автордың кітабын онлайн тегін оқу  Хрустальная пирамида. Часть 2

Гамиль Махмутов

Оглавление

ГЛАВА I

Друзья в армии часто называли его хитрым татарином. Они говорили это совершенно безобидно и с любовью. Редко можно встретить в нашем обществе человека с подобной способностью находить компромиссы и выгоды практически в любой ситуации. Бывало, ушлые ребята полагали, что облапошили этого татарина, но через некоторое время выяснялось, что это совсем не так — он приобретал выгоды намного больше, нежели они. Так, например, он мог договориться с сержантами о том, чтобы пойти в наряд вместо кого-либо. Казалось бы, в чём выгода тащить службу, пока другие отдыхают? Но он хитрец и приспособленец находил и здесь себе удобства. Те, кто стоит в наряде — ходят в солдатскую столовую отдельно от всех по времени, таким образом никто из старослужащих не мог его объедать, ведь это явление (как один из элементов дедовщины) было очень распространено в их воинской части. Но тут не все выгоды. Он ещё успевал добежать до соседней столовой, притвориться солдатом из другой части и пообедать повторно. Впрочем, какая выгода ещё может быть в армии?… Сигареты, конфеты, да ещё какие-нибудь принадлежности солдатского быта. Сигареты его не интересовали, сладости тоже в меру, принадлежности он добывал себе так же, как и остальные… К сожалению, в армии даже самые благовоспитанные воровали, чтобы выжить в этих условиях.

К немаловажным достоинствам этого парня можно отнести необыкновенно обаятельную внешность. Рифат (так зовут героя нашего рассказа) действительно имел татарские корни. Среднего роста, подтянутый, смугловатый, с красивыми чёрными глазами, и необычайно красивой улыбкой. Офицерам нравился этот татарчонок, и они достаточно снисходительны были к нему. Разумеется, не все, конечно же, однако, когда Рифат просил у них сигарету, отказать было сложно. При этом знали, что он не курит, и понимали, что ему, по всей видимости, нужно с кем-то на что-то обменяться. Ну как можно отказать этому хитрому и безобидному татарчонку.

Он ещё в школьные годы начал пускать в ход своё обаяние. Когда он улыбался на его щеках появлялись ямочки, которые будоражили не одно девичье сердце. Однако, стоит признать, что в отношениях с ними он был не очень опытный, поскольку боялся их, но весьма умело это скрывал. Впрочем, надо признать, он общался вполне открыто, но никогда не раскрывался полностью перед девушками. И несмотря на то, что друзья завидовали его успехам по этой части (по нему и вправду многие девушки сохли), он никогда ни с одной из них не имел серьёзных отношений, что тоже скрывал ото всех. Вероятно, это было связано с тем, что в самой природе этого парня отношения с девушками были чем-то святым и неприкосновенным; щепетильно оберегаемым и тщательно скрываемым от других. Тут так же необходимо добавить, что его сердце очень уязвимо и ранимо. Если он влюблялся, то по-настоящему и в полную силу, а расставание переживал очень болезненно и подолгу. Его эмоциональность и впечатлительность была так же обусловлена тем, что он во всех отношениях творческий человек. Рифат любил музыку, рисование, фотографию. Его талант был многогранен и проявлялся во всём. Ещё в пятом классе он научился хорошо рисовать персонажей из Диснеевских мультфильмов, благодаря чему влюбил в себя всех девчонок в классе и пользовался этим, списывая контрольные работы и домашние задания. В подростковом возрасте научился играть на гитаре, однако при этом стеснялся играть на людях. Чаще уединялся дома и подолгу не расставался с инструментом. Ему не нравилась резкая и ритмичная музыка, подобная той, какую играли в подъездах и на лавочках молодёжь. Он любил мелодичные мотивы, аккуратно перебирая пальцами струны, находя необычные и нестандартные аккорды.

В школе он учился с переменным успехом, в особенности в старших классах. Точные науки давались очень тяжело, тогда как гуманитарные приносили одни пятёрки. Физкультура так же была любимым предметом. Он был хорошо развит от природы и с лёгкостью сдавал все нормативы. Учитель физкультуры часто ставил Рифата в пример другим.

Однако не всё сладко было в жизни парня. Тот период оставил тяжёлые впечатления в памяти. Серьёзные перемены в жизни юноши начались именно в тот момент, когда его призвали в армию. Отец Рифата окончательно спился. Он и раньше имел пристрастие к алкоголю, но худо-бедно сдерживался, а когда сын оказался в армии — его было уже не остановить. Он хоть и не был дебоширом, а напротив становился очень добродушным, мать не могла терпеть это пьянство бесконечно. Она, несмотря на свой спокойный и покладистый характер, безуспешно пыталась вразумить своего мужа, которого, надо сказать, очень любила. Но тот, бесконечно обещая завязать с пагубным пристрастием, продолжал спиваться, заведя себе новых друзей с теми же интересами и качествами. Его выгнали с работы, что было вполне логично и закономерно, однако и это его не остановило. В конце концов он допился до того, что непоправимо испортил себе здоровье. Около месяца ходил с пожелтевшим лицом, а потом и вовсе скончался. Рифат служил в трёх днях езды на поезде от родного дома, и на похороны своего отца не попал. Но на неделю всё же приезжал на побывку. Мама Рифата очень тяжело переживала смерть супруга — без конца рыдала вечерами, с болью сознавая, что осталась практически одна; понимая также, что сын, когда вернётся, рано или поздно, тоже упорхнет из родного гнезда, чтобы создать свою семью. Она тосковала по тому времени, когда сын был ещё маленький, привязанный к родителям, а муж был не пьющим, работящим и иногда баловал цветами или подарками.

Когда Рифат вернулся из армии, он очень удивился тому, как изменилась его мама. Она сильно похудела, заметно состарилась, обзавелась новыми морщинами на лице и стала ленивее, пассивнее во всех отношениях. Эта её апатия ко всему сильно расстраивала Рифата. Он тщетно пытался ей помочь, чем-то увлечь её, но всё было бесполезно. Эта психологическая травма довела её до проблем с физическим здоровьем. Она стала часто страдать перепадами давления, учащённым сердечным ритмом. Рифат регулярно вызывал ей скорую помощь либо реанимацию, и в один момент она тоже скончалась в больнице, так и не сумев пережить смерть своего мужа. Рифат потом долго укорял себя за то, что он не смог хоть чем-то помочь своей маме, настоять на том, чтобы та серьёзнее отнеслась к своему здоровью и постоянно наблюдалась у врачей. Её разнузданность в отношении собственного здоровья привела к запущенным болезням и скоропостижной смерти. Рифат после с глубокой обидой вспоминал, как врачи с необыкновенным равнодушием сообщили ему о смерти матери, будто он и не сын ей вовсе.

В тот день он принёс ей фруктов и чистое бельё. Подойдя к медсёстрам, он спросил можно ли навестить больную. Одна из них уточнила фамилию и имя больной, затем, спустя пару минут, Рифат услышал, как одна из медсестёр, та, что была в соседнем кабинете, другой крикнула:

— Так это та, вчерашняя!

— А, я поняла, — ответила вторая. Затем одна из них принесла вещи и положила пакет рядом с Рифатом на скамейку.

— Проверьте: там халат, тапочки… — она немного задумалась, что-то вспоминая. — Ах да, там в пакете её часы и серёжки золотые.

Рифат сначала подумал, что мама передала это всё домой, и решил отдать медсестре пакет с чистым халатом, принесённым из дома и свежими фруктами, только что купленными. Он не мог даже предположить себе что-то иное, ведь мама ещё пару дней назад была дома и вполне здорова. Медсестра не поняла и удивлённо спросила:

— А это зачем?

После только сообразила…

— А вам что, разве не сообщили? Она же в морге. Она ещё вечером умерла, вчера. А кем она вам приходится?

— Мама, — отвечал Рифат в растерянности.

Это было для него сильным ударом. Он минут пять сидел в растерянности, в прострации, и только потом стал медленно соображать, что делать дальше.

Похоронить маму помогли родственники. Её двоюродная сестра взяла на себя организацию похорон и поминок. Так Рифат посетил места своего детства, где он проводил каждое лето на каникулах. Чувства его перемешались — тут и ностальгия, и боль утраты родного человека. В деревне ещё оставались дальние родственники, которых он увидел впервые за всю жизнь. Они выражали ему соболезнования, и говорили только на татарском языке. Рифат их совершенно не понимал, но, слыша родную речь, он ощущал необычное тепло. Сразу вспомнил себя маленьким, вспомнил своих бабушку и дедушку, общающихся на этом языке, вспомнил какие-то отдельные эпизоды своего детства, которые за столько лет уже напрочь позабыл.

Ощущение ностальгии было усилено вдыхаемым воздухом родных мест. Запах скошенного сена, запах дыма из трубы чьей-то бани, затопленной где-то неподалёку. Даже женщины и бабульки, которые пришли на похороны, по всей видимости, пользовались какими-то иными духами, нежели люди в городе. Все односельчане казались настолько родными, что каждого хотелось обнять, как члена своей семьи. Окружающие звуки отдельным слоем впечатлений ложились на его сердце. Тут слышался и шум трактора, доносящийся откуда-то с поля, мычание коров, блеяние овец, крики петухов и, опять-таки, родная речь, доносящаяся ото всюду. Здесь по-настоящему живая атмосфера в отличие от города, где всё наполнено техническими звуками и запахами. Рифат ощутил даже такое необычное в себе явление — когда двое мужчин почему-то бранились, не смотря на их озлобленные лица, эта брань всё равно веяла какой-то теплотой из-за звучания родной речи. Ему она казалась благозвучной в любом виде. Из детства он помнил, как возле дома на лавочках по вечерам собирались все бабушки с ближайших домов, некоторые приходили даже со своими табуретками, поскольку на всех мест не хватало, и рассыпали красиво родную речь словно бисер до самого позднего часа. Обсуждали всё подряд, но главными новостями были события в мексиканском сериале, что был сильно популярен в ту пору, а маленький Рифат, слушая бабушек, провожал своим взглядом вечернее зарево, которое подсвечивало на горизонте силуэт старой деревянной церкви соседней русской деревни. Родной край сплошь был усеян русскими и татарскими деревушками словно в шахматном порядке. Порою даже с одной точки можно было увидеть в разных краях и церковь и мечеть. Русские, татары, и чуваши могли вместе работать в одном колхозе, и для всех эта земля была родной. Здесь жили их предки, росли их дети и внуки.

Рифат в этот раз пробыл три дня в родной деревне. За это время он успел прогуляться по всем улочкам и памятным местам его детства: речка с висячим мостом, озеро на краю деревни, старая мечеть и родной дом, который теперь принадлежал чужим людям. Так случилось, что мама продала его, чтобы расплатиться с долгами, поскольку на отца в ту пору надежды уже никакой не было. Рифат с большим сожалением смотрел на родной домик, с болью сознавая утрату.

Теперь он остался совсем один. Конечно, есть друзья в городе, есть работа, квартира в конце концов. Но вместе с родителями он утратил нечто большее — он утратил часть своей жизни, неразрывно связанную с родными местами. Какая-то часть его сущности протестовала против сложившихся обстоятельств. Даже, пожалуй, вся его сущность. Было какое-то устойчивое ощущение, что его прошлое обнулилось, и это ощущение сопровождалось страхом — страхом перед будущим. Непроизвольно всплывали вопросы: кто он, каково его будущее, каково его предназначение, куда двигаться дальше и ради чего? Это чем-то напоминало барахтанье человека, не умеющего плавать и оказавшегося посреди моря в совершенном одиночестве. В конце концов кто он по национальности? Татарин? Так языка совсем не знает, и вырос среди русских. Может русский? Так на лице написано, что нет — смугловатость, разрез глаз, хоть и не сильно очевидно, но всё же… Имя в конце концов и фамилия очевидно же, что не русский. Можно, конечно, на всё это наплевать, и жить, как-нибудь барахтаясь, без какой-либо заморочки с собственной идентичностью, но скорее всего так не получится. Это надо вместе с прошлым тогда обнулить и собственную память. Она не даст смириться и успокоиться, а эта память она глубинная, где-то в подсознании. Он это особенно почувствовал, когда, гуляя по вечерним улочкам своего села, услышал, как из одного дома еле слышно доносилась музыка. Это была старая татарская песня, которую исполнял женский голос под баян. Рифат ощутил, как внутри всё сжалось и слёзы ручьём потекли из глаз. Он не мог себе объяснить это. Почему так происходит? Он же не знает эту песню. Может, конечно, и слышал в далёком детстве, но почему такая реакция? Всё объяснялось одним: глубинная память его сущности. Несомненно, он татарин, но какой-то не полноценный, не знающий языка, культуры, традиций. Чья в этом вина? Может, родителей, которые это упустили? Может, обстоятельства, которые заставили родителей уехать в город? Может, политика государства? Рифат обратил внимание, что село изменилось относительно того времени, когда он здесь был в последний раз. Появились дома коттеджного типа, по улицам больше не ходит стадо по вечерам, потому что теперь мало кто держит свою скотину. Колхоз стал можно сказать фермой, он принадлежит частным предпринимателям, а не народу, как в советское время. Работы на селе практически нет и очень много алкоголиков. Кто виноват в этом всём — государство или сами люди? Рифат не знал ответов.

ГЛАВА II

Поезд подъехал к казанскому вокзалу, и пассажиры с багажом тронулись медленно к выходу. Рифат выходить не спешил, он решил выйти последним из вагона. Дома всё равно его никто не ждал, и, честно говоря, пока не очень-то хотелось туда ехать. В квартире каждая вещь будет напоминать о родителях, опять нахлынут эмоции, тоска.

Наконец пассажиры вышли, и Рифат с единственной маленькой сумочкой через плечо, в которой лежали документы и немного денег, покинул вагон. Он пошёл бродить по вокзалу, разглядывая палатки с сувенирами и различными товарами в дорогу. Проходя мимо мелких кафе с быстрым питанием, он увидел выпечку и понял, что сильно проголодался. Отстояв небольшую очередь и дойдя до кассы, Рифат заказал себе пирожок со стаканчиком кофе. Однако, когда он полез в сумку за деньгами чтобы расплатиться, то был неприятно шокирован: у него пропал кошелёк. В ту же минуту у дверей в кафе началась какая-то возня. Рифат увидел, как молодой парень, с виду его ровесник, лихо расправлялся с двумя мужчинами постарше. Те двое явно были не местными. В кафе сидело немного народу, но зрелище увлекло абсолютно всех, было ощущение, словно все смотрели боевик с участием мастера восточных единоборств. В какой-то момент в чьих-то руках свернул нож, но воспользоваться им так и не успели. Молодой парень двигался настолько быстро и незаметно, что Рифат так и не понял, каким образом этот нож с грохотом улетел под скамейку никого не задев. Прошло ещё секунд десять, как один из двоих скрючившись лёг на пол, а второй оказался с круто вывернутой за спину рукой. Боец привёл его к Рифату.

— Верни сейчас же то, что украл!

— Я ничего не крал, — сказал было тот, но парень чуть сильнее надавил ему на руку, заставив вскрикнуть.

Пришлось выполнить требования. Вор свободной рукой вынул из своего кармана кошелёк и протянул Рифату.

— Проверьте, всё ли на месте, — обратился боец к Рифату.

Тот быстро выхватил свой кошелёк и стал проверять.

— Да всё в порядке, спасибо вам огромное! Я думаю, надо теперь милицию вызвать.

После этих слов продавец забеспокоился, и Рифат это заметил.

— Их обязательно нужно доставить в отделение для выяснения личностей, мало ли сколько людей от них уже пострадало. А вы, неужели ничего не замечали? — обратился Рифат к продавцу.

— Нет, нет! Я был занят!

— Странно! Я-то был спиной к ним, а у вас всё происходило на глазах. Я думаю, его тоже надо проверить, — обратился уже к бойцу Рифат.

— Брат, пожалуйста, не надо милиции! Хочешь я вас угощу бесплатно за счёт нашего кафе?

Рифат на это и рассчитывал, при том не столько для себя, сколько для бойца, спасшего кошелёк.

— Не нужны мне ваши угощения бесплатные, я теперь сам оплатить могу. Вы лучше его угостите за то, что он спас честь вашего заведения, — сказал Рифат указав на бойца.

— Конечно, я вас обоих угощаю! Только не надо милиции, ладно?

Всё это время вор стоял с вывернутой рукой за спиной, а второй стал медленно вставать, держась за отбитый бок и кряхтя. Боец резко и грубо развернул пленника и вытолкал его к выходу. Догнав второго, отвесил ему сильный пинок. Когда он выпроводил обоих, уже за дверями кафе дал им напутствия, что именно Рифат уже не слышал.

— Ну что, пойти вам навстречу? — обратился Рифат к продавцу. — Хорошо, так и быть, но с условием, что вы отблагодарите этого человека.

Тут вернулся боец и с укором посмотрел на продавца.

— А я ведь следил за ситуацией с самого начала, и точно уверен, что ты всё видел.

Тот ещё больше перепугался и побагровел от страха и стыда.

— Брат, пожалуйста, я сам испугался, поэтому не сказал ничего. Пожалуйста, я искренне говорю! Не надо милиции! Отвечаю, брат, я их не знаю!

Боец твёрдо смотрел в упор, тот, похоже, говорил правду.

— Вот, смотрите, угощайтесь друзья мои, сегодня для вас бесплатное меню! Вы мою честь спасли! — воодушевлённо и суетясь залепетал продавец, — Вот возьми самсу с мясом, брат!

— Я мясо не ем! — отрезал боец.

— Хорошо, хорошо! Выбирай, что хочешь!

Спустя пару минут Рифат и боец сидели за одним столом, а суетной продавец подносил им еду и чай, интересуясь комфортно ли гостям. Потом тут же убегал, чтобы не мешать и не раздражать.

— Бодро ты их, спасибо тебе огромное! Как тебя благодарить, я даже не знаю.

— Ты уже отблагодарил! Я с вечера толком не ел, — ответил Рифату боец и полез в карман.

Он достал паспорт, а оттуда фотографию какой-то девушки, сложенную пополам.

— Ты мне можешь очень сильно помочь, если скажешь видел ли где-нибудь эту девушку.

Рифат посмотрел на фотографию. Лицо девушки было симпатичное, но не знакомое.

— Нет, прости, брат, я её не видел.

— Жалко.

— Если я её встречу, то обязательно тебе сообщу. Скажи только, как тебя найти, если что?

— Да я целыми днями здесь нахожусь, на трёх вокзалах. Бываю у входа в метро, либо по вокзалам хожу, ищу её среди людей.

— Ясно, я обязательно тебя найду и сообщу. Меня кстати Рифат зовут.

— Руслан.

Парни пожали друг-другу руки. Знакомство это стало событием, которое, пожалуй, оба подсознательно ждали давно. Каждому из них не хватало дружбы, настоящей, мужской. У обоих привычный мир резко изменился, и каждый из них нуждался в дружеской поддержке. Довольно редко случается такое знакомство, когда оба испытывают друг к другу доверие. Рифат поделился своей историей, рассказав, что остался теперь совсем один. Руслан рассказал о себе. Парни обменялись телефонами: Рифат оставил свой домашний, Руслан в свою очередь номер соседки, поскольку не имел своего. На том и разошлись.

Руслан отправился дальше искать свою девушку, а Рифат вышел в город побродить по улицам и магазинам. Однако расстались они ненадолго. Спустя пару часов Рифат решил, что пора ехать домой и отправился обратно в сторону вокзала. Он шёл вдоль оживлённого шоссе и увидел вдалеке уже знакомую фигуру Руслана. Тот сначала шёл не спеша со своим рюкзаком на плече, потом остановился и стал куда-то всматриваться на противоположную сторону улицы. И вдруг он сорвался с места и побежал через оживлённое шоссе. «Он сумасшедший» подумал Рифат и стал с удивлением наблюдать за происходящим. Этот парень продолжал удивлять его. Поистине, отчаянный человек. На той стороне к остановке подъехал автобус. Рифат подбежал поближе, чтобы увидеть, чем всё закончится, но случилось то, что должно было случиться. Раздался скрежет тормозов, долгий сигнал клаксона, глухой удар…

Рифат своими глазами видел, как его нового друга сбил автомобиль. Зрелище по истине шокирующее. Не теряя времени, он бросился к скорой помощи, которую видел совсем недавно припаркованной неподалёку.

Врачи той скорой неохотно возились с каким-то выпивохой, которому стало плохо на улице. Подбежавший Рифат не стал церемониться.

— Бросьте вы этого забулдыгу, там человека машина сбила. Он известный каскадёр, в фильмах снимается, я узнал его.

— Где это? — всполошились врачи.

— Да тут рядом совсем, метров пятьсот.

Рифат, вытолкав нетрезвого гражданина, стал командовать бригадой скорой помощи, чем рассмешил водителя, тут же заслужив его расположение.

— Скорее, скорее! — торопил он врачей, помогая им сесть в карету, а сам прыгнул на переднее сидение, чтобы указать водителю дорогу.

Удивительно, но бригада скорой охотно слушались. Уж лучше спасать жизнь известной личности, чем возиться с дурно-пахнущим бродягой. Когда скорая подъехала к месту происшествия Руслан был уже без сознания. Рядом с ним сидела и рыдала девушка. Рифат узнал её. Именно она была на фотографии у Руслана. Нашёл-таки, но какой ценой. За дело взялись врачи. Рифат схватил девушку за руку и деликатно увёл её в сторону.

— Руслан мне о вас рассказывал. Кстати, это его!

Рифат быстро подобрал рюкзак, который лежал чуть ли не под автобусом. Затем он пытался отвлечь внимание девушки, но это не удавалось. Та почти не замечала Рифата, наблюдая за работой врачей.

— Пульс есть! Дышит! — раздалась радостная новость.

Врачи быстро и аккуратно погрузили тело на носилки и закатили в карету.

— Можно я с ним? Я его девушка!

— Давайте, только быстрее!

— И я поеду, я его друг!

— Вы его друг? — удивился водитель.

— А что тут такого?

— Давайте, давайте, живее! Какая теперь разница! — сказала врач, жестом указывая Рифату сесть в машину.

Всю дорогу до больницы Рифат отвлекал внимание девушки, мол, раз дыхание и пульс в порядке, то он обязательно поправится, парень крепкий, молодой. Он рассказал ей утреннюю историю, как они познакомились, как Руслан наказал воришек и как они вкусно позавтракали. Говорил он с юмором, но тихо, что б не раздражать врачей, но те сами дивились этим историям и испытывали уважение. Они понимали теперь, зачем была выдумана история про известного каскадёра и не осуждали за это Рифата. Тот, рассказывая свои истории, смотрел на девушку, на её заплаканные глаза и ему казалось, будто они уже очень давно знакомы. И Руслан, и его девушка казались ему какими-то близкими людьми. Это, конечно, очень удивительно, за одно утро столько событий. Раз такое происходит, значит судьба свела с этими людьми, значит, знакомство это — не случайно.

— Кстати, — вспомнил вдруг Рифат — в рюкзаке, как сказал Руслан, есть что-то очень важное для тебя, посмотри.

Девушка стала аккуратно открывать рюкзак. Рифат видел, как у ней и без того из раскрасневшихся глаз вновь засочились слёзы, когда она достала из рюкзака и открыла какой-то футляр с пирамидкой внутри. Видимо этот предмет многое значил для обоих. Затем она достала видеокассету, на которой маркером было подписано: «Жене! Обязательно к просмотру!» Она, кажется, догадалась, что там могло быть.

— Значит, тебя Женя зовут?

— Да, — сквозь слёзы улыбнулась девушка.

Скорая подъехала к больнице и следующие пара часов были самым мучительным ожиданием.

Затем врачи привезли Руслана в палату, переложили в койку и вышли к ребятам с неутешительным прогнозом: они сделали всё, что в их силах, но вероятность того, что он выживет очень мала. Ребята вошли в палату. Женя держалась до тех пор, пока медсестра, ставившая капельницу, не вышла.

И тут у девушки началась истерика.

— Что ты натворил, мерзавец! Куда же тебя понесло? Как мне жить-то теперь с этим? Влюбился в меня, в дуру такую! Вокруг полно красоток, а он… Ненавижу, сволочь!!! — кричала она, держа его руку и прижимаясь к ней щекой.

Рифат старался держаться, не выказывая свои эмоции, но предательская слеза проступила-таки и скользнула по щеке. Чем помочь девушке он не знал. Давящая обстановка сковала Рифата, он стоял не шелохнувшись. Что делать: выйти из палаты или утешить девушку? Он не понимал.

Наконец, он совладал с собой, подошёл к Жене.

— Прошу тебя, успокойся. Так ты ему не поможешь.

— А как же ему помочь? — отчаянно спросила она.

— Помолись! Попроси у бога помощи, — неожиданно для себя произнёс Рифат.

Это подействовало. Женя привстала и начала читать молитву, как это делают православные. Рифат опять оказался в неловком положении. Он не мог найти себе место. Она крестилась, а он просто стоял и смотрел.

— А ты? — спросила она его.

— Я не умею.

— Повторяй за мной.

— Я не могу, я мусульманин.

— Ну и что? Бог один для всех.

— Тогда по-своему, как сумею. Я знаю одну суру. Я иногда читаю её, когда бывает трудно.

— Хорошо. Конечно. Всё равно бог один, — сказала Женя.

Так они вдвоём стояли и молились шёпотом каждый по-своему, мусульманин и православная.

На соседнюю койку привезли ещё одного больного, тоже без сознания. Он лежал тихо и еле дышал. Лицо его было очень бледным. Рифат подметил, что Руслан выглядит куда более свежим, с румянцем на щеках. Он тихонько подошёл к медсестре и спросил, что с ним. Та ответила, что он выпал из окна третьего этажа.

За окном темнело, медленно наступал вечер. Женя время от времени подходила к Руслану и молилась, потом садилась за стол у окна и тихо сидела.

— Может принести поесть что-нибудь? — спросил Рифат.

— Я не хочу. Сходи сам поешь, а хочешь езжай домой. Я тут останусь, — ответила Женя.

— Я выйду на полчаса и вернусь.

Женя молча кивнула.

Рифат пошёл в поисках магазина или палатки с фастфудом, но в этом районе всё было незнакомо. Не известно сколько он прошатался, но, когда он вернулся, в палате что-то изменилось. Ещё в коридоре он услышал громкий храп, и это был очень плохой признак: так храпят перед смертью. Войдя в палату, он вновь увидел молящуюся Женю у постели Руслана, а храп издавал сосед. Рифат вошёл, положил на стол пакет с едой, купленной для Жени, и тоже стал читать свою суру. Рифат заметил, что лицо девушки было напуганное, видимо она сильно впечатлилась, услышав внезапный храп. Напряжённая обстановка спала, когда вошёл врач с медсестрой.

— Да, ну тут всё понятно! — грустно сказал врач, глядя на соседа Руслана. — Так, а что у нас тут?

Он посмотрел на Руслана, пощупал пульс, сделал слегка удивлённое лицо.

— А этот держится! Боец! Как-будто лучше стало! Ну-ка померьте-ка ему давление, — обратился он к медсестре.

Женя с облегчением вздохнула и мельком глянула на Рифата. Тот ей улыбнулся кивнув, мол, я же говорил, что всё будет хорошо. Женя хотела было тоже улыбнуться, но сдержалась, отведя взгляд. Боялась сглазить.

— Так, ребята. Кто-нибудь один останьтесь, а кто-то пожалуйста выйдете. У нас тут не положено дежурить целыми семьями, — заявил строго врач.

— Я останусь, — сказала Женя.

— Хорошо, а вас попрошу на выход! — обратился врач к Рифату.

— Да, конечно. Женя, держи меня в курсе, — сказал Рифат, направляясь к выходу. — И фрукты поешь, я купил немного.

Женя до позднего вечера не спала в надежде, что Руслан придёт в себя. Она отключила мобильный телефон, что бы тот не беспокоил и убрала его подальше в сумочку. Её мама пыталась дозвониться, но Женя умышленно не брала трубку. Сильная обида засела очень крепко. Именно мама настаивала на том, чтобы молодые расстались. Для неё было очевидным, что Руслан не тот, кто достоин дочери.

— «Пусть попереживает теперь немного, а утром сообщу обо всём, — подумала Женя. — В конце концов доля её вины тоже есть в произошедшем.»

Она смотрела на пакет с фруктами, лежащий на столе, но совершенно не хотела есть. О какой еде можно думать в такой обстановке? Она почувствовала, что совсем обессилила и глаза стали слипаться. За дверью из коридора то и дело доносились голоса медсестёр, за окном утихал вечерний город, становилось тихо. Она смотрела за тем, как дышит любимый. И вдруг её осенило: сосед притих. Он ещё недавно так громко храпел, а теперь — тишина. Она и не заметила тот момент, когда это произошло. Стало жутко. Она поспешно вышла из палаты и позвала персонал. Дежурный врач, осмотрев пациента, констатировал смерть. Тело полностью с головой накрыли покрывалом и почему-то ещё долго не забирали из палаты. Женя всегда жутко боялась покойников, но оставлять Руслана она тоже не хотела. Это обстоятельство сняло сон как рукой. Она вновь принялась читать молитвы, периодически вставала и подходила к койке Руслана, затем возвращалась к столу у окна и сидела со страхом поглядывая в сторону покойника.

Так она провела почти всю ночь не смыкая глаз, пока под утро, часа в четыре, наконец не увезли умершего. Женя настолько была утомлена, что не заметила, как уснула сидя за столом. Она не слышала, как вошёл врач с медсестрой, даже несмотря на то, что они довольно-таки громко разговаривали.

— Ну как там наш каскадёр?

— Давление космонавтское, как у здорового человека.

— Мне кажется он скоро придёт в себя. Удивительный случай!

— А что удивительного? У него все органы целы; руки, ноги целы. Так царапины мелкие.

— Да, но он сильно ударился головой. Видишь тут опухоль какая.

— Да, я видела.

— Если он каскадёр, то, наверное, успел сгруппироваться, когда падал, но всё равно вышло неудачно. Кстати, я вчера ещё обратил внимание на свежее ранение у него в спине, похоже на огнестрельное. Не так-то прост наш каскадёр. Может он и не каскадёр вовсе.

— Да нет, конечно! Мне вчера девочки сказали, что это друг его так назвал. А там бог его знает, кто он. Может бандит какой.

— Тише! — сказал врач сестре шёпотом, кивнув в сторону спящей Жени. — Наше дело лечить, а кто он, пусть милиция разберётся.

— Уже разобрались! — вдруг тихим слабым голосом сказал Руслан.

— Ух ты! Очнулся! Как себя чувствуешь? — обрадованно спросил врач.

— Голова болит, и сильно в туалет хочу.

— Помогите ему, — обратился врач к медсестре.

Та достала судно из-под кровати и откинула одеяло.

— Не надо я сам! — сказал Руслан и встал с кровати.

Пока он вставал у него выскочил катетер.

— Куда! Ну-ка лежать, больной! — скомандовал врач.

— Я быстро! — не унимался Руслан, окончательно встав с постели.

Он был в одних трусах и, прихрамывая, пошёл к выходу.

— Ты терминатор что ли? Если здоровый, марш домой тогда!

— Где туалет? — невозмутимо спросил Руслан.

— Тапочки хоть одел бы? Сестра, дайте ему тапки какие-нибудь.

— Да не надо, я быстро, покажите только где туалет.

Медсестра с недоумением на лице проводила парня.

Женя всю эту сцену проспала крепким сном, а врач в растерянности ходил по коридору держась за голову.

— Что за больной попался? Вчера при смерти лежал, а теперь носится в одних трусах по всей больнице.

Прошло минут десять, а Руслан всё не выходил из туалета. Медсестра побежала к врачу.

— Сергей Иванович, он закрылся и не выходит.

— Сейчас выйдет! — нервно ответил врач.

— А может ему плохо стало? — жалобно продолжила сестра.

— Чёрт бы побрал этого каскадёра! — сказал врач, громко топая по коридору.

Подойдя к туалету, он начал барабанить в дверь.

— Больной откройте! Откройте говорю, не то выломаю!

Дверь не сразу, но открылась и вышел невозмутимый Руслан. Пол туалета возле раковины был залит водой.

— Я просто немного душ принял, не могу же я в таком виде перед своей девушкой…

— Душ у нас в другом месте находится, ну-ка марш в постель, совсем что ли голову отбил? — начал уже хамить врач.

— Ну есть немного, вы же знаете. Простите меня, доктор.

В это время проснулась Женя. Увидев, что койка Руслана пуста, как и соседняя, она пришла в ужас. Неужели молитвы не помогли? Врачи же говорили, что ему стало лучше. И почему её не разбудили, оставив совсем одну в палате? Переполненная злобой и отчаянием, она твёрдым шагом направилась к выходу, и сильно толкнула дверь, которая ударила Руслана точно по носу.

— Дурдом, а не больница! — воскликнул врач, видя, как кровь из носа Руслана хлынула ручьём.

— Простите пожалуйста! — жалобно завопила Женя, не видя кто по ту сторону двери.

— Мало ему, ещё добавьте! — сказал врач. — Дайте ватку и перекись этому горе-каскадёру.

— Живой! Любимый, ты живой! — обрадовалась Женя, увидев Руслана, и крепко обняла его.

— Ну, если б ты чутка сильнее приложилась к двери, то точно бы кони двинул! — шутил Руслан, одной рукой держа нос, другой обнимая Женю.

Это были первые объятия после мучительной разлуки. Жене было наплевать, что она перемажется в крови, а Руслану уже плевать, что он в одних трусах перед любимой.

— В койку! — крикнул врач.

Молодые глянули на него с недоумением.

— Я имею в виду только больного, — уточнил, улыбаясь врач. — Марш на своё место!

— Ну пойдём, милая, мне надо тебе много рассказать.

— Пойдём, мой хороший.

ГЛАВА III

Выспавшись и позавтракав, Рифат отправился в больницу к Руслану. Последние события увели его внимание от собственного горя. Дома он не успел погрузиться в уныние и тоску: свой рассудок старался держать холодным. Успел лишь запереть родительскую комнату, чтобы не заходить туда, чтобы все вещи лежали на своих местах, как это было при матери. Так же Рифат старался избегать соседей, которые непременно начнут жалеть его. Не любил он ситуации, когда приходилось терпеливо стоять и слушать какую-нибудь тётю Клаву с её наставлениями, нравоучениями и соболезнованиями. Да, все они конечно хорошие и добрые люди, но эта доброта сейчас так не кстати. Он напротив отгонял прочь всякие мысли и воспоминания, взяв на себя миссию помощи новому другу, попавшему в беду. Рифат сообразил, что нужно позвонить по телефону, который дал Руслан и сообщить о случившейся трагедии. Трубку взяла соседка. Выслушав ахая и охая, она обещала передать всю информацию родителям.

В больнице Рифата не пустили к другу. Лечащий врач сказал, что больному временно было лучше, он пришёл в себя, даже вставал и ходил, не смотря на запрет доктора, но потом, спустя некоторое время, после того, когда его девушка уехала домой, он вновь почувствовал себя плохо. Сейчас больной спит и беспокоить его не стоит. Делать нечего, Рифат решил погулять по Москве и навестить друга чуть позже.

Когда он пришёл во второй раз, то застал интересную картину: в фойе, где ожидают посетители, Женя терпеливо и с достоинством выслушивала грубую речь одной зрелой женщины, которая была в компании солидного мужчины. По всей видимости это были родители Руслана. Женщина не особо стеснялась в выражениях, обвиняя во всём произошедшем девушку. Рифат, оценив обстановку, решил вмешаться.

— Здравствуйте! Так это вы мама Руслана? — спросил он у сердитой женщины.

— Я и что?

— Спасибо Вам и Вам — пожал он руку отцу Руслана, — за такого замечательного сына! Он настоящий герой! Он спас меня от хулиганов, не испугавшись их численного перевеса (их было пять человек), дрался как настоящий мужчина, и вернул мне кошелёк с огромной суммой денег, ничего не прося взамен! Удивительный человек и потрясающее воспитание! Теперь я знаю, кто его воспитал. Вы настоящие родители, которые привили сыну правильные ценности в жизни. Таких, как Вы родителей, пожалуй, и не сыскать в наше время.

Рифат выбрал образ воспитанного и образованного парня, может даже «ботаника» (очков жаль не хватало) решив, что в этой ситуации это должно сработать.

Мама Руслана и впрямь немного смягчилась, и начала таять.

— Я, ещё до этой ужасной истории с аварией, успел пообщаться с Русланом и считаю вашего сына очень умным человеком. А также считаю, что и девушку он себе выбрал стоящую.

— Да что вы говорите?! — начала было возражать Надежда Николаевна, но Рифат тут же перебил её.

— Прошу Вас, не разочаровывайте меня, не разочаровывайте! Я знаю: вы в ужасе от этой ситуации. Ваши эмоции вполне логичны и понятны мне, но разве это вина Жени? Поверьте мне, я хоть и молод, но много пережил в свои годы. У меня не осталось родителей, я сам себе предоставлен, но я не сломался. Мой жизненный опыт не даст мне пропасть, и я не дам пропасть теперь уже своему другу, который оказался в сложной жизненной ситуации. А ситуация очень сложная. Поверьте мне, если уж суждено им быть вместе, и они тянутся друг к другу, то это всё равно неизбежно. А разлука приведёт к новым отчаянным поступкам. Я лично уважаю выбор моего друга, зная какой он благородный и умный парень. И очень хочу, чтобы ему не пришлось пережить ещё какие-нибудь недоразумения. А Женя не виновата, что он полюбил её, она и сама его любит. Я это уже успел понять. Если бы вы вчера видели, как она страдала. Она всю ночь провела с ним в палате и читала молитвы. Это большое сердце. Возможно, именно её молитвы и помогли прийти в себя вашему сыну. А разлука случилась по причине беспокойства уже её матери, я это понял сразу. Сын ваш — боец, он хоть и благородный, но любит риск. А Женя скромная девушка, тихая и спокойная. Потому мама её так же бережёт, как и вы своего сына. Но из этих чувств родительских, чрезмерной опеки, выходят страшные недоразумения, которые и приводят к отчаянию молодых и тяжким последствиям. Помогите же им, пойдите на встречу, они это оценят, и счастливы будут абсолютно все! Все окажутся в выигрыше. Ну посмотрите на неё — разве она не хороша? Если вы её отвергните, то я займу место Руслана! — шутя и улыбаясь произнёс Рифат.

От такой речи у всех сквозь улыбки навернулись слёзы, даже у некоторых посторонних людей. Рифат произвёл впечатление, ведь многое он говорил искренне. Женя была удивлена артистизму и складной речи парня. Казалось бы татарин, а так хорошо говорит по-русски. Надежда Николаевна (мама Руслана) подошла поближе к Жене и обняла её.

— Прости меня моя девочка! Я очень напугана.

— Я тоже, Надежда Николаевна.

Тут вышел врач.

— Так, родители, можете навестить сына, только очень прошу, громко и эмоционально с ним не общайтесь. Он ещё очень слаб и ему нужно спокойствие.

— Я тоже пройду, можно? — попросила Женя.

Врач раздражённо выдохнул.

— Ну проходите.

Рифат тоже хотел молча проскочить, но врач его остановил.

— А вы куда?

— Я друг его.

— И что? Давайте тогда ещё пригласим друзей-подруг, и устроим вечеринку! У нас же не больница развлекательный клуб!

Рифат отступил, поймав на себе взгляд Жени, которая сожалела, но ничем не могла помочь.