автордың кітабынан сөз тіркестері Моргенмуффель Делюкс / Гагенпоппен. Ням-ням, буль-буль и тык-тык
внучаток бабки.
Труселя́ с начёсом, пóбоку коньяк.
Осень наступила, я в трусах, ништяк!
Жопушка
Кто рано встаёт, тому никто не даёт. Ни сна, ни отдыха. Ни в голове, ни в том самом месте, которому легче, когда эта самая голова болит.
Реальность упорно проникает в наш мир. Перспективы, высшее образование и амбиции мелькают и стремительно исчезают за окном. Судя по проникающим из форточки ароматам, начинает веять прекрасным. Потихонечку становится ясно, что сегодня в очередной раз придётся туго. Но мы прорвемся! Ведь мы уже не ждём всё тех, кто похудеет, мы ждём, когда остальных разнесёт. Хорошего дня и лёгких оргазмов от жизни вам, друзья!
Бесит, когда холодно — мужское достоинство сразу же превращается в крохотный недостаток, но свечка под пятой точкой мотивирует сильнее, чем факел в руке. Хотя чего это я амикошонство развожу? Что это за бесцеремонное, неуместно-фамильярное обращение под видом дружеского? Это я не про вас, это я про то самое слово, визуализирующее для нас всех символ вечности. Потому что жопа это — жопа.
материальности мысли осознаешь: тем, что всё-таки дожил до этой поры, обязан исключительно алкоголю. Благодаря ему много что забыл, и у тебя есть достаточно того, что вспомнить, чтобы не включать телевизор бессонными ночами. Благодаря попыткам с ним расстаться растерял большинство друзей, добрую половину врагов нажил благодаря достоинствам, приходившим к нему на замену. На ум приходит что-то вроде: «Похмелье — двигатель творца! / Оно терзать его не может, / Творца похмелье, сцуко, гложет: / Не накатить ли слегонца?..» Хотя, в конце концов, ощущаться лучше «так» на позитиве, чем всю жизнь на «седативе».
Вот так смотришь, оцениваешь, задумываешься… Именно в этот момент обретаешь своё собственное патриархальное виртуалити.
Особенно явственно это ощущается в начале осени. В начале осени собственной жизни. Когда ты сам себе Патриарх.
Осень на пороге, я на стороже —
Труселя́ с начёсом достаю уже.
Труселя́ с начёсом у колен резинки
Их наденут вскоре Сашки, Машки, Зинки.
Труселя́ с начёсом, шарфики и шапки.
Вот теперь, что вяжут для
всё начинается, когда часы в голове бьют «тридцать восемь». Конечно, происходит это куда (лет на десять) раньше, но именно в тридцать восемь отчётливо понимаешь: исходя из того, что ни в тридцать три, ни в тридцать семь, Богу на небесах ты ни для чего не понадобился и здоровье твоё уже не то, бросаешь писать стихи, решаешь сменить цвет жизни с «синего» на «белый». Потихоньку втягиваешься, вытрезвеваешь, начинаешь интересовать ни на что уже давно не надеявшихся, но оставшихся отнюдь не «вопреки», близких и родственников. Устраиваешься на постоянную работу. И когда, окончательно придя в себя, смотришь на жизнь свою трезво, приходит осень.
Биоритмически осень — это такое время года, когда отрываешь голову от подушки за пять минут до выхода на работу, а мозг уже полчаса как самозащищается: «Ещё вставать или уже поваляться?» Осенью особо ценен день сексуальный — тот, который можно «до и от» провести, не вылезая из кровати, а потом ещё, может быть, довести себя и до постели.
Тогда же на грани матери