Подойдя к воротам, Злобыня Никитич протрубил в рог и потребовал принца. В одном из окошечек показалась бледная физиономия Раюмсдаля.
– Твари! Скоты! Псы смердящие!
– Будем считать, что переговоры начались… – вежливо отметил я. – Как тебе наш дракон?
– Сволочи! Мерзавцы! Негодяи!
– Мне он тоже понравился. Итак, прежде чем мы разнесем эту халабуду вдребезги, ответь нам лишь на один вопрос: зачем тебе понадобилось красть Лиону?
– Хамы! Холопы! Быдло!
– Понятно. А я-то думал, может, у вас любовь… Тогда отдай ее мне, пожалуйста, пока она у тебя еще не всю посуду перебила.
– Каторжники! Висельники! Уголовники!
– Правильно, чего тянуть – мы заберем эту улыбчивую красотку, и ты добавишь нам два мешка с золотом, чтобы мы ехали не оборачиваясь!
Принц окончательно обалдел от моей наглости и перешел от ругани к истерическому перечислению обид:
– Ты зачем мне крышу сжег, гад?
– Я мстю и мстя моя страшна!
– А папиных демонов зачем побил?
– Кролику кушать хотелось. Да не мелочись ты, один же остался.
– А на голову зачем плюнул? – взвыл, уже чуть не плача, Раюмсдаль.
– Это не я. Это Лия. – Я погрозил ей пальцем и пообещал: – Она больше не будет!
– Мы с папой тебя убьем, убьем, убьем!
– Так что ты решил насчет принцессы?
– Все равно убьем! Будем убивать медленно и мучительно. И тебя, и пажа, и рыцаря, и мужика этого, и черта, ой! Где же вы, паразиты, живого черта взяли?
