автордың кітабынан сөз тіркестері Черный ящик Дарвина: Биохимический вызов теории эволюции
ископаемые переходные формы, хотя можно было бы рассчитывать на то, что мы их найдем, что существует множество замечательных явлений в органических формах, на которые «естественный отбор» не в состоянии пролить свет [25].
Похоже, что уже более века этот спор остается неразрешенным. Всегда находятся эрудированные и уважаемые ученые — от Миварта до Маргулис, — которых не устраивает дарвинизм. Очевидно, что либо вопросы, поставленные Мивартом, остались без ответа, либо полученные ответы удовлетворили не всех.
Прежде чем продолжить, отметим очевидное: если опросить всех ученых в мире, подавляющее большинство ответит, что не сомневается в дарвинизме. Но ученые, как и все мы, формируют свое мнение во
только по теологическим причинам. В 1871 г. один из критиков Дарвина, Сент-Джордж Миварт, перечислил свои возражения, и многие из них поразительно похожи на те, что выдвигают современные критики:
Претензии к дарвинизму можно суммировать следующим образом: «естественный отбор» не справляется с объяснением зарождения и начальных стадий полезных структур. Он не объясняет сосуществования очень похожих структур различного происхождения. Есть основания полагать, что специфические различия могут развиваться внезапно, а не постепенно, что у видов есть определенные, пусть и разные, пределы изменчивости, что отсутствуют некоторые
самоорганизации — тенденции сложных систем образовывать определенную систему:
…Дарвин и эволюция — насколько верен этот взгляд? Или даже — адекватен ли он? Я считаю, нет. Дело не в том, что Дарвин ошибался, а в том, что он ухватил лишь часть истины [23].
До сих пор у теории сложности было мало сторонников и много критиков. Джон Мейнард Смит, у которого Кауффман учился в аспирантуре, указывает, что в этой теории слишком много математики и мало реальной химии [24]. Претензия обоснованна, однако Смит не предлагает решения проблемы, которую обозначил Кауффман, — происхождения сложных систем.
В общем, теория Дарвина встречала сопротивление с момента публикации — и не
выражала недовольство, а другая — непонимание. Биологи заявили: если математик утверждает, что для того количества мутаций, которые понадобились бы для появления глаза, прошло недостаточно времени, то ему стоило бы перепроверить цифры. Однако математики сомневались, что дело в их ошибках. Один из них сказал:
В неодарвинистской теории эволюции существует значительный пробел, и мы считаем, что пробел такого рода невозможно преодолеть с помощью современной концепции биологии [22].
Стюарт Кауффман из Института Санта-Фе — один из ведущих сторонников «теории сложности». В двух словах, он утверждает, что многие особенности живых систем являются результатом не естественного отбора, а
предпосылки к их возникновению практически неизвестны [19].
В течение многих лет математики жаловались, что цифры дарвинизма попросту не сходятся. Специалист по теоретической информатике Хьюберт Йоки утверждает, что необходимая для зарождения жизни информация не могла появиться случайно, и предлагает считать жизнь данностью, как материю или энергию [20]. В 1966 г. ведущие математики и эволюционные биологи провели симпозиум в Институте Вистара в Филадельфии, потому что организатор, Мартин Каплан, услышал «довольно странную дискуссию между четырьмя математиками… по поводу сомнений относительно дарвиновской теории эволюции с точки зрения математики» [21]. На симпозиуме одна сторона
времени. Но разве к этому должна сводиться великая теория эволюции? [17]
Джерри Койн с факультета экологии и эволюции Чикагского университета выносит неожиданный вердикт:
Мы пришли к неожиданному выводу, что у неодарвинизма не так много доказательств: теоретические основы и экспериментальные данные в подтверждение теории слабы [18].
А генетик Джон Эндлер из Университета Калифорнии размышляет о возникновении полезных мутаций:
Мы много знаем о мутациях, и все же они остаются «черным ящиком» эволюции. Новые биохимические функции, по-видимому, редко появляются в процессе эволюции, а
[гены], которые явно изменчивы в природных популяциях, не лежат в основе многих крупных адаптивных изменений, в то время как те [гены], которые составляют основу многих, если не большинства, крупных адаптивных изменений, очевидно, не вариативны в природных популяциях [16] [Курсив Д. Макдональда].
Австралийский эволюционный генетик Джордж Миклос размышляет о пользе дарвинизма:
Что же в таком случае предсказывает эта всеобъемлющая теория эволюции? Учитывая горстку постулатов, таких как случайные мутации и коэффициенты отбора, она предсказывает изменения в частотах [генов] с течением
Неодарвинистский синтез оформился уже примерно 50 лет назад. В рамках определяемой им парадигмы было проведено множество исследований. Однако успехи теории ограничиваются незначительными эволюционными деталями, такими как адаптивное изменение окраски мотыльков, в то же время на самые интересующие нас вопросы — например, как вообще появились мотыльки — эта теория ответить не может [15].
Генетик Джон Макдональд из Университета Джорджии обращает внимание на парадокс:
Результаты исследований генетической основы адаптации последних 20 лет привели нас к великому дарвиновскому парадоксу. Те
недовольны не только занятые поиском костей палеонтологи. Ряд эволюционных биологов, изучающих целые организмы, задается вопросом, как дарвинизм может объяснить их наблюдения. Английские биологи Мэй-Вань Хо и Питер Сондерс жалуются:
надежду на излечение генетических — и не только — заболеваний.
Но понять процессы — не то же, что понять их изначальные причины. Мы можем предсказывать движение планет Солнечной системы с невероятной точностью, однако вопрос о происхождении Солнечной системы, а именно — как образовались Солнце, планеты и их спутники, до сих пор вызывает споры [1]. Одно дело — знать, как работает то или иное явление, и совсем другое — понимать, откуда оно взялось.
Видя, как наука постигает природу, люди решили, что она может — и даже должна — объяснить происхождение природы и жизни. И подавляющее большинство образованных людей более ста лет принимало предположение Дарвина о том, что жизнь можно объяснить естественным отбором в условиях