалась, потому, как среди них могли быть люди, чьи фамилии не подлежали огласке.

А ещё у отца был замечательный природный голос. На это обратили внимание и Дебора Яковлевна, и мать Мстислава Ростроповича Софья Николаевна. — они советовали отцу учиться пению, ставить голос. Папа был очень увлечён театром, прекрасно пел и играл в спектаклях. Их ставили учащиеся учебных заведений города Ново-Николаевска (Новосибирска) на сцене театра «Красный факел». В репертуаре была пьеса «На дне» Максима Горького. Как-то однажды мама, как зритель, находилась в зале театра. И вдруг шум, бряцание оружием, крики: «Всем оставаться на местах», — опрокидывая всё и всех, кто у них на пути, ворвались красноармейцы. Это была очередная облава, Отлавливали людей, чтобы собрать «праздную» публику и отправить на принудительные работы. Папа быстро прибежал в зал, взял маму за руку и отвёл на сцену. Вот так она избежала мобилизации на благо советской власти или чего там ещё…

Мама умела и любила работать, но глава семьи всячески старался оберегать её. Впоследствии ей пригодилось здоровье, чтобы сажать картошку. Папы тогда уже не было. Запомнилась и мне эта картошка: в 12 лет я надорвала спину.

Особое внимание и заботу к маме он стал проявлять, когда родились дети — Нина и Евгений. Он нанял помощницу в дом, чтобы молодой жене было проще справляться с детьми, и сам иногда готовил завтрак считая, что она должна хорошо отдыхать. Мама, когда находилась свободная минутка, частенько помогала работнице по дому. Мои родители тогда не задумались о том, того ли человека они пустили в свой дом, чтобы вполне доверять ей. Однажды, вернувшись с детьми с прогулки, мама не обнаружила её присутствия. Домработница исчезла, прихватив с собой подарок папы, — золотые часы известной швейцарской марки «Павел Буре». Поиски исчезнувшей «помощницы» не увенчались успехом. Да и кто бы стал искать какую-то женщину. Она же не работала где-то на предприятии, её «эксплуатировали» в дворянской семье, при этом достойно оплачивая её труд, дарили на праздники подарки, да и обедала она за общим с ними столом, а не на кухне. Но это мало кого интересовало, на этом всё и закончилось. Когда дети были ещё маленькими папа позаботился о покупке инструмента. Отстояв в очереди с раннего утра, он пришёл домой в грязном костюме, хотя уходил в белом. Потом с улыбкой вспоминали, как отцу досталось пианино «Красный Октябрь».

Отец был человеком образованным. Он помогал той власти — Помимо своей основной работы занимался ликвидацией безграмотности. Но пришедших к власти интеллигенция не интересовала, кроме того, в душе большевики её ненавидели. Потом их отношение к этой прослойке общества отразилось в репрессиях против своего же народа.

Родители влюбленные в театр и музыку всегда старались не пропускать премьеры и бывать на концертах. Папа по возможности старался раздобыть хорошие билеты. Я как сейчас помню, с каким восторгом мама рассказывала о гастролях певца Леонида Собинова. Его выступление состоялось в Новосибирске. У отца было ещё одно пристрастие: он любил, когда мама красиво одевалась, хотя в эти годы было сложно что-то купить. Часто бывая в командировках привозил супруге подарки: отрезы на платье, пальто. Что-то шила мама сама, что-то заказывали у знакомого театрального модельера. Папа всегда бывал с женой на примерках, она доверяла его вкусу. Но в их слаженной полной любви и взаимопонимания жизни были и сложные моменты. В стране был голод, болезни и приходилось что-то предпринимать, искать выход. Папа много работал, но в сложившейся ситуации возможностей жить достойно становилось всё меньше. Однажды было принято решение сдавать комнату в доме. Желающих поселится в уютном доме было достаточно. Дом был большой и в самом центре. Гостиница в городе одна, и поэтому городские власти периодически обязывали маму сдавать комнату. Она работала в Горисполкоме на общественных началах; т.е. зарплату не получала. Из её рассказов я помню, что в тот период квартировали у них известные люди — родственник посла Великобритании Берлин, племянница Серго Орджоникидзе с семьёй (сохранились фото), артист и писатель Юрий Магалиф. Но наступило время, когда их жизнь рухнула.

Папа был арестован по доносу осуждён по 58 ст. и отправлен отбывать наказание в Соловки. Это случилось в 1925 году. Маме стало совсем тяжело, ведь на руках было двое маленьких детей. Тогда снова она решила пускать в дом чужих людей. Чужие люди относились к ней с сочувствием, а вот близкие — отнюдь. Её родная сестра, когда видела маму на улице, то не здоровалась и, мало того, переходила с мужем на другую сторону, чтобы не встречаться с женой врага народа.

Когда я подросла, то мама вспомнила и рассказала мне про то, как соответствующие властные структуры города не задумываясь и не отказывая, видимо, себе в удовольствие наказать маму, — привлекли её к шитью каких-то рукавиц, но это чужие люди, а тут свои…

В 1928 г. папу освободили, а в 1941 г. Началась Великая Отечественная война. В тот день, когда объявили о вторжении Германии в пределы СССР, мама находилась в саду среди своих цветов и со мной… на пятом месяце. В каком она была состоянии и что испытывала в эти минуты, когда услышала, нетрудно себе представить.

В начале войны отец уехал на Алтай готовить молодых солдат владеть оружием. В юности он учился в кадетском корпусе при дворе Николая второго. Пройдя основы боевых действий, в 1942 г. вместе с бойцами уехал на фронт. В своих письмах перед боем, в свободную минуту отец писал маме о своих переживаниях, беспокоясь о семье. Меня называл, не иначе, как Наточка. Папа просил маму покупать Наточке шоколадку и хотел чтобы она говорила мне — от это папы. Вслед за отцом на фронт «сбежал» мой старший брат Евгений, — как ему это удалось, никому неизвестно. До войны он учился музыке и подавал большие надежды, как музыкант. Отличник вызывающий у педагогов восторг своими блистательными ответами в области — литературы, географии, истории. А ещё была у Жени слабость — духи. Папа привозил их из командировок. Глава семьи души не чаял в своей супруге и добывал их всеми правдами и неправдами. Эти духи назывались «Кремль» фабрики «Новая Заря». Евгений тайком от родителей надушив кепку приходил в школу и весь класс и не только, ощущал их дивный аромат.

Маму потом в школу вызывали. Мои родные — отец, брат, как и многие, хотели вернуться в родной дом к семьям, детям, жёнам, но на их долю выпала другая судьба — они погибли защищая Родину. Мама, несмотря на потерю мужа и сына, никого, никогда ни о чём не просила. Но однажды от безысходности решилась. Наступившая зима была очень суровой. Уголь сестра заказывала на заводе, а вот дрова надо было добывать самым. Тогда мама обратилась к начальнику железной дороги, где последние годы работал папа, и попросила выписать ей дрова. Ответ был неожиданным: «Где я вам возьму дрова? Много вас тут таких ходят с протянутой рукой. Идите и собирайте щепочки на улице…». Да, ощущать себя вот такой, никому не нужной, приходилось моей маме, а потом и мне. Вспоминать этот период жизни я не стану, так как все его помнят; правда, все по-разному. Кому-то это время было манной небесной, а кому-то жалким существованием… Выживать ей с маленькой дочерью было тяжело, поэтому снова она пускала в свою жизнь людей, сдавая комнату оставшуюся навсегда свободной. Старшая сестра Нина работала на заводе. От тяжелого труда у неё отнимались ноги, и я хорошо помню, когда мама была занята чем-то, то Нина на коленях «подходила» к кроватке и выполняла мои просьбы; то я хотела пить, то ещё что-то, а то вдруг вспоминала, что у меня есть игрушка — моя единственная целлулоидная кукла, и мне хотелось играть. Эти моменты остались в моей детской памяти. Жизнь продолжалась. Мама больше не выходила замуж. Она до конца своих дней хранила память о муже.

Иногда, бывая в своём родном Новосибирске, я прихожу на улицу Крылова, где жили мои родители. Этого дома уже давно нет, но остались деревья посаженные моим отцом, и воспоминания о тех годах и людях тех лет, которые бывали в этом гостеприимном доме, где царила любовь, взаимопонимание, и прошли мои детство и юность.

Накануне Рождества

Из воспоминаний моей матушки, урождённой Анны Циклинской.
Записано дочерью Анны — Натальей Беломытцевой

Утро на Рождество начиналось очень рано. В семь часов уже все на ногах. Дом был большой, у каждого из нас своя комната. Прислугу иметь при себе мама не любила, а приглашала её только тогда, когда в этом была необходимость. Так вот, накануне Анисья Ефимовна позвала для подготовки к празднику женщину, которая уже много лет бывала в этом доме и исполняла все просьбы, если так можно сказать, и наказы барыни. Сама Анисья Ефимовна была прекрасной хозяйкой. К ней любили заезжать по четвергам на журфиксы, организованные для родных и близких. Готовила она отменно. Куличи и пироги имели какой-то особый вкус, и запах распространялся по всей округе. Ну, поговаривали соседи, значит будет праздник или гости нагрянут.

Сама же матушка выезды не приветствовала, и за ней частенько присылали извозчика, приглашая в гости. Рождество — особый праздник, поэтому за столом собиралась только её большая семья. У матушки было десять детей. Понятно, что появлялись они не сразу, но в этот год, оставшийся в памяти навсегда, нас было пятеро. Я часто бывала рядом с мамой на кухне, и меня за это прозвали «Кулинар». В свободное время очень много читала. Вспоминаю один курьёзный случай, запечатлевшийся в ранней юности. Мы всей семьёй бывали в гостях у двоюродного брата отца и накануне Рождества нанесли визит в этот гостеприимный дом.

У них была большая библиотека, и, пока не наступило время ужина, устроившись в уютном кресле, я стала читать роман