Если точнее, в глаза ему бросились две висевшие на стенах картины. На одной было изображено застолье. Видны были перекошенные лица участников торжества, дети, выглядывающие из другой комнаты… Другая картина изображала стол во дворе обычного дома. Вокруг стола сидели четверо мужчин и увлеченно забивали «козла».
Впрочем, имело значение не само изображение, не сюжеты, представленные на полотнах, а манера, в которой эти сюжеты были написаны. Яркие, хотя в то же время мрачные краски, общая угрюмая атмосфера, царившая на полотнах, делали эти картины легко узнаваемыми. Гуров понял, что видит перед собой картины художника Артюхова – те самые картины, о которых ему говорил Леонид Шмайлис.
– Приветствую вас, дорогой Лев Иванович! – услышал он голос хозяина кабинета. Мэр Княжевска стоял перед гостем, протянув ему руку для приветствия. А гость тем временем пялился на стены, не обращая на хозяина никакого внимания. Выходило неловко, и даже обидно. Гуров поспешил исправить эту неловкость и охотно пожал протянутую ему руку. Рукопожатие у мэра оказалось отнюдь не мягкое, а очень даже твердое, очень мужское.
