Закрывая дверь, она подумала вдруг, что не знает, уезжает ли она сейчас из дома или домой возвращается.
Девочка печально качает головой. «Читающие девушки — плохие жены», — так говорит ее свекровь. К тому же у нее не будет времени на такие пустяки, добавляет она: ее ждет работа на плантациях сахарного тростника, где трудится ее будущий муж. Не считая того, что все ждут не дождутся рождения наследника.
Здесь еще широко практикуются внутрисемейные браки; они служат залогом мира внутри кланов и укрепляют связи, создавая иллюзорную гарантию того, что брак внутри одного и того же рода не повлечет за собой осложнений и раздоров. Нередки случаи, когда племянница выходит замуж за собственного дядю. Случается даже, что ради оказания уважения больному дедушке или бабушке, а также во исполнение их воли, заключается брак между двухлетним ребенком и младенцем нескольких месяцев от роду.
Как бы плохо ни жили эти люди, они не готовы отказаться от обычаев, унаследованных от предков. А ведь уже доказано, что детские браки способствуют сохранению «порочного круга бедности». Когда женщины рано выходят замуж, они производят на свет многочисленное потомство, которое им потом трудно бывает прокормить. Недостаток образования лишает перспективы дальнейшего развития не только их самих, но и их детей.
Без битья Лена ничего не добьется от этой малышни, возражает она. Их надо колотить, чтобы они слушались. «Ты должна их бить!» —настаивает она. То есть она не только разрешает Лене бить Седху, она благословляет ее на это. Остальные согласны и одобрительно поддакивают. Лена просит тишины и поясняет: у нее на родине учащихся не бьют. Там другие методы обучения.
Повсюду в стране тысячи девочек похищаются секс-мафией, а затем переправляются в Бомбей, в жуткий квартал Каматипура, где самая высокая концентрация домов терпимости в мире. Там их продают, избивают, порабощают. На знаменитой Фолкленд-роуд нередко можно увидеть двенадцатилетних девочек, помещенных в клетки: чем моложе товар, тем он дороже и тем более востребован. Они не получают жалованья, работают, как на конвейере, днем и ночью, годами напролет, в антисанитарных условиях, чтобы возместить цену, которую заплатила за них хозяйка притона, где они живут в заточении. Сексуальное рабство в сочетании с ужасным обращением, и на все это государство смотрит сквозь пальцы. «Рай для мужчин» — так иногда называют этот район Бомбея. Возможно, но в том, что он — «ад для женщин», нет никакого сомнения.
Школа обязательна везде, говорит она, и в Индии тоже. Она наводила справки, искала в интернете: существует соответствующее законодательство… Хозяйка жестом прерывает ее: здесь закон не играет никакой роли. Никто его не соблюдает, а силы правопорядка плюют на его применение. Будущее какой-то девчонки их не интересует. Вообще, судьбы девочек никого не волнуют. Безграмотные, порабощенные, всеми покинутые — в этой стране их никто не любит. Такова правда. Такова Индия, подлинная Индия, подытоживает она. И ни один путеводитель не посмеет рассказать об этом.
Нет страшнее проклятия, чем родиться неприкасаемой женщиной. Она сама может подтвердить это, как и каждая участница их бригады. Все они чудом спаслись, став жертвами чудовищного парадокса: прикасаться к этим девушкам нельзя, но насилуют их постоянно без зазрения совести. Младшей из них было восемь лет, когда в отсутствие родителей над ней надругался сосед. «Изнасилование здесь — это национальный вид спорта», — с горечью констатирует предводительница. И виновных никогда не наказывают: жалобам редко дают ход, тем более если пострадавшие относятся к низшей касте.
У нас говорят “далит”», — уточняет она. Неприкасаемых не любят, презирают. Она и сама перестала ходить в школу в одиннадцать лет из-за плохого обращения со стороны одноклассников и преподавателей, с которым ежедневно там сталкивалась. Она рассказала о постоянных нападках, унижениях. О том, как в соседнем штате Керала люди ее касты когда-то должны были ходить задом наперед с метелкой в руках и заметать собственные следы, чтобы другие люди, идя той же дорогой, не испачкали ноги. Да и сегодня еще им запрещается трогать растения и цветы, которые, как считается, завянут от их прикосновения. Повсюду далиты используются на самых грязных работах. И эти притеснения узаконены индуистской религией, которая отводит им низшее место в кастовой иерархии, делая их изгоями.
С родителями Лена держалась твердо. Она вела с ними невообразимые переговоры, торговалась, клялась возместить заработок каждого ребенка рисом, чтобы покрыть семье недостаток дохода. Странный торг — будущее ребенка против мешка риса, но она без зазрения совести шла на это. Все средства хороши, говорила она себе. В борьбе за образование нет недозволенных приемов. Она оказалась упрямой, отчаянно упорной. И вот сегодня дети здесь.