Оглавление

Введение

Привет!

Меня зовут Катарина. И я — Ведьма.

Да, самая настоящая современная ведьма. Ты можешь встретить меня на улице и ни за что не догадаться об этом, с виду я обычная женщина, но ты непременно обратишь на меня взгляд в толпе других женщин. Ты задержишься на секунду, что-то покажется тебе необычным, но ничего не поймешь, подумаешь что померещилось, и толпа, подхватив тебя, повлечёт дальше своим бурным потоком в сторону метрополитена, магазинных зазывал и зевак-туристов. Вечером ты придёшь домой, скинешь тесную обувь, плюхнешься на диван, и снова вспомнишь меня, ведь чем-то я запомнилась, твоим ощущением рядом со мной, не так ли? «Мистика какая-то», — хмыкнешь ты. И с этого момента мистики в твоей жизни будет становиться всё больше, в какой-то критический жизненный момент скепсис спадёт окончательно. И ты поверишь. Поверишь в то, что я есть. И есть нечто большее, чем способны видеть, слышать и осязать твои органы чувств.

Именно так в твою жизнь придёт Прозрение. И если ты читаешь эту книгу, оно уже происходит с тобой. Как когда-то произошло со мной.

Родилась ли я ведьмой? Да.

Знала ли я с самого начала об этом? Нет.

Эта книга про Путь. Точнее, про запутанные тропы. И про становление. Из неуверенной маленькой волшебницы в сильнейшую ведающую женщину.

Книга художественная (а может быть и нет), решать тебе и твоей вере. Я дала волю творческой искре, но и внесла много биографического материала. Сказка, ожившая в реальности — так бы я её назвала. По прочтении сделаешь выводы, которыми можешь поделиться со мной или сохранить в себе. Готовься к резким временным переходам, взлётам и падениям. Мутить на этих импровизированных американских горках не будет, можешь не бояться. Но очень многое раскопаешь до неизведанных ранее глубин. Очень многое пересмотришь под иным углом. Она будет тебя удивлять и шокировать (местами очень), пугать и успокаивать, направлять и озарять инсайтами. Не буду спойлерить, скажу одно: прежним человеком после прочтения ты уже не будешь. Перед тобой откроются более широкие горизонты. В книге мы погрузимся в запрятанные потаённые миры, загадки и фантазии, соприкоснёмся с мистикой и Тенью, дадим вдоволь поиграть демонам, но не будем спускать их с поводка, а то мало ли… Этих ребят надо держать под чутким присмотром.

Тебе уже не терпится отправиться со мной в увлекательное путешествие?

Чувствую, что да. Так наливай горячего вкусного чая (или глинтвейна), устройся поудобнее на диване, подложи под спину мягкие подушки и попроси чтобы пару часов тебя не трогали. Подари это время себе. Протяни мне руку. Доверься. Чувствуешь тепло? Чувствуешь уже что-то родное и знакомое?

Мы взлетаем в безграничное космическое пространство, которое называется Твой Внутренний Мир.

Глава 1.
Исходное знание

Посвящается моей матери, благодаря которой я посвятила жизнь творчеству и выросла человеком нестандартного мировоззрения.

Эпизод 1. Кровь — не водица

Молодая женщина в ситцевой сорочке бежала по длинному тёмному коридору, кое-где через тусклые грязные лампочки пробивался слабый свет. Местами лампочки перегорели и с них свисала паутина. Впереди за руку её тащила старуха, в платке и длинном коричневом платье. Старуха стучала изо всей силы в двери, на которых потрескалась и стала слезать некогда белая краска. Двери были закрыты. Часть из них — заколочены. Женщине становилось всё больнее, по её ногам стекала вода. Она резко остановилась, отдёрнув старуху назад. Облокотилась на стену, схватилась за большой живот и сползла на грязный пол.

— Ты рожаешь! — грозно крикнула старуха, — Рожаешь, мать твою! Просыпайся немедленно! Она сейчас умрёт!

Женщина открыла глаза. Полную луну, освещавшую палату, резко чем-то заполонило, и за окном послышался жуткий небесный грохот. Яркая вспышка озарила кровать с белым ситцевым бельём и огромное мокрое пятно на нём. Хлынул ливень.

«Она сейчас умрёт!» — пронеслось опять эхом в голове женщины. Она подхватила мокрый подол сорочки, с трудом сползла с кровати и, держась за стены, побежала в сторону дежурных.

Через 4 часа раздался громкий детский плач.

Ливень прекратился.

Испещрённая июльской засухой земля вздохнула с облегчением.

«Она нужна в этом проявлении» — старуха опять появилась перед женщиной под утро, в пробивающемся свете поднимающегося солнца между деревьями.

Женщина была изнемождена тяжёлыми родами раньше срока.

— Спасибо, бабушка! — еле шевеля губами произнесла она.

— Ты уже отблагодарила.

Старуха растворилась в тумане…

Эпизод 2. Исчадие тьмы и света

— Не смотри на меня своими ведьминскими глазищами! — пожилая дама, стоявшая рядом с бабушкой, зыркнула на 5-летнюю меня, которая вообще не понимала, зачем её притащили на вечернюю службу в храм и почему эта тётка такая злая.

Ещё раз подняла на неё свой недоумевающий открытый взгляд, тонкая кривая свечка в её руке потухла, тётка перекрестилась и, расталкивая локтями людей, выбежала из церкви. Я заплакала. Бабушка, не останавливаясь в распевании молитвы, прижала мою голову к своему бедру и провела два раза ладонью по волосам.

— К Меланье её надо отвезти, пусть та посмотрит, — на кухне в бабушкином доме за столом сидели три женские фигуры, основной свет не горел, их лица оттеняли свечи, фигуры разговаривали шёпотом. Но я слышала каждое слово.

— Она явно непростая, попроси завтра Сергея, пусть отвезёт её в Водолей. А Меланья сама разберётся, советы даст, — слишком громко шептала другая женская фигура.

На следующее утро никуда меня не повезли. Калитка в 7 утра заскрипела, и в дом с тремя плетёными корзинками вошла сама Меланья. Я уже сидела в пижаме на подоконнике и отгоняла взглядом собак от загнанного в угол уличного кота. Она зашла в мою комнату, поставила посередине комнаты табурет и зычным голосом, от которого я вздрогнула и отвлеклась от кота, приказала мне сесть.

Я молча повиновалась. Она обошла меня по часовой стрелке, потом встала сзади и положила руку на затылок. От руки меня словно пробило током, поднялись корни волос, и я почувствовала огненный жар, разливающийся по всему детскому тельцу. Голову закружило. Рука спустилась с головы на уровень грудной клетки. Меня снова пробило током. Меланья обошла меня опять вокруг, встала спереди, взяла за подбородок, я подняла взгляд и отдёрнулась. В её зрачках играло и переливалось всеми цветами радуги пламя.

— Отдайте её мне, года на два хотя бы, у меня хозяйство большое, прокормлю, ей надо сейчас быть со мной, здесь загубят дар, отдайте, — снова слышался громкий шёпот с кухни.

— Нет! — шёпот вдруг превратился в крик.

— Ну как знаете! — Меланья хлопнула дверью и исчезла за забором, возле которого на ветке дуба сидел спасшийся от собак кот.

Через неделю меня должны были забрать с каникул от бабушки. Лето подходило к концу. Я по любимой привычке сидела на подоконнике. На улице к вечеру непогодилось, дуб раскачивался от ветра, вода стекала сплошным потоком по стеклу. Периодически кухню озаряло дневным светом. Где-то в глубине дома гудел телевизор. А я, прижавшись лбом к холодному стеклу, рассматривала структуру капель. Вдруг вспышка света озарила дуб, и следом послышался хлопок, от которого заложило уши. По стволу дуба пошла огромная трещина и его стало клонить в сторону дома. Скорость падения увеличивалась. Я смотрела как заворожённая и не могла пошевелиться. Ветки уже касались крыши, ствол завис над окном и стоял громкий треск. Я смотрела на падающее дерево и не моргала. В ту же самую секунду траектория падения сменилась, и дуб рухнул на сараи, стоявшие справа от дома. Задребезжала посуда и стёкла.

Оторвала взгляд от окна.

За мной молча стояла бабушка с почему-то побелевшим лицом. Она перекрестилась и также молча ушла опять в зал.

Потом за мной приехали. Бабушка и мать очень долго и эмоционально разговаривали, пока я объедала сливу, сидя на нагретой августовским солнцем крыше гаража. Внизу дед распиливал остатки от упавшего дуба и что-то напевал себе под нос. С другого конца улицы к дому шла соседка, мне она почему-то была неприятна.

— Смотри, свалишься, ноги себе переломаешь, будешь знать и жить инвалидом! — крикнула она мне, открывая задвижку забора.

Я посмотрела на неё и ничего не сказала.

Она, что-то пробурчав, открыла калитку и споткнулась возле клумбы с пионами, подвернув босую ногу в калошах.

— Исчадие ада! — послышалось снизу.

И калитка закрылась.

— Не слушай этих мерзких завистников, ты — дитя света, — дед отложил пилу и поднял голову к сливе, прищуриваясь по-доброму от солнца.

Я спрыгнула с гаража, подбежала к нему и обняла.

— Катарина, иди собирай свой чемодан! У нас скоро поезд, — крикнула из окна мать.

Эпизод 3. Злые люди

Ребёнок лежал в колыбели и мирно сопел. Пожилая стройная женщина покачивала медленно колыбель ногой и параллельно читала книгу. В дверь позвонили. Она спустилась в коридор частного дома. У высокого старого дуба возле двери стояла грузная тётка, которая держала в руках кулёк. Тётка протянула его женщине:

— Надьк, слышала у тебя внучка родилась, вот ей вещи от моих внуков на вырост хочу передать.

— У нас всё есть, спасибо.

— Да возьми ты, пригодится! А то обижусь …, — тётка буквально впихнула свёрток в руки и спешно удалилась за ворота.

Женщина поднялась обратно в дом, развернула свёрток. Там были полинявшие колготки и штаны на ребёнка лет трёх. Она брезгливо поморщилась, завернула обратно, сняла с шеи крест, вложила его внутрь и запрятала всё подальше в шифоньер.

Время шло. Ребёнок рос.

Шифоньер требовал ремонта. И случайно обнаружился тот самый свёрток в глубинах полок. Развернув его, женщина громко ахнула, попятилась назад и, хватаясь за сердце, села на диван-книжку в углу комнаты. Между этих застиранных колгот лежал переломанный напополам крестик.

Она сгребла всё в охапку, выбежала из дома, скинула всё в глубокую бочку на заднем дворе и кинула туда зажжённый кусок бумаги. Свёрток вспыхнул, задымил чернотой и через 10 минут потух. Крестик так и не расплавился. Тогда она подняла его со дна металлической бочки, обернув руку тряпкой, зашла в дом, набросила на плечи синий дождевой плащ, надела цветастый платок и выбежала со двора.

— Батюшка, что это значит? Неужто наговор? Колдовство же чистой воды! Да как можно то? На ребёнка новорожденного такое делать?!

— Люди злые, и не время сейчас такое, они всегда злыми были, чужие радости поперёк горла встают, сюда ко мне приходят и свечки вверх тормашками ставят, — ответил ей священник, забирая остатки крестика и поглаживая его рукой, словно то было его чадо, — я помолюсь за ребёнка, не волнуйся, ступай домой.

Эпизод 4. Знакомство