в конце XVIII века Европа практически столкнулась с безвыходными экологическими ограничениями. В Великобритании и Франции, в Дании и Пруссии, в Италии и Испании леса в предшествующие века исчезали с головокружительной скоростью, сократившись с 30–40 % от всех территорий в 1500 году до чуть более 10 % в 1800 году (для Франции этот показатель тогда составлял 16 %, для Дании 4 %). На первом этапе нехватку восполняла торговля дровами с регионами Восточной и Северной Европы, где на тот момент пока оставались леса, но вскоре ее уже стало не хватать. Аналогичное сокращение лесов в 1500–1800 годах наблюдалось и в Китае, хотя там этот процесс шел не столь высокими темпами, частью благодаря более значительной политической и экономической интеграции самых развитых регионов с внутренними территориями, где леса на тот момент еще сохранялись.
В случае с Европой справиться с этими ограничениями помогло открытие Америки, «треугольная» торговля с Африкой, а также торговые связи с Азией. Эксплуатация территорий Северной и Южной Америки, а также Антильских островов, на которые доставлялась рабочая сила из Африки, позволила производить сырье (в том числе дрова, хлопок и сахар), которые обуславливали прибыли колоний и текстильных фабрик, активно развивавшихся с 1750–1800-х годов. Помимо прочего, масштабному дополнительному развитию также способствовал военный контроль даже над самыми отдаленными морскими торговыми путями. Таким образом, снабжение рабов Антильских островов и территорий, ныне расположенных на юге США, финансировалось за счет экспорта текстиля в Северную Америку британскими фабриками, на которые, в свою очередь, с плантаций доставлялись хлопок и дрова