Давно еще Brunetiere, бывший ответственный редактор «Revue des deux mondes»[209], объявил, что наука себя исчерпала, но шли месяцы и годы, а наука была жива. Среди недолговечных человеческих деяний, пожалуй, только она одна имеет будущее.
Нелепо говорить, что все соткано из миражей, но смерть тоже не выход, поэтому продолжайте и дальше тешить себя миражами. Поначалу смерть представляется человеку далекой; напуганный, он отворачивается от нее. Затем он очерчивает вокруг смерти большой круг и с содроганием его обходит. Круг постепенно сужается, усталые руки человека начинают цепляться за выю смерти, и он встречается с нею с глазу на глаз. В зрачках смерти, говорил Майнлендер, мы обретаем покой. Завещая нам эти слова, Майнлендер в тридцать пять лет покончил с собой.
И в самом деле – смолоду человек может слыть красавцем, но только с годами станет ясно, умен он иль глуп. К тридцати-сорока годам наличие ума или его отсутствие запечатлится на физиономии. И если человек глуп, то о его былой красоте никто и не вспомнит. И наоборот: бывает, что внешность неказиста, но человек талантлив, и тогда при ближайшем знакомстве с ним о неказистой внешности забываешь. С годами высокие свойства натуры скрашивают даже внешнее несовершенство.
Два или три года назад этот оруженосец как-то заснул летним днем в служебном помещении. В это время вернулся с дежурства его напарник, человек, равный с ним по рангу. Сбросил с себя одежду, схватил бадейку и направился было к колодцу зачерпнуть воды, как вдруг приметил спящего и недовольно проворчал:
– Я стоял на посту, а ты тут дрых, не мог даже воды запасти. – Он пнул ногой подушку. Оруженосец вскочил.
– Если бы я не уснул, я принес бы воды. Зачем же пинать подушку? Этого я тебе не спущу! – И единым взмахом меча зарубил своего напарника. Наступил ему на грудь, подождал, пока тот испустит дух, и пошел к Отоне доложить о случившемся.
– Хотел покончить с собой, не сходя с места, но потом решил все-таки поставить вас в известность, – сообщил оруженосец и обнажил живот с намерением вспороть его.
Отона остановил его и отправился доложить Гонъэмону. Гонъэмон, только что вернувшийся из самурайского собрания, не стал даже переодеваться и в чем был поспешил доложить о происшедшем самому Тадатоси.
– Он прав, и незачем ему делать харакири, – сказал Тадатоси.
С тех пор оруженосец верой и правдой служил Гонъэмону.
Путешествие, даже когда оно длится всего один день, имеет любопытное свойство: туда едешь долго, обратно – быстрее.
Но ведь как бы ни прогрессировал мир, он никогда не избавится от старости, болезней, несчастий и бедствий. И восприниматься они будут все тяжелее, потому что тоньше станут нервы.
Европейцы говорят, что только у дикарей страх смерти отсутствует. Возможно, я и есть дикарь, по их понятиям, но я помню, что внушали мне в детстве родители: ты родился в самурайской семье и должен быть готов к харакири.
представляют собой энциклопедию самурайского быта. Читатель узнает из них, как одевался и причесывался средневековый воин, как лелеял свои острые мечи, каких правил придерживался на службе и в семье. Читатель словно присутствует на впечатляющей церемонии харакири – это зрелище не для слабонервных людей.
смерть неотрывна от жизни, думать о смерти – значит думать о прекращении жизни».
Воин, когда настает его час, много не ест. Но и на пустой желудок к важному делу не приступает.
- Басты
- ⭐️Романтика
- Огай Мори
- Танцовщица
- 📖Дәйексөздер