Любой из нас твердо убежден, что его поведение и убеждения сугубо индивидуальны, разумны и не зависят от внешних причин, и любой готов представить серию объяснений, что его поведение согласуется с этими принципами. Более того, такая же аргументация спонтанно придет на ум наблюдающим за поведением ближних со стороны.
4 Ұнайды
Такой вопрос заставляет задуматься, почему во время войны мы не слышим его чаще от церкви. Вряд ли можно сомневаться, что очень многие люди, чье отношение к церкви никоим образом не является неуважительным или враждебным, испытывают определенное беспокойство, когда слышат, как она энергично защищает ведение войны и ее правоту. Люди чувствуют, несмотря на убедительные доказательства обратного, что существует глубоко укоренившееся несоответствие между войной с какой бы то ни было целью и Нагорной проповедью; когда им говорят, что это священная война, они не могут не вспомнить, что немцы говорят то же самое. Возможно, они считают, что оправдание войны – в конце концов, дело политиков и государственных деятелей, и что церкви было бы более уместно пытаться сделаться, насколько возможно, проводником добра, а не пытаться излишне оправдывать войну.
2 Ұнайды
Если рассмотреть животных с сильно развитым головным мозгом, обнаружится, что развитие разума хоть и не ослабляет инстинктивный импульс, но видоизменяет его, увеличивая число реакций, которые он использует. Интеллект, так сказать, не делает своего обладателя менее зависимым от инстинктов, а предоставляет способность реагировать широким спектром способов. Реакция теперь не ограничивается одной проторенной дорогой, а может следовать разнообразными путями; однако нет причины полагать, что сам импульс стал слабее. Принимать косвенность реакции за ослабление импульса – фундаментальная ошибка, грозящая всем исследованиям психологии инстинкта.
2 Ұнайды
Здесь предполагается, что ощущение невообразимой сложности и разнообразия человеческой деятельности реже, чем принято думать, возникает из прямого наблюдения, а чаще – из фактора интроспективной интерпретации, который можно назвать своего рода антропоморфизмом.
2 Ұнайды
Если бы официальная машина во всех основных частях была хотя бы в меру проникнута человеческим духом и использовалась как средство объединения людей, а не как двигатель морального разрушения, это могло бы иметь неисчислимую ценность для укрепления морального духа.
2 Ұнайды
Агрессивная или защитная формы были приняты большей частью первобытных народов. История коренных жителей Северной Америки и Австралии предоставляет примеры этих двух типов почти в чистом виде. Агрессивный тип достаточно полно представлен народами, выигравшими от развала Римской империи. Эти северные варвары показали в действии совершенную форму общества волчьего типа. Идеалы и чувства, воплощенные в их сагах, понятны только тогда, когда человек осознает их биологическое значение. Это было общество волков, неукротимых в агрессии, но не приспособленных ни к какой другой деятельности. Они были невероятно храбры и возвели жестокость и насилие в религию.
1 Ұнайды
Нас предупреждали, что «унижать» Германию значит просто толкать ее на подготовку к отмщению и подкреплять ее веру в высшую ценность военной силы.
1 Ұнайды
Волки объединяются для атаки, овцы – для защиты, пчелы же объединяются для всех действий и чувств в своей жизни.
1 Ұнайды
если верить столетней репутации прусского солдата, немцы, возможно, были менее развиты в человечности, чем другие европейские народы.
1 Ұнайды
Нынешняя европейская война – громадных масштабов пример того, какую цену приходится платить человечеству за то, каким образом в обществе оцениваются умы и темпераменты.
1 Ұнайды