вдруг меня накрыла волна ощущений. Обрывок мелодии на замученном пианино в пабе: «Давай выкатывай бочонок, выше коленки, мамаша Браун, сегодня пляшем до упаду»[20]. Запахи пороха и масла пачули и тихое щелк-щелк-щелк старинного кинопроектора.
Это был вестигий. Даже не просто вестигий, а почти лакуна – очаг остаточной магии. Или, как говорит Лесли, чувство, когда кто-то ходит по твоей могиле. Здесь явно вершилась магия. Либо совсем недавно, либо какое-то время назад, но очень мощная.
