– Я ничего не понял, – нахмурился он, отстраняясь от нее, – ты была в Союзе этики, где меня чуть не четвертовали? Ты с ума сошла! Что ты сказала им? О какой правде идет речь?
– Я сказала лишь то, что их законы не имеют силы, если двое любят друг друга. Мы не виноваты в этом, Даниэль. Нельзя заставить человека ненавидеть другого. И нельзя запретить любить в небе или на земле, мы не подвластны этому. – Оливия закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Ты нарушил два правила, но одно вытекало из другого, поэтому надо устранить источник твоих ошибок, вырвав его с корнем. – Теперь она облегченно вздохнула: – Я вырвалась с корнем сама…
– О господи, – тихо прошептал сам себе Даниэль, почему-то вспомнив голубую орхидею, – Оливия, ты сумасшедшая…
– Я знаю. – Она засмеялась, притягивая к себе Даниэля, шепча в его губы: – И да.
Он улыбнулся, не понимая:
– Что «да»?
– Я выйду за тебя замуж, если твое предложение еще в силе.
