автордың кітабынан сөз тіркестері Дорожные записки (На пути из Тамбовской губернии в Сибирь)
Это была ночь севера, ночь, прекрасная по-своему, очаровательная только для питомца снегов и морозов.
К ним-то в Орел явился волжский удалец, донской казак Ермак Тимофеевич, с предложением воевать беспокойных соседей их.
Кто опоздал отправить свой караван в урочный час, тот должен дожидаться другой весны. Поэтому, говорят, и река названа Часовою, или Чусовою, до пермскому выговору. Разумеется, это несправедливо: название Чусовой принадлежало этой реке еще и тогда, когда не было на ней ни заводов, ни караванов, ни прудов на побочных реках ее. Название Чусовая взято из языка пермячского.
Приписывая своему герою чудесные деяния, сибиряки хотят освятить его именем всякую старинную вещь; и потому каждый из них, имеющий у себя старинную пищаль или какое-нибудь другое оружие, называет его ермаковым, и готов пожертвовать всем, чем вам угодно, чтобы только уверить вас, что ружье, валяющееся у него в пыли, было прежде в руках Ермака, или, по крайней мере, у кого-нибудь из его сподвижников.
я заметил, что жители ее более, нежели жители прочей России, сохранили в себе русского духа.
вот каменный столб с медведем и луком, — мы в Пермской губернии
Вот еще одно предание; из него увидите вы, что наши предки думали давным-давно о том, что недавно вздумали англичане. Это, впрочем, очень часто приходится замечать, как посмотришь на некоторые изобретения чужеземные: часто случается вспоминать, что это на Руси уже было изобретено, или, по крайней мере, задумано, Вот, например, давно ли у нас было столько шума о новом иностранном изобретении — артезианских колодцах: судили, рядили, а никто не догадался, что артезианские колодцы у нас существуют уже лет полтораста тому назад, если не больше. Где? — спросите вы. В Пермской губернии на солеваренных заводах: не угодно ли съездить да посмотреть? Там достают соленый рассол точно таким образом, как воду в артезианских колодцах… Да, если бы и нижегородское предание было справедливо на деле, то оно непременно вовсе бы уничтожило славу лондонского туннеля и французского инженера Брюннеля…
Осмотрев старинные церкви Нижнего и, сказать правду, найдя немного в них старинного,
Мы стали на краю Часовой горы, и что за виды открылись пред нами? Я не знаю, если ли в России что-нибудь подобное этому? Гора из-под ног ваших спускается вниз; она как будто хочет опуститься в Волгу; но белая стена крепости останавливает ее и, заградивши ей путь, смело взлетает уступами на ее вершину. Под вами спускается дорога в нижний город, а под нею, на обширном лугу, обсаженном деревьями, стоит одинокая церковь Симеона Столпника, осеняемая стеною крепости и башнями. Взор ваш переступает за крепость, и вот за зубцами ее расстилается Волга; она покрыта множеством барок; легкие лодки перерезывают ее в различных направлениях. Посмотрите на эту черту, так заметную в воде: это граница двух рек, слившихся вместе под Нижним Новгородом, но все еще спорящих о первенстве. Влево от нас виден почти весь нижний город, с его огромными домами, с его церквами и новою набережной; далее, переброшенный чрез Оку мост, окруженный целым лесом мачт…
За Тёшею лес, а далее, вправо, виднеются церкви Арзамаса, впрочем, не для близоруких.