Глава 1. Послание из иного мира
Утро в лавке начиналось с тишины. Не с привычного щебета птиц или шелеста листьев — те звуки остались в том, прежнем лесу, что существовал до моста. Теперь поутру лавку окружало безмолвие, будто сама природа затаила дыхание, ощущая новые, чужие ритмы, просачивающиеся сквозь берёзовую арку.
Крапивка, как всегда, первой встала с рассветом. Она любила этот час, когда призрачные отсветы иных миров ещё дрожали в воздухе, но уже готовы были уступить место простому солнечному свету. Она налила воды в медный таз, чтобы умыться, и замерла, глядя на своё отражение. Та же рыжая чёлка, те же зелёные глаза. Но в них появилась новая глубина — отзвук умирающих и возрождающихся вселенных.
— Опять задумалась? — Раздался сонный голос с лежанки.
Лука потянулся, и его тёплая ладонь легла на плечо Крапивки стоявшей рядом. С толстой балки доносилось тихое постукивание — это Кириан деловито раскалывал клювом засохшие ягоды можжевельника. А на пороге, свернувшись клубком сладко посапывала Луна, подрагивая кончиком хвоста во сне.
— Просто… слушаю тишину, — улыбнулась Крапивка. — Она теперь другая. В ней столько голосов.
Она подошла к ящику с дарами, что стоял у порога. Он был полон диковинных вещей, оставленных странными гостями: здесь лежали сверкающие камни, свитки с непонятными письменами, засушенные цветы неземной красоты. Каждый предмет был историей, каждый — загадкой.
И сегодня среди этого богатства её взгляд упал на свёрток, которого она раньше не замечала. Он был туго перевязан тонким серебристым шнурком и лежал чуть в стороне, будто его кто-то осторожно положил, не желая перемешивать с другими дарами.
Любопытство заставило её развязать узел. Шнурок рассыпался в прах, едва она к нему прикоснулась. Внутри, на куске мягкой, похожей на кожу ткани, лежал пожелтевший свиток. Она развернула его. И мир перевернулся.
Сначала она увидела рисунок. Простой, ясный, выведенный уверенной рукой: капля росы на листе крапивы. Её крапивы. Той самой, что росла у порога и в тени, которой она появилась на свет.
Сердце ёкнуло, и забилось чаще. А потом её взгляд скользнул ниже, к строке, начертанной на языке её предков, на языке фей, который она помнила, но на котором почти не говорила.
«Когда миры истончаются, рождаются дети из слёз вселенной. Ищи исток росы — там ответ на первую боль».
Крапивка отшатнулась, будто обожглась. Свиток выпал у неё из рук и покатился по полу.
— Что такое? — встревожился Лука, тут же оказавшись рядом.
Он поднял пергамент, взглянул на рисунок, и его лицо вытянулось от изумления. Он не умел читать на языке фей, но символ был понятен без слов.
— Это… твой знак, — прошептал он. — Твоё рождение.
Крапивка кивнула, не в силах вымолвить слово. Глоток воздуха обжёг горло. Все эти годы она считала своё появление на свет красивой случайностью, капризом природы. А теперь… теперь ей в руки упало послание, которое называло это знамением. Слезой вселенной.
— Кто…, кто мог это оставить? — спросила она, и голос её звучал хрипло. — И почему сейчас? Почему, когда миры открылись, кто-то решил напомнить мне… о первой боли?
Она посмотрела на Луку, и в её глазах читался не страх, а жгучее, неутолимое желание наконец узнать правду.
— Может, потому что теперь ты не одна, — твёрдо сказал Лука, сжимая её руку. — И мы пройдём этот путь вместе. Куда бы он ни вёл.
