НА НОЧЛЕГ Я В ИЗБУ ПОПРОСИЛАСЬ…
На ночлег я в избу попросилась.
Полумрак, ни лампад, ни свечи…
Над вязаньем хозяйка склонилась,
Разговор не вязался, молчит…
— Как живешь без икон-то? —
Надо ж было с чего-то начать…
— Иль не веруешь в Бога?
Рубанула я ей сгоряча…
Тут лицо озарилось улыбкой:
— Не шуми, все в дому уже спят…
Занавеску с печи приоткрыла:
И крестом осенила ребят.
По лицу ее — отсветом блики,
И глаза теплой свечкой горят…
На меня с печки светлые лики,
Пять икон молчаливо глядят…
НАДО МНОЙ ЧЕРНЫХ КРЫЛЬЕВ КРУЖЕНЬЕ…
Надо мной черных крыльев круженье,
То врага неуёмная власть,
Боже Сил! Дай мне силы упасть,
Часть смиренья познаю в паденьи.
Воздохну: Боже Сил, как светло!
Надо мной белых крыльев паренье.
Познает мое сердце — паденье дано
Для паренья души — для смиренья!
ТИШИНА
Я живу в лесу среди сосен,
На границе земли и неба…
Тишина все печали уносит
И качает в своей колыбели.
Под покровом могучих дерев
Мой покой ничто не нарушит,
Я вхожу в безмятежья придел
И лечу изболевшую душу…
В КРАЮ ДЕТСТВА
В том краю, где колышутся ветром березы,
Где покой не нарушен пробуждением трав,
Где капелью весна борозду разморозит,
Первоцветам проталины нежно устлав,
В том краю, где оттает земля половодьем,
Где под снегом тепла заждались муравьи,
Я пойду босиком по отцовым угодьям,
По оттаявшим теплым комочкам земли…
Из проталин напьюсь влаги чистой и свежей,
К набухающим почкам щекой прикоснусь,
От раздолья весеннего сердцем разнежусь:
Никогда твоей волей, мой край, не напьюсь…
СОЛНЦЕ ПОСТУЧАЛОСЬ В СТАВНИ
Солнце постучалось в ставни,
Свет разлился по углам…
В деревянном доме старом
Быль и небыль пополам
Обживались с полувека,
Дом предания хранил,
Но с рожденьем человека
Небыль остужала пыл…
Сквозь прорехи паутинок,
По белесым лопухам,
Покидали дом старинный
Небыль с горем пополам…
ПАРЕНЬ Я НЕ ГОРОДСКОЙ…
В городских хоромах сложно,
За окном идет война,
Повзрослел и стал я строже,
Выпив горечи сполна…
Трудно выходцу деревни
Уживаться с суетой,
Прижимаюсь я к деревьям,
Парень я не городской…
Мне бы в чисто росно поле,
Да к родимой стороне,
Разомлеться бы на воле,
Да на мятной на траве
Распахнуться перед небом,
Раствориться в глубине,
Будто никогда и не был
На чужбине, на войне…
Мне скорей в деревню надо,
Чтоб зашлась гармонь тоской,
Стройным, мягким, чистым ладом —
Парень я не городской…
ПОД АРКАМИ ЦЕРКОВНЫХ СВОДОВ
Под арками церковных сводов
Стоит молитвенная Русь.
Печаль могучего народа
И неразгаданная грусть.
Под арками церковных сводов
Соборно молятся сердца.
И обагряется восходом
Глазурь на древних изразцах
Фасада церкви сельской, старой,
Где молится Святая Русь,
Где грусть извечная растает
В пасхальном половодье чувств…
В НОЧНОМ
Тихие воды качали
Россыпь полуночных звезд,
Осень премудро венчала
Лунной дорожкою плёс,
Что обнищал мелководьем,
Воды прозрачно чисты,
В них остужает смородина
Жгучий багрянец листвы.
В неге полощутся ивы,
Ночь расплескала туман
На серебристые гривы,
На лошадей гибкий стан…
Тихие воды качали
Россыпь полуночных звезд,
Все, о чем в детстве мечталось,
Здесь, в моем сердце сбылось…
МОЕЙ РУСИ
Я замру пред величием строгим
Вширь раскинутых пашен, полей,
Перед ветхим жилищем убогим
Опустевших твоих деревень.
Где о жатве печалится солнце
И туман над рекою повис…
Где бескрылый журавль колодца
Загляделся в небесную высь…
Нищета… Вечер сплел паутину,
Сумрак пал на речную косу,
Я больную тебя не отрину,
Я тебя на руках понесу.
ЛЮБОВЬ ДО ВРЕМЕНИ ТАИТСЯ…
Любовь до времени таится…
Зимою — под корой стволов
И в оперении синицы,
Что не покинула свой кров.
Сияет отблеском зарницы
На белых шалях деревень,
В зернистой маленькой крупице,
Прилипшей прочно на плетень.
Ей суждено весной открыться
Веселой бирюзой стволов,
Как возлюбившей волю птице,
Что отпускает птицелов.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Памяти моего отца
Я пойду весенней тропкой рано,
К предрассветной утрени поспев,
Ветер вешний мне напоминает
Сердцу близкий знаменный распев.
Спит округа, за зиму устала,
Обнажились пролежни земли,
Воды лечат раны снегом талым
От сугробов, что к реке сползли.
Над рекою, словно, подбоченясь,
Верный мой приятель — старый дуб
Внемлет тихо времени теченью —
Мудрый исповедник зимних дум.
Я весной вернулся с птичьей стаей,
Беглеца прости, не оттолкни,
Звонкою капелью, вешним граем
Ты меня, деревня, помяни…
ОБРАЗА РУСИ
Я пристально глядел на образа
Тех бурлаков, тянущих груз по Волге,
Которым чужды мира кривотолки,
Семьи голодной ближе им слеза.
Тем сладостней богатства бытия
Руси моей бурлацкая неволя,
Она жива и здравствует доколе,
Покуда лямку тянут сыновья —
Поэты — певчие всея Руси,
Художники, чьи не сгорят полотна,
И музыканты, что палитрой нотной
Творят, ей «Многолетье» испросив.
Светился на картине лик людей
(И пусть со мною спорят богословы)
Смиреньем с долей, радостью улова
Тех самых галилейских рыбарей.
ЖАРКИМ ДЕНЬКОМ…
Солнца блин на небе пышет,
Да распёкся докрасна,
Ласточки снуют под крышей,
Жарким летом не до сна:
Переждали дни ненастья,
Осторожны и умны,
Выдался денёк на сласть им:
На охоту, летуны!
Примостилась у порожка
Баба Дуня, где тенёк,
Пахнет сеном и окрошкой,
Тихнет ветра шепоток,
Уморил всех солнцепёк…
Я ЗАСЛУШАЛСЯ ПЕСНЕЙ ВЕТРА…
Я заслушался песней ветра,
Он мне пел о далеких странах,
А быть может, совсем не об этом
Пожелал мне поведать странник.
Я прислушался к нотам грусти,
Потаённо они звучали:
Все имеет исток свой и устье…
Есть в свободе моей печали:
Где отчизна моя, где стан мой?..
Кочевать мне по нраву, право…
Но когда я в дорогах устану,
Где залечивать буду раны?…
Мне прилечь бы с дождем на травы,
Отдохнуть бы от дум печальных,
Полюбил тишину… Как устал я…
И умолк собеседник мой тайный…
ДЕРЕВЕНСКАЯ МОЛИТВА
У крыльца дед сидит
В лаптях лыковых:
— Вот, дожил до седин,
Горе мыкаю…
Не сойти со двора
Со старухою,
По колено трава,
Совы ухают…
Вот и жизнь прожита,
Неулыбчива,
Все одно, маета…
Где лучина та?..
Мне б лампадку зажечь,
Да с поклонами,
Как отцы наши, лечь
Под иконами…
ТАМ, ЗА ДАЛЬЮ, ДАЛЬЮ ГОЛУБОЙ…
Там, за далью, далью голубой
Солна шар лучится огневой,
Над опушкой гибким коромыслом
Радуга цветастая повисла.
Там, за далью, далью голубой
Детства дом, далекий и родной.
С огорода сладко и так внятно
Слышен аромат полыни, мяты…
Там, за далью, далью голубой
С крыш сорвался мой конёк резной,
Полетел стрелой ко мне навстречу,
Я не стал ретивому перечить…
ДО ОСЕНИ — РУКОЙ ПОДАТЬ…
Лакает ночью рыжий месяц
Озёр парное молоко,
По водной глади с ветром вместе
Скользит неслышно и легко.
А звезды тихо хороводят…
До осени — рукой подать.
Туман укроет дол и воды,
Поблекнет золотая гладь…
Слакает ненасытный месяц
Остатки сладкой густоты,
И, осени поклон отвесив,
Сольется с золотом листвы.
И будет лето на исходе
Наивность теплых дней терять…
Закваской терпкою забродит
Опрелых листьев сыромять…
ОСЕНЬ-МОЛЧАЛЬНИЦА
Ждет молчальница в своём затворе
Перелёта серых журавлей,
Украшает золотым подзором
Кроны захмуревших тополей.
Стаи, по народному преданью,
Соберутся в Куприянов день,
Лептою прощальной состраданья
Тень набросит осень на плетень.
В тишине желанной, долгожданной
Не помянет всуе кипень вод…
И по небу мудрым подаяньем
Золото смиренья разольёт…
ПЛЫВЁТ ЛИСТОК ВНИЗ ПО ТЕЧЕНЬЮ…
Плывет листок вниз по теченью,
Плывет неведомо куда,
Не зная горечь отреченья…
Краснеют воды от стыда…
Шальной, не ведает урона
Разлуки с берегом родным,
Не важно, где его схоронят,
Милей ему свободы пыл.
С ветви, секирой отсечённой,
Не давшей доброго плода,
Сорвался лист и обречённо
Плывёт неведомо куда…
Презрел огонь он очищенья,
Не ставши пеплом для земли,
Воззри, душа, на скорбь прещенья,
Пылающей воде внемли…
ВЕТВИСТЫЙ ДУБ ПООДАЛЬ ЛЕСА…
Ветвистый дуб поодаль леса
В полуденной тиши дремал,
Под мглистым грозовым навесом
Он думы думал и хворал…
С детьми, бывало, наигравшись,
Из леса я к нему спешил,
Он был мудрей меня и старше,
Глубинки русской старожил…
Я без опаски вниз сорваться,
Держась за ветки, рвался ввысь,
Дуб усмирял: «Охлынь-ка, братец,
Корней поближе ты держись…»
Запомнился мне дуб ветвистый.
Советы в сердце схороня,
Остаться бы душою чистым,
Поближе бы — к своим корням…
СОГЛАСНО ВРЕМЕНИ ТЕЧЕНЬЮ…
Согласно времени теченью,
Отринет осень праздный смех.
Смиренно скинув облаченье
Листвы игривый лисий мех.
И вихрь ветров пройдется плугом
По тверди сонной колеи,
Подтянет лошадей подпругу,
Чтоб веселее воз везли.
Округ чернеет редколесье.
Не зарекаясь от сумы,
Вздохнет возничий: «Если б, если б…
Столь терпеливы были мы…»
И лист червлёный, бездыханный,
Падет на хлябь седых дорог,
Дабы воскреснуть без изъяна
Из-под колёс весенних дрог…
Я ПРОПИТАЮСЬ МОРОСЬЮ ОСЕННЕЙ…
Я пропитаюсь моросью осенней,
Меня приметив, ливни поостынут.
Раскроются причудливые сени,
Где, на траве качаясь, росы стынут.
Там расплетают ветры паутину
И трещины стволов туманы лижут,
Стекают смолы сочною патиной
На ствол сосны и рыжей краской брызжут.
Там тишина пришедшего обнимет,
Отхлынет боль — от гула городского —
Где сохнет недозревшая рябина,
Роняя гроздья с русскою тоскою…
НА ПОКРОВА
Не говори, что нет спасенья,
Поверь, душа, спасенье есть,
Ты посмотри на лес осенний,
Где затихает ветра спесь.
И обнаженный лес не чает
Спасти былую красоту,
Где осень, пригубив молчанье,
Туманом скрыла наготу…
Как древле чернецы на службу,
Встают смиренно дерева,
Скрестивши ветви полукружьем,
Под первый снег на Покрова.
ТИШИНА
Натянули ветра тетиву,
Лист в лесу истомился бессонницей,
Осыпая ночную траву
Золотыми с прожилкой червонцами.
Поутру будет солнце качать
Кудри сонных берез за околицей,
На рассвете отхлынет печаль
И молитвой душа успокоится.
Разольется нездешняя тишь,
Дол росою солёной умоется,
Заглядится на небо камыш
И ни словом со мной не обмолвится…
ГЛУХОМАНЬ
Был я молод и шел напролом,
Оголенные ветки хлестали,
Под ногами ворчал бурелом,
Лунный диск отдалялся и таял.
Ночь густела, ну, думал, пропал…
Отсыревшие спички в кармане…
Я обратно дороги не знал,
Все зарубки слизало туманом.
Сном забылся у ветхого пня
Утомленный седой глухоманью,
В ожидании светлого дня
