автордың кітабынан сөз тіркестері  Стратегия: Логика войны и мира

Эдвард Люттвак

Именно в таком контексте, с учетом неизбежного трения, нужно рассматривать всякое стремление к внезапности: любой парадоксальный шаг, предпринятый ради внезапности, с отклонением от самого легкого и простого хода действий, лишь повысит трение, следовательно, увеличит риск организационного поражения

Скажем, если противовоздушные ракеты стандартизуются по единственному шаблонному образцу ради существенной экономии за счет масштаба при их производстве и содержании и при обучении персонала, то итоговая экономия может оказаться очень большой в сравнении с производством набора ракет разных типов. Но на войне компетентный противник выявит эти стандарты, определит границы применимости типизированного оружия и постарается найти способы не попадать в зону его действия. У любого конкретного типа ракет будут минимальный и максимальный пределы высоты, а потому вражеский самолет может пролетать либо ниже, либо выше этих пределов. Да, ракета может оправдать свою стоимость, потому что самолет, летящий слишком низко или слишком высоко, не способен действовать вполне эффективно, но, вероятно, такого «виртуального истощения» противника будет недостаточно для достижения целей противовоздушной обороны (самолет все же может атаковать цель либо с малой высоты, либо бомбардировкой с большой высоты – пусть и не столь успешно, как с оптимальной средней высоты).

Кроме того, единственная стандартизованная ракета может оказаться уязвимой перед единственной и стандартизованной серией контрмер. Возможно, значительная экономия за счет масштабов производства единственного типа будет столь велика, что эту ракету и ее пусковой комплекс удастся заранее обезопасить от многих контрмер – скажем, скомбинировать различные способы наведения, дабы они автоматически сменяли друг друга. Но, поскольку для противника это все равно будет единственная мишень для контрмер, велика вероятность того, что сосредоточенные усилия позволят ему рано или поздно выявить слабые места такой ракеты.

Благодаря этому обеспечивается экономия не только в управлении, но и в основном капитале: объем инвентарного запаса для непрерывных операций можно рассчитать точнее, если используется меньше разновидностей машин, а не когда используется множество разнообразных механизмов в значительном количестве. Схожим образом, чем однороднее машины, тем более экономным становится обучение ремонтных бригад и операторов и тем выше вероятность, что они обучатся достаточно хорошо для того, чтобы трудиться должным образом.

Но Вторая мировая война быстро ее развеяла. Базука и все прочие реактивные гранатометы, внедренные к 1945 году, были почти мгновенно признаны тем, чем они в действительности являются: отличной моральной поддержкой для пехоты, которая до тех пор впадала в панику при одном лишь приближении вражеских танков; это оружие, чрезвычайно эффективное в лесах и джунглях (местность, едва ли пригодная для танков), а также в городах, если только танки не пожертвуют быстротой и натиском и не станут продвигаться со скоростью пешехода в сопровождении пехотинцев. Кроме того, конечно, это оружие в высшей степени подходит для честолюбивого героя, готового стоять насмерть под артиллерийской канонадой, обычно предваряющей танковую атаку. Он мог произвести единственный выстрел в танк с пулеметами, огонь из которых открывали задолго до того, как машина подходила на расстояние в сотню ярдов, пригодное для запуска ракеты. Разумеется, на полях реальных сражений такие дуэли были большой редкостью, поскольку танки воюют группами, прикрывая друг друга по мере продвижения. Вдобавок, как мы увидим, кроме тактической стороны в столкновении есть и другие, еще более благоприятные для мобильных бронированных сил.

Так, например, когда египетская пехота с успехом применила противотанковые ракеты против израильских танков в первые дни неожиданной атаки, положившей начало октябрьской войне 1973 года, много говорилось об их «революционном» воздействии на сухопутную войну. Громогласно утверждалось, что дорогостоящие танки устарели, звучали требования провести реформу, чтобы преодолеть консерватизм «танковых генералов» и тем самым сэкономить кучу денег. Мол, может ли танк, стоящий многие миллионы долларов, оправдать свою цену, если его так легко уничтожить противотанковыми ракетами, стоящими всего несколько тысяч долларов? (К слову, откуда вдруг возникла такая озабоченность силой Советской армии, которая в значительной мере зависела от своих танковых формирований?)

Очень быстро возникла новая «молодая школа», выдвинувшая заманчивую идею новой высокотехнологичной пехоты, вооруженной дешевыми управляемыми противотанковыми ракетами и призванной стать не только высокоэффективной, но и искушенной в обороне.

На самом деле ключевое новшество, сделавшее возможным появление противотанковой ракеты, было отнюдь не новым: химические ракеты с кумулятивной боевой частью впервые получили применение во Второй мировой войне. Ранее полагались на кинетическую энергию, позволявшую пробивать броню благодаря грубой силе, а ракеты с кумулятивной боевой частью выбрасывают высокоскоростной поток «металлического пара», способного прожигать самую толстую броню, и не нуждаются в дорогостоящих длинноствольных орудиях с противооткатными и подъемными механизмами, доставить которые к полю боя могут лишь большие и дорогие тягачи. Годится любой способ донести снаряд до цели, будь то ракеты, достаточно легкие для того, чтобы запускать их с рук, как в американской базуке, в немецком «панцершреке» и в повсеместно распространенном советском РПГ, или малое безоткатное орудие – и даже простой заряд, который бросают в танк.

Как мы увидим, в асимметричных столкновениях такие взаимные эффекты силового развития могут порой принести той или иной стороне больше пользы, чем исходная боеспособность, обеспечиваемая узкоспециализированным новым вооружением. Но если какая-либо страна всецело принимала реформистское новшество и сделала ставку на исходно сверхэффективные торпедные катера, вскоре ей предстояло обнаружить, что этого недостаточно.

Цели военных технологий куда менее расположены к сотрудничеству. А потому, едва на сцене появляется сколько-нибудь значительное нововведение, сразу предпринимаются усилия к тому, чтобы уклониться от его воздействия (отсюда тяга к не самым оптимальным, но более гибким решениям). Вот почему естественное стремление ученого к изящным решениям и инженерный поиск оптимальности часто терпят крах в парадоксальной области стратегии.

При конкуренции в производстве оружия в мирное время (во многом это производство одностороннее, вовсе не соревновательное) и особенно в период войны оказывается, что чем выше успех того или иного технологического новшества и чем острее вызванная им реакция, тем вероятнее, что будет задействован широкий набор научных решений в попытке выработать контрмеры. А это уменьшает вероятность того, что эти контрмеры удастся успешно предвосхитить.

вся область стратегии пронизана парадоксальной логикой

Возрастающая нехватка боеприпасов на линии фронта заставляла умолкнуть артиллерию, даже пехота испытывала нехватку во всем необходимом, поскольку расстояния между железнодорожными станциями снабжения и фронтом были слишком велики для кругового движения гужевого транспорта и немногих грузовиков в наличии. Железные дороги не справлялись с удовлетворением потребностей снабжения из-за острой нехватки подвижного состава, рассчитанного на русскую ширину колеи. В итоге зимнее обмундирование и смазочные материалы для холодной погоды остались в глубоком тылу, на отдаленных сортировочных станциях, потому что наивысший приоритет отдавался предметам первой необходимости – провианту, топливу и боеприпасам. В механизированных частях количество действующих танков, полугусеничных транспортеров и артиллерийских тягачей продолжало снижаться вследствие износа и отставания полевых ремонтных мастерских. К тому времени реквизированные у русских крестьян телеги сделались жизненно важным транспортным средством даже для панцер-дивизионов. В тылу между тем нарастало активное сопротивление партизан и советских солдат, поэтому полицейские задачи в тылу, сопровождаемые истреблением населения и конфискацией имущества, пришлось поручать тем подразделениям, которые могли бы помочь на фронте.