Оглавление

ЮЛЯ

В полуночной темноте, на отшибе города N, посреди пустыря стояло двухэтажное здание из серого кирпича, а кругом — тишина. Лишь только проливной дождь лупил по трухлявым деревянным окнам старого детского дома, словно настаивал пустить его внутрь. В коридорах детского дома свет погасили уже давно, от чего серое здание со стороны смотрелось ещё более мрачным.

Лишь маленький кусочек письменного стола в кабинете директора освещался тусклым светом одинокого фонаря с улицы.

Рядом со столом стояла юная девушка, одетая в темно-зелёные штаны широкого кроя с множеством карманов по бокам и застиранную футболку, которая когда-то была белой. Сверху её плеч была накинута поношенная тёмно-серая кофта с капюшоном, а за её спиной висел увесистый рюкзак, сильно оттягивающий её плечи.

Девушка явно куда-то торопилась. Стараясь не натворить шума, чтобы никого случайно не разбудить, она плавно открывала каждый металлический ящик, ища то, ради чего пришла сюда так поздно.

— Не понимаю, что им ещё от меня надо? — бурча себе под нос, девушка рылась в ящиках с документами, словно енот в мусорном баке. — Я закончила одиннадцатый класс, мне семнадцать лет! Да, согласна, я ещё не совершеннолетняя… — разговаривала сама с собой светловолосая девушка. — Но я имею полное право получить свои документы, чтобы подать их в другое учебное заведение!

Юная девушка надеялась поступить куда угодно, где студентам выдавалось общежитие, лишь бы не жить здесь.

Эту семнадцатилетнюю девушку зовут Юля, и она — воспитанница детского дома, где прошло всё её детство, если это вообще можно было назвать детством. Вся её жизнь от самого рождения была наполнена насилием, издевательствами, унижениями и несбывшимися мечтами.

Юля не помнит, как оказалась здесь, ведь она была ещё совсем крошкой. Как сказали ей воспитатели, родители отказались от неё ещё в родильном доме. Юлю, вместе с другими отказниками, перевели в дом малютки, а затем уже сюда — в этот ужасный детский дом.

Своих родителей Юля не знала, но верила, что когда-нибудь её родная мать решит все свои трудности, из-за которых она пошла на такой ужасный шаг, как написать отказ от собственного ребёнка, и придёт за ней, чтобы забрать.

— Ещё годик, и она придёт за мной… — думала Юля. Но проходил год, два, три… семнадцать… Но никто не приходил.

Несмотря на разрушенные надежды, насмешки сверстников, жестокое отношение воспитателей на протяжении многих лет, Юля не озлобилась на этот мир, не стала жестокой, как большинство её сверстников, не потеряла веру в прекрасное.

Юля оставалась доброй, наивной и честной девочкой, которая считала, что не бывает плохих людей — бывают те, кому просто не хватило любви.

Самой огромной Юлиной мечтой было встретить свою родную маму. Второй, не менее большой мечтой, было поскорее покинуть детский дом. Больше всего на свете Юля хотела хотя бы раз почувствовать себя кому-то нужной, почувствовать себя в безопасности, почувствовать себя дома.

Сначала Юля надеялась, что её удочерит какая-нибудь семья или просто возьмёт на воспитание, но чем старше она становилась, тем тусклее была её вера в это.

Девушке довелось познать закономерность: чем старше ребёнок, тем меньше шансов найти ему семью. Проблемные подростки никому были не нужны. После того как Юле исполнилось двенадцать лет, она перестала мечтать о приёмной семье. Она начала мечтать об окончании школы, чтобы поступить в педагогический университет на факультет физической культуры и спорта.

Юля очень хотела стать детским тренером. Нельзя не отметить, что для этого у Юли были превосходные данные!

С самого детства у девушки было завидное здоровье, выносливость и физические способности, любой спорт давался ей проще простого. На уроках физкультуры в школе она по всем нормативам обходила самых сильных мальчиков в своём классе и даже выигрывала районные соревнования, где участвовали одни лишь парни.

Но даже эта потрясающая уникальность стала одной из основных причин насмешек завистливых сверстников. Юлю оскорбляли, издевались, грязно обзывая обидными словами. Сравнивали её с мужиком, норовя то и дело взглянуть, что она прячет у себя между ног. Подобные выходки сверстников послужили одной из главных причин Юлиной ненависти к платьям и юбкам.

Сравнение с мужчиной в отношении Юли было объективно неуместно. Юля была весьма миловидной: с правильными чертами лица, среднего роста, стройной фигурой и пшеничными, слегка подвивающимися волосами до плеч.

Так симпатичная, смелая девушка, благодаря своей скромности, доброте и талантам, стала изгоем в жестоком мире под названием «детский дом».

По законам детского дома считалось, что если дружить с тем, кого считают изгоем, значит, самому стать изгоем. Безусловно, этого никому не хотелось, каждый пытался усидеть на своём стуле, поэтому у Юли никогда не было друзей.

Юля считала себя ненормальной, свои таланты воспринимала как наказание, а свои необычные способности, о которых сама узнала пару лет назад, и вовсе скрывала от других.

Этим июнем Юля с горем пополам сдала выпускные экзамены в школе и уже месяц пытается добиться у директора детского дома получения своих документов для дальнейшей подачи в высшее учебное заведение. Однако по непонятным для девушки причинам ей всё время в этом отказывают, находя при этом нелепые отговорки.

Юля начала воспринимать это как издевательство со стороны начальства детского дома, когда узнала, что другим детям, которые, как и она, хотели поступать в этом году, уже всё давно выдали и даже написали рекомендации. Юле начало казаться, что всё это делается специально, чтобы она не успела подать документы и её не приняли ни в одно учебное заведение, вынуждая её ещё целый год жить под их мучительным надзирательством. Вот только зачем? Юля этого понять не могла.

Разбираться во всех причинах у девушки не было времени, поэтому она решила поступить радикально — выкрасть свои документы и будь что будет! Всё равно она больше не планировала оставаться здесь ни на один день.

— Буква Ка… Ка… Ка! — тихо, но с нарастающим раздражением в голосе, шептала себе под нос Юля, роясь в ящике с личными делами, отсортированными по алфавиту.

— Каталов, Кузнецова, Купоросов, Кудряшов… — освещая серые папки фонариком от кнопочного телефона, зачитывала фамилии Юля.

— Да где, блин, Калинникова?! — разозлилась Юля, так и не отыскав папку со своим именем.

Юля убрала со своего лица светлые пряди волос, что непослушно выбились из завязанного хвостика на затылке. Взглянув на письменный стол, стоявший за её спиной, девушка обратила внимание, что поверх всех бумаг лежала развёрнутая светло-серая картонная папка с тряпичными завязками. Точно такая же, как были в ящике с личными делами других детей.

Юля аккуратно приподняла папку, чтобы взглянуть, чья фамилия указана на обложке.

— Калинникова!? — от неожиданности вздрогнула Юля, и её серо-голубые глаза округлились от удивления. Она не могла понять, почему именно её дело лежит развёрнутое на директорском столе, но, не скрывая радости от своей находки, начала спешно проверять наличие всех необходимых ей документов для того, чтобы покинуть это злосчастное место.

Продолжая освещать фонариком документы, Юле на глаза бросилось слово «Приказ». Юля хоть и не разбиралась в формальностях, однако, по её мнению, документ с таким названием вряд ли должен быть в списке абитуриента. Девушка осторожно вытянула листок с этим названием из общей кипы бумаг, и, прочитав содержимое, её лицо стало белее листа с приказом.

— Не поняла… — тихо, едва шевеля бледными от ужаса губами, Юля медленно присела в директорское кресло. Не веря своим глазам, она ещё раз всмотрелась в документ, держа его дрожащими руками перед собой.

«Приказываю. Перевести воспитанника детского дома №73 — Калинникову Юлианну Владимировну, 1992 года рождения, — под наблюдение в городскую психиатрическую больницу имени Ляхова для прохождения дальнейшего лечения в стационаре до полного её выздоровления.» — прочитала вслух Юля, надеясь, что уши её смогут услышать иное значение нежели прочитали её глаза в первый раз. Но этого не произошло. Сердце остановилось, девушка на миг забыла, как правильно дышать.

— Я не понимаю, за что они со мной так? — единственное, о чём могла в ту секунду подумать блондинка.

Она сидела в директорском кресле, дрожащими руками держа приказ, и не понимала, что ей делать дальше. Если минутой ранее Юля была уверена в своём плане — бежать из детского дома и поступать туда, где дают общежитие, — то сейчас, будучи несовершеннолетней и находясь под опекой детского дома ещё в течение целого года, она понимала, что единственное поступление, которое ей светит, — это поступление в комнату с мягкими стенами и решётками на окнах.

На памяти Юли такая практика в детском доме была достаточно распространённой — отправлять неугодных воспитанников на лечение в психиатрическую клинику, откуда уже никто живым и в здравом уме не возвращался. Но Юля никогда бы не могла и подумать, что такой добрый, бесконфликтный человек, как она, может тоже попасть в этот список «неугодных».

— Так вот почему они тянули так долго с документами! — Юля наконец-то нашла ответ на свой главный вопрос последнего месяца. — Они готовили для меня бесплатное проживание с трёхразовым питанием и весёлыми соседями… Очень здорово, — тяжело выдыхая, прошептала себе под нос Юля.

Неожиданно громкий удар молнии с раскатами грома за окном привёл девушку в чувства. Вздрогнув от испуга, она мгновенно начала собирать все документы обратно в папку.

— Теперь мне точно нужно бежать отсюда! — думала девушка. — И уже не просто из детдома, а из города в принципе!

Юля быстро запихивала все документы, что попадались ей под руку, в свой потрёпанный рюкзак, в котором и так не хватало места из-за сменной одежды и запасов еды и воды. Девушке пришлось распихать личный дневник, ручку и телефон по боковым карманам своих штанов, чтобы всё остальное могло уместиться в её матерчатый рюкзак.

Девушка накинула тряпичный капюшон кофты себе на голову, в надежде, что он хоть как-то спасёт её от проливного дождя. Она залезла на подоконник и, не открывая окна, глубоко вздохнув, задержала дыхание, а затем прошла сквозь окно, словно его там и вовсе не было.

Её необычная, а точнее сказать, сверхъестественная способность — был навык проходить сквозь стены и другие материальные предметы. Эту способность в себе Юля раскрыла всего пару лет назад, и ей совершенно было непонятно, от чего это произошло и почему. Однако в одном Юля была уверена точно: говорить об этом никому нельзя!

Свою тайну Юля держала в строжайшем секрете. И лишь единственный её друг был в курсе всего, что происходило с девушкой с самого детства, — Блокнот. Так звали самую обычную тетрадь в клеточку, выполняющую обязанности личного дневника, с которым Юля делилась абсолютно всем.

Спрыгнув с первого этажа здания, Юля огляделась вокруг. Убедившись, что её никто не заметил, громко выдохнула и со всех ног побежала в сторону новостроек через песчаный пустырь. На улице был настоящий погодный апокалипсис. Её подранные палёные конверсы буквально за считанные секунды промокли до самых штанин. Остановившись перед пустой дорогой, разделяющей пустырь и новый микрорайон девятиэтажных домов, Юля обернулась назад в последний раз.

Темные деревянные окна детского дома, через пелену дождя, казались ей бездонными пустыми глазницами огромного монстра, который жаждал проглотить её, возвращая обратно в мучительные многолетние страдания. На миг Юле даже показалось, что здание начало приближаться. Юная девушка ринулась вперёд на другую сторону дороги, забыв убедиться в отсутствии машин на проезжей части.

В такой сильный ливень на улице не было никого. Никого, кроме Юли и догоняющих её страхов. В голове девушки молотком отдавались беспокойные мысли, что кто-то мог за ней проследить, что уже вот прямо сейчас кто-то из детского дома звонит в милицию и заявляет о её исчезновении. Убеждая их, что пропала не просто воспитанница детского дома, а особо опасная, психически невменяемая персона. От чего её будут искать с собаками по всему городу, перекрывая все выезды из города, и тогда она уже не сможет никуда уехать.

Эти мысли гнали её, как овцу, до самого двора девятиэтажек. Остановившись между ржавым гаражом и трансформаторной будкой, Юля огляделась вновь по сторонам. Не заметив ничего странного, девушка просунула свою тонкую руку в груду камней и достала оттуда металлическую банку из-под кофе, которую когда-то утащила в одном из подъездов. Ранее эта банка была всего лишь пепельницей, а теперь это было настоящее ценное хранилище. Открыв пластиковую крышку, она достала из банки целлофановый пакет, в котором прятала все свои заработанные деньги, что удалось накопить за полтора года работы промоутером возле одного ночного клуба. Обрадовавшись, что её деньги никто не нашёл и они в полной сохранности, Юля положила пакет с деньгами в один из многочисленных карманов штанов.

Юля была вынуждена хранить свои заработанные деньги здесь, под камнями за гаражом, чтобы местные парни из её детского дома не потребовали свою долю, как это было принято «на общаг».

По законам детского дома, каждый, кто получил хоть сколько-то денег, честным или нечестным путём, должен был уплатить немалый процент так называемым «старшакам». А если добровольно этого не делал, то тебя избивали и отнимали уже не часть денег, а все деньги. В добавок, те же «старшаки» рейдом периодически обчищали комнаты других ребят, проверяя у них наличие сбережений. А найдя хоть что-то интересное, забирали себе. А после — избивали того, кто утаил от них еду, сигареты или деньги.

Вернув теперь уже пустую ржавеющую банку обратно в камни, Юля сполоснула руки под дождевой водой, хлещущей во все стороны из водосточной трубы. Затем снова с опаской огляделась по сторонам и со всех ног побежала в сторону автобусной остановки. Дождь не успокаивался, городские ливневки не справлялись, и вся проезжая часть была похожа на бассейн. Добежав до крытой автобусной остановки, Юля внимательно изучила расписание автобусов, которые шли до автовокзала.

— Через полтора часа??? — возмутилась она вслух.

Такое длительное ожидание автобуса девушку совершенно не устраивало. За это время, по её мнению, с ней могло произойти что угодно. И находиться столько времени вблизи детского дома было крайне неразумно. Ей ничего не оставалось, как просто идти вдоль дороги по направлению маршрута автобуса — так она хотя бы немного отдалится от чудовищного места.

Дорога была абсолютно пустой, не было ни машин, ни людей. Юля не спеша шла вдоль проспекта, при каждом шаге ощущая, как противно хлюпали её мокрые кеды. Ей хотелось поскорее оказаться на автовокзале — в тепле, где можно согреться, купить себе чебурек с горячим чаем, поспать и, конечно же, купить билет на ближайший автобус до столицы.

Пройдя две с половиной остановки, Юле показалось, что дождь начал стихать, хотя на самом деле девушка просто начала к нему привыкать.

Идя в своих мыслях по выстроенному маршруту, сквозь шум дождя, девушка услышала странное гудение у себя за спиной. Обернувшись, она увидела, что это тарахтела старая «Волга» белого цвета. На крыше автомобиля была тускло мерцающая шашечка такси, а боковые пороги и двери покрыты толстым слоем ржавчины и сквозными дырами, словно их прогрызли мыши. Девушка посторонилась, но дребезжащий автомобиль начал прижиматься к обочине, сбавляя скорость.

— Залезай, подвезу! — крикнул ей мужчина лет пятидесяти пяти на вид, высовывая нос из едва приоткрытого окна.

Юля, не останавливаясь, помотала головой и продолжила идти дальше, стараясь не обращать внимания на водителя, чтобы тот поскорее проехал вперед. Но белая «Волга» настойчиво сопровождала её дальше.

— Ты же заболеешь, дуреха! Садись, кому говорю! Отвезу куда тебе нужно, — говорил он, посмеиваясь над упрямой девчонкой.

— У меня мало денег, я дождусь своего автобуса… — пожала плечами Юля, понимая, что такси сейчас слишком дорогое удовольствие с её текущим бюджетом и предстоящими расходами в столице.

Юля никогда в жизни не пользовалась услугами такси — для неё это была роскошь для богатых, к числу которых она явно себя не относила.

— Не переживай, много не возьму! — усмехнулся таксист. — Мне больно на тебя смотреть!

— Да мне неудобно как-то… — остановившись напротив таксиста, замешкалась Юля, мучаясь в сомнениях.

— Поееехали! — противно похихикал он, с трудом дотягиваясь до ручки задней двери, открывая её перед девушкой.

Мужчина был толст, усат и не слишком опрятен. Но не промокшей до самых костей Юле было судить человека по внешности. Ей жутко хотелось скорее попасть в тепло, а мужчина так настаивал, что девушке пришлось сдаться.

— Спасибо! — сказала Юля, закрывая за собой тугую дверь машины. — Я и правда уже начала замерзать, — добавила, растирая ладони друг о друга.

— Еще бы! — хмыкнул таксист, поправляя свои пышные усы. — На дворе хоть и лето, но погодка явно не по сезону.

Мужчина, взглянув на продрогшую девушку через зеркало заднего вида, тут же увеличил мощность автомобильной печки.

— Спасибо за заботу, — робко улыбнулась Юля. — Мне на автовокзал дальних рейсов, пожалуйста.

— Это же другой конец города! — возмутился мужчина, будто пожалел о своём предложении подвезти.

— Наверное… — пожала плечами Юля, убирая свой промокший рюкзак на резиновый коврик за водительским креслом.

Чувствуя себя неловко, Юле не хотелось замочить своими вещами расписной ковер, которым было покрыто всё заднее сиденье, и тем самым вызвать ещё большее раздражение со стороны толстяка.

— Мдаа… — недовольно протянул таксист, почесывая затылок. — Ну ладно, поехали, — добавил он, поправив съехавший берет.

— А сколько это будет стоить? — переживала Юля по поводу стоимости поездки. — У меня совсем немного денег.

— Как по бензину выйдет… На месте разберёмся! — переключив заедающий рычаг скоростей, ответил мужчина и машина тронулась с места. — Но ты не переживай, я много не возьму! — мужчина вновь взглянул на девушку через зеркало заднего вида, будто наблюдая за ее реакцией.

Белая «Волга» с тарахтением начала набирать скорость. Автомобильные дворники с неприятным скрипом быстро елозили по лобовому стеклу из стороны в сторону, смахивая струи дождя. Внутри салона держался неприятный запах, от которого Юлю начало немного подташнивать. Запах был смесью сигаретного дыма, бензина и старой кожи, которая обтягивала сидения автомобиля. Однако главным виновником этого аромата был давно не стираный советский ковер, впитавший в себя все запахи, что только мог.

— Куда же ты на ночь глядя собралась? — поинтересовался мужчина, приглушив шансон по радио.

— Мне нужно в Москву, — кратко ответила Юля, которая вовсе не хотела ничего рассказывать незнакомцу, а врать ей удавалось всегда с большим трудом.

— Откуда такая спешка, что аж пешком шла под проливным дождём? — усмехнулся мужчина, будто что-то подозревал. — Сейчас даже собака не выйдет на улицу.

— Зачем ему это? — подумала про себя Юля. — Простое любопытство? Или он как-то связан с моим детдомом?

— Не хочешь отвечать? — прервал Юлины размышления толстяк, наблюдая за ней через всё то же зеркало.

— У меня дедушка умер, — девушка соврала первое, что пришло ей в голову. Дедушек, как и бабушек, у Юли не было, поэтому ей было не жалко их похоронить в диалоге с таксистом.

— Получается, ты тут живёшь, а дед твой в Москве? — назойливый таксист не умолкал.

— Я здесь учусь в техникуме строительном, а большинство родственников да, в Москве живут, — врала, как могла Юля.

— Далеко ты от общежития строительного техникума забралась… — Юля увидела в зеркале отражение его масляных серых глаз, которые словно усмехались над ней.

— Так каникулы сейчас! — усмехнулась в ответ Юля и для полноты картины добавила: — Я ночевала сегодня у своей подруги, она живёт в новом ЖК недалеко от остановки, где вы подобрали меня.

Таксисту было интересно всё, ему очень хотелось знать о девушке больше. Он расспрашивал Юлю про её семью, про учёбу, друзей. Юля врала насколько умела, а умела она из вон плохо. Однако другого выбора у неё просто не было. Правду говорить она боялась, ведь когда милиция начнёт её искать, то обязательно будет допрашивать таксиста, как одного из последних людей, с которыми она общалась.

Когда таксист наконец замолчал, Юля смогла выдохнуть. Прислонившись к слегка запотевшему окну, девушка начала разглядывать мелькающие за окном огни ночного города, красиво отражающиеся в лужах на асфальте.

— Ты знаешь… — прервал тишину мужчина, от чего Юля вздрогнула, предвкушая очередной вопрос. — Я сначала подумал, что ты детдомовская…

От этих слов Юля даже немного сползла вниз по дивану, желая и вовсе провалиться сквозь землю. Вжавшись в стекло ещё больше, чтобы не попадать в поле зрения таксиста через зеркало заднего вида, она молча ждала продолжение.

И мужчина продолжил:

— Я просто сам вырос в детском доме и знаю, каково там. Я не выдержал и сбежал оттуда в четырнадцать лет, стал работать, — говорил таксист, глядя на дорогу. — Образование я так и не получил, но зато водительские права имею, на жизнь хватает, — рассказывал толстяк, словно пытался расположить девушку к себе.

На миг Юле даже показалось, что он врет и просто хочет заболтать её, но здравый смысл её переубедил.

— Ну какой смысл ему мне врать? — рассуждала про себя блондинка. — Человек и правда мог увидеть во мне родную душу… Он же помогает мне. Не надо накручивать себя! Это всё моя паранойя на фоне стресса! — убеждала себя Юля.

— Вы ошиблись, — сухо ответила Юля, а затем добавила, чтобы не показаться грубоватой: — Рада, что ваша жизнь наладилась после ухода из детского дома!

Ей так хотелось расспросить мужчину, как ему удалось сбежать, куда он пошёл жить? И не искали ли его потом? Ведь он был ещё младше, чем она. Но Юля держала своё любопытство в узде, ведь оно могло её раскрыть.

Дальше, на удивление Юли, они всю дорогу молчали. Мужчина следил за дорогой, а Юля, уперевшись лбом в холодное стекло, смотрела на меняющиеся картинки за окном.

Когда машина выехала за пределы города, за окном стало совсем темно, множество фонарей и высоких домов большого города перестали освещать улицу. Дождь стал утихать. Эта трасса по пути к автовокзалу, что находился в паре километров от города, Юле была знакома. Она один раз ездила по ней, как раз на автовокзал, вместе со школьной экскурсией в круиз по Золотому кольцу России.

Через пару минут после того, как они покинули черту города, таксист включил правый поворотник и начал сбавлять скорость.

— Что-то случилось? — напряглась Юля, отлепив лоб от окна.

— Чёртова шаурма! — буркнул себе под нос толстяк, хватаясь за живот. — Говорил мне Семёныч, не покупать у этих цыган ничего!

По возмущениям таксиста Юля сразу поняла, что у него прихватило живот.

«Волга» свернула в отвороток и, проехав ещё немного, остановилась. Толстяк заглушил двигатель, включил в салоне верхний свет и достал из бардачка автомобиля рулон дешёвой туалетной бумаги. Пулей вылетев из машины, он хлопнул тяжелой дверью за собой.

Со стороны это выглядело очень забавно, но с другой, Юле даже стало жалко бедолагу.

— Не хотела бы я оказаться на его месте… — подумала про себя Юля, поджав губы.

Оглядевшись по сторонам, Юля ничего не могла разглядеть из-за кромешной темноты вокруг и включённого света внутри салона автомобиля. Юля поняла лишь одно — что они съехали с трассы куда-то вправо и теперь находятся в неизвестном ей лесу. Данный факт начал тревожить Юлю.

Она пододвинулась к окну с другой стороны, пытаясь увидеть, куда ушёл её водитель, но из-за света в машине и дождя снаружи ничего толком разглядеть не удавалось, лишь сплошные силуэты деревьев.

Девушка не успела отодвинуться от окна, как тугая дверь резким рывком открылась, и перед её носом стоял таксист с распахнутым ремнём и расстёгнутой ширинкой на чёрных брюках, из которых вываливался огромный волосатый живот. Мужчина набросился на девушку, не дав ей понять, что происходит.

— Вы что, с ума сошли?! — громко закричала Юля, вырываясь из рук неприятного типа.

— А как ты по-другому хотела расплатиться за дальнюю поездку без денег? — усмехался мужчина, заламывая её руки.

— Я не говорила, что у меня нет денег! У меня есть деньги заплатить за поездку! — сопротивлялась Юля, но мужчина ловко перехватывал её руки своими руками.

— Да брось, я прекрасно понял, что ты детдомовская! — усмехнулся толстяк. — И отлично знаю, что с вами там делают! Тебе не привыкать! — говорил он, прижимая её своим тучным телом к вонючему ковру. — А если ты ещё и расслабишься, то тебе даже понравится! — добавил он, стаскивая с себя брюки. — У меня явно опыта побольше, чем у твоих беспризорных сверстников!

Юля прекрасно могла физически постоять за себя на ринге или в уличной драке, но в такой ситуации, в ограниченном пространстве, прижатая к креслу, она оказалась впервые. Ей совершенно не хватало места, чтобы ударить своего противника.

Блондинка попыталась ударить таксиста в пах коленом, но, несмотря на его большие габариты, он ловко увернулся и принялся расстёгивать её штаны. Девушка не сдавалась и ударила ребром своей ладони прямо в его кадык, от чего таксист захрипел.

Юля планировала нанести следующий удар, но таксист оказался быстрее. Он ударил её со всей силы по лицу, от чего у девушки словно искры из глаз полетели.

Множество серебристых кристалликов закружились перед её глазами, от чего Юля на секунду прекратила сопротивление.

Но, почувствовав его руку у себя в трусах, девушка мгновенно пришла в себя.

Осознав, что другого выбора у неё нет, Юля крепко зажмурилась и задержав дыхание, рывком прошла сквозь мужчину, как через толщу воды — мгновенно оказавшись снаружи автомобиля. В ту же секунду толстяк шмякнулся на кресло автомобиля со звуком пыльного мешка с мукой.

Сейчас Юле было абсолютно всё равно, что подумает этот мужлан и что он кому потом расскажет.

— Тем более, кто ему поверит?! — подумала Юля, обернувшись на недоумевающего таксиста.

Освободившись из плена, Юля быстро застегнула пуговицу своих штанов и со всех ног кинулась в сторону трассы, в надежде позвать кого-нибудь на помощь.

Услышав, как двигатель старой «Волги» снова заработал, а её путь озарился светом желтых фар, Юля поняла, что таксист развернулся и догоняет её. Недолго думая, она быстро нырнула в чащу леса и побежала в глубь, понимая, что тут машина явно не пройдёт.

Глава 2. «Туннель»

ЮЛЯ

Чем дальше она бежала, тем больше веток встречалось на её пути, цепляя ее за одежду и ударяя по рукам и ногам. Иногда Юля задерживала дыхание, чтобы пройти сквозь крупные ветви кустов, а вот мелкие — из-за темноты — она совершенно не замечала на скорости своего бега. В результате этого периодически получала ими по лицу с большой силой. Юля несколько раз падала, поскальзываясь в грязи, размытой проливным дождём, но быстро вставала и продолжала бежать, несмотря на боль, кровоточащие раны и ссадины. Она бежала, не сбавляя темпа несколько минут, ощущая тяжёлые шаги таксиста за своей спиной.

Когда лес начал сильно сгущаться, из-за чего стало тяжело пробираться сквозь ветви, Юля остановилась, чтобы отдышаться. Оглянувшись назад, она не увидела ничего, кроме деревьев.

— Как далеко от дороги я убежала? — задумалась Юля, стараясь прислушаться к шуму машин, чтобы определить, где находится трасса.

За её сбившимся дыханием и бешеным сердцебиением она услышала только, как дождь снова начал усиливаться, стуча каплями по густой листве высоких деревьев. Звуков машин она не слышала.

— Так! — вслух произнесла Юля, всё ещё тяжело дыша. — Я бежала оттуда… — прикидывала она, глядя прямо перед собой. — Значит, трасса сейчас где-то там… — предположила блондинка, взглянув влево.

Юля пошла в предполагаемую сторону, в надежде вот-вот услышать шум машин.

— Ну вот зачем? Зачем я села к нему в машину? — начала причитать Юля вслух, медленно идя и размахивая руками в разные стороны. — Дождалась бы своего автобуса — и всё было бы хорошо! Пффф… — громко выдохнула Юля. — Никогда раньше не ездила на такси, и нечего было начинать!

Пройдя довольно большое расстояние, она всё ещё не слышала ни единого звука дороги. Не понимая, где находится, Юля достала из кармана штанов свой кнопочный телефон и стала светить фонариком по сторонам. Везде было одно и то же — деревья.

— Ну трындец! И где я теперь? — снова начала ругаться девушка. — Зачем надо было тааак далеко убегать?! — помотала головой, осознавая, какой путь проделала. — Неужели ты и правда думала, что жирный старикан смог бы тебя догнать, если даже на соревнованиях этого не могли сделать отлёты? Ой, идиотинааа… — цокнула губами Юля и, развернувшись, пошла в обратную сторону, продолжая освещать путь телефоном.

— Он, наверное, и вовсе не собирался за мной гнаться после увиденного! — хмыкнула Юля, приподняв светлые брови. — Наверное, думает, что у него галлюцинации… или я лесное чудовище, — усмехнулась она, представляя себе лицо ошарашенного старикана.

Пройдя, как ей показалось, несколько километров по кругу, Юля ощутила усталость в теле и сухость во рту. Приняв решение отдохнуть, она присела под дерево и потянулась за рюкзаком, в котором была бутылка воды и другие припасы. В это мгновение Юля осознала, что рюкзака за ее спиной нет.

— О, нееет… — в отчаянии протянула девушка. — Он остался в такси… с ним…

В голове пронеслась яркая картинка: её мокрый рюкзак стоит за водительским креслом на резиновом коврике — и она больше никогда его не увидит.

— Вот чёрт! — громко, на весь лес, ругнулась Юля. — Там же моя одежда! Мои документы! — вспоминала содержимое рюкзака. — Паспорт! И эта дурацкая справка… Как же я теперь без всего этого?!

Сердце сжалось в комок от переживаний.

— Без паспорта меня не то что никуда не зачислят — мне и жильё не сдадут, и даже в междугородний автобус не посадят! — схватилась за голову, размазывая грязь с рук по светлым волосам.

Посидев минуту в состоянии отчаяния, Юля резко спохватилась, схватив себя за карман.

— Фух! — облегчённо выдохнула, нащупав дневник и пакет с деньгами. — Слава Богу…

Она взглянула на чёрно-белый экран телефона: аккумулятор был почти полон, шкала сотовой сети показывала два деления.

— И какой толк от этой сети, если даже позвонить некому?! — фыркнула Юля, сжимая телефон в руке.

Обычный человек в такой ситуации звонит родным, друзьям или в службу спасения. Но Юля не была обычной, как и её ситуация. Родных и друзей у неё не было, а спасатели хоть и вытащили бы её из леса, вот только потом передали бы в милицию, а после — в детский дом. А оттуда и до психиатрической больницы недалеко.

— Уж лучше в лесу остаться жить… — вздохнула Юля.

Она снова взглянула на телефон, будто он мог ей чем-то помочь. На часах была глубокая ночь.

— Скоро рассвет, — подумала девушка, глядя на тёмное от туч небо сквозь пушистую листву деревьев. — Как только посветлеет, я сразу смогу найти дорогу назад, — с выдохом подумала она.

— Да кого я обманываю?! — вскочила с места Юля, закричав в темноту леса. — Сдохну тут без еды и воды!

От усталости, жажды и пережитого за сутки стресса Юля с головой окунулась в отчаяние. На её глазах навернулись слёзы. Она схватила с земли крупный булыжник и со всей силы метнула его в темноту — просто чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Через мгновение после броска из темноты раздался глухой шлепок и звонкое: «Кар!»

От неожиданности Юля машинально огляделась. Однако в такой темноте чёрную птицу ей было не разглядеть.

— Блин! Напугала… — с выдохом произнесла Юля.

По отчётливому «кар» она безошибочно определила вид птицы. Вот только ей показалось странным, что ворона не спит посреди ночи и в такую погоду.

— А может, я попала по её гнезду?.. — испуганно предположила Юля, заранее почувствовав вину.

Не успев развить эту мысль, девушка заметила слабое мерцание между густо растущими кустами.

— Неужели это тот самый таксист? — проглотив ком в горле, предположила она.

Перед её глазами пронёсся образ ржавой «Волги» с тусклыми жёлтыми фарами. Но присмотревшись, Юля поняла: свечение больше походило на фонарь, чем на фары автомобиля.

Она сделала смелый, но осторожный шаг вперёд, чтобы проверить, что там на самом деле. Мысль о том, что это может быть настоящий фонарь, освещающий дорогу, давала надежду на спасение. Пробравшись сквозь заросли, Юля вышла на незнакомую грунтовую дорогу, освещаемую старым фонарём на деревянном столбе.

— Вероятно, фонарь закоротило из-за сильного дождя, а метким ударом камня я привела его в чувства… — с лёгкой улыбкой на лице предположила Юля. Такое часто происходило с фонарём у крыльца её детского дома, который включался и выключался при удачном ударе по нему крупной палкой.

Фонарь светил прямо на подножье горы, откуда выходила широкая дорога. Ступив на неё, девушку снова окатило проливным дождём, от которого ранее её спасала густая крона деревьев леса. Юля сорвала лист лопуха у дороги и, собрав им струи дождя стекавших по скале, наконец утолила жажду. Напившись дождевой воды, Юля подняла глаза на старый фонарь. Рядом с ним росла высокая сосна, а на нижней ветке сидел огромный чёрный ворон.

— Ты спас меня! — с улыбкой крикнула сквозь шум дождя Юля, желая расцеловать птицу от радости. Он был настолько большой, что один его клюв был не меньше Юлиного кулака. Ворон посмотрел на Юлю своим блестящим чёрным глазом, но ничего не ответил. Не зная, куда именно выведет эта дорога, Юля была полна счастья. По её мнению, любая дорога была лучше, чем густой беспроглядный лес. Забежав в большую расщелину у подножья горы в надежде спрятаться от дождя и дождаться рассвета в сухости, Юля села на небольшой камень, отколовшийся от стены. Ворон громко каркнул ещё раз, продолжая мокнуть на ветке под дождём. Юля внимательно осматривала сначала крупного ворона на сосне, затем — скалистые стены внутри пещеры. В пещере было темно и прохладно, стены выглядели так, словно их вручную долбили мелкой стамеской. Юля снова взглянула на свой телефон. Несмотря на начало четвёртого утра, на улице была сплошная темень из-за затянутого тучами неба, и ливень, казалось, утихать не собирался. Сидеть на месте и скучать Юля не умела, она вновь включила фонарик, приняв решение осмотреть глубину пещеры.

— Может, тут есть наскальные рисунки древних людей? — воодушевлённо призадумалась Юля, осматривая высоченный потолок, с которого свисали огромные наросты солей кальция, напоминающие ледяные сосульки. Под ногами была сухая грунтовая насыпь, а впереди — кромешная тьма, конца которой, казалось, не было. Юля светила себе под ноги, освещая путь, чтобы ни на что не напороться. В какой-то момент девушка словила странное чувство — ощущение, словно она прошла сквозь толщу прохладной воды. Это состояние напомнило ей тот момент, когда она использует свой дар, чтобы пройти через какой-либо материальный предмет, только немного иначе. Юле это показалось странным — никакой преграды впереди она не видела, да и дыхание не задерживала, чтобы преодолеть её. Но то, что произошло дальше, показалось Юле ещё страннее. В туннеле заметно посветлело, и температура воздуха явно стала выше. Девушка выключила фонарик за ненадобностью, мельком заметив отсутствие сотовой сети на экране.

— Вероятно, туннель глушит связь… — предположила Юля, убирая телефон в карман. Любопытство гнало её вперёд. Приблизившись к выходу из туннеля, Юля увидела, что дождя словно и не было. Дорога впереди была абсолютно сухая, а вдали она отчётливо слышала пение птиц. Наступал рассвет. На небе не было ни облачка. Девушка аккуратно ступала вперёд, словно на выходе из туннеля её поджидала опасность.

— Что произошло? Как такое возможно? — недоумевала Юля, осматриваясь по сторонам. Сделав, наконец, решительный шаг вперёд, Юля оказалась посреди лесопарка. Деревья здесь росли более разрежено, а на траве цвели цветы. Единственное, что не изменилось, — это старый фонарь на деревянном столбе у выхода из туннеля. Вот только он теперь не светил. Юля подошла к фонарю и, сильно пнув его в надежде, что он вновь загорится, взглянула вверх. Ничего не произошло. Лишь вновь раздалось знакомое «кар».

— Как ты здесь оказался? — недоумевающе обратилась Юля к чёрному ворону, что всё так же сидел на нижней ветке сосны. Юля с самого детства обладала отличным слухом, и в этот раз он её также не подвёл. Услышав вдали объёмные хлопающие звуки, похожие на взмахи птичьих крыльев, Юля обернулась. Присмотревшись повнимательнее, из-за деревьев вылетела стая птиц, сбиваясь в одну большую чёрную тучу. Это был десяток воронов, стремительно летевших прямо на нее. Испугавшись нашествия пернатых бандитов, Юля ринулась обратно в пещеру, но было поздно — вороны оказались быстрее. Огромные птицы, похожие, как капли воды на своего брата сидящего на сосне, окружили молодую девушку. Воронов оказалось слишком много, чтобы сопротивляться. Юле ничего не оставалось, как просто замереть и прикрыть лицо руками, чтобы те не повредили ей глаза. Но птицы и не планировали наносить девушке ущерб. Они кружили вокруг неё, громко крича, будто переговариваясь друг с другом. Крупные птицы хлопали крыльями, создавая ветер вокруг девушки, развивая её выбившиеся пряди волос из хвостика на затылке. Сделав несколько кругов вокруг Юли, птицы с громкими криками улетели прочь, не задев блондинку и крылом. Сердце Юли бешено колотилось от испуга, она с опаской раздвинула пальцы рук.

— Это всё? — сквозь пальцы подглядывала Юля за удаляющейся стаей, что с каждым мгновением становилась всё больше похожей на скопление маленьких черных точек в небе. Опустив руки от лица, девушка огляделась — вокруг всё было спокойно, словно ничего не произошло.

— Что им нужно было от меня? Искали еду? — недоумевала Юля. Придя в себя после налёта пернатых, девушка подняла взгляд на туннель.

— А где гора? — в её голове снова возник вопрос. Девушка не верила своим глазам. Когда она первый раз заходила в туннель со стороны леса, вход выглядел как огромная пещера у подножья каменистой горы. Теперь же никакой горы не было. Туннель уходил в большой холм, покрытый зелёной травой и мелкими жёлто-белыми цветами, словно пушистым ковром. Возле входа в туннель стояла деревянная табличка, вбитая в землю на колышке, с аккуратно вырезанными вручную буквами: «Внимание! Вы покидаете Ресепториум».

— Никогда не слышала про такой посёлок, — шмыгнула носом девушка, вытирая капли, падавшие на лоб с мокрых волос. Придя в себя, Юля решила вновь зайти в туннель, чтобы во всём разобраться. Включив фонарик, она вошла в темноту пещеры. Пройдя пару метров, не встретив никаких преград, Юля снова ощутила это странное чувство прохождения сквозь материю. Пройдя дальше, девушку вновь встретил проливной дождь, сосна, ворон и фонарь, который сам загорелся на глазах у Юли.

— Не поняла… — встряхнула пшеничными волосами девушка и вернулась обратно в темноту туннеля. Повторив всё тот же ритуал, Юля снова оказалась в светлом лесопарке, где дождя как и не было. Зато был фонарь, сосна и ворон.

— Я явно сплю! Или сошла с ума, — подумала Юля и выдернула из руки тонкий светлый волосок. — Ай! — поморщилась от боли девушка, потирая руку. — Я сошла с ума! Мне явно нужен отдых, — вынесла решение Юля.

Девушка аккуратно присела под сосну, где без изменений сидел её не слишком общительный знакомый. На её мобильном было четыре утра, батарея по-прежнему была заряжена наполовину, а вот сети не было совсем.

У Юли не осталось сил, чтобы продолжать своё расследование. Единственное, на что её хватило, — это принять решение, что лучше всего дождаться полного рассвета здесь, ведь тут было значительно суше и теплее.

Глава 3. «Психотерапевт»

ТИНА

На небе не было ни облачка, солнце находилось в зените и ярко светило на полностью высохший асфальт. От проливного дождя остались лишь незначительные лужи на обочине дороги и в бетонных клумбах, внешне напоминающих большие фужеры. Слегка поникшие многолетние цветы в клумбах украшали вход в муниципальное здание, окрашенное в горчичный цвет. Возле входной двери серого цвета висела табличка с надписью «Государственная поликлиника №48» и её режим работы.

Металлическая дверь на тугих пружинах с трудом открылась, и из неё вышла миниатюрная девушка, с усилием толкающая дверь всем своим хрупким телом. Выйдя на крыльцо, брюнетка сощурилась от яркого света. Быстро перетерпев боль от солнечных лучей, девушка взглянула на небо, а затем на свои наручные часы с крупным круглым циферблатом, будто сверяя время по солнцу. На её часах было 12:12. Она не спеша открыла свою кожаную чёрную сумку-клатч и достала оттуда небольшое зеркальце. Взглянув в него, она развернула смятую бумажную салфетку из своего кулачка и подправила макияж под глазами, который был слегка подпорчен из-за слёз.

Удовлетворившись своим отражением в зеркале, девушка достала из сумки сигарету и зажигалку. Не успев сделать первую затяжку, как за её спиной раздался звук натяжения тугих пружин металлической двери. На крыльцо вышел взрослый мужчина крупного телосложения. Он был высокого роста — выше девушки сантиметров на пятнадцать, несмотря на то что сама она была в туфлях на высоченных шпильках.

— До следующей недели, Тина. Быть добру! — махнул рукой мужчина, садясь за руль тёмно-синей иномарки. По мужчине было видно, как он сильно куда-то торопился.

— Всего доброго, Владимир Петрович, — выдыхая сигаретный дым, произнесла брюнетка с едва натянутой улыбкой.

Тине нравился этот психотерапевт — он был лучшим из всех, к которым она обращалась ранее. После череды травмирующих событий Тина работала только с психологами-женщинами, потому что довериться мужчине ей было намного сложнее. Но однажды, когда очередная психолог поняла, что перестала отвечать запросам молодой девушки, тут же посоветовала Тине обратиться к этому психотерапевту. Тина, недолго думая, согласилась.

Баринов Владимир Петрович — психиатр с многолетним стажем, главный врач психиатрической городской больницы, а по совместительству — консультирующий психотерапевт, которого пригласила районная поликлиника в качестве «приходящего» специалиста. А он, пользуясь случаем, проводил там свои сеансы психотерапии во внеурочное время — как говорится, «мимо кассы». Тине это было только на руку: неофициальные сеансы нигде не отмечались и не фигурировали в её истории болезни. С Владимиром Петровичем Тина работает над своими проблемами уже более полугода. Как ей казалось, он понимал её лучше, чем все остальные, несмотря на то что был мужчиной. Он никогда не обесценивал её чувства и не приводил примеры из своей личной жизни, что ужасно раздражало Тину в других специалистах. Он всегда внимательно её выслушивал, обращая внимание на брошенные ею вскользь фразы. И ей очень нравилось, что он никогда не лез ни в своё дело. Как, например, сейчас: мужчина не сделал Тине замечание по поводу курения, хотя прекрасно знал, что ей всего шестнадцать лет.

Девушка проводила взглядом уезжающую машину психотерапевта, с облегчением выдыхая сигаретный дым. Как только автомобиль скрылся за поворотом, Тина сделала ещё одну затяжку и, словно опомнившись, достала из своей сумочки выключенный мобильник. Тина, как и другие жители Ресепториума, не очень привыкла пользоваться мобильным телефоном, ведь сотовой сети в Ресепториуме не было. Но находясь здесь, в Куаттуре, телефон был необходим, чтобы коммуницировать с его жителями. Нажав на кнопку включения, она терпеливо начала ждать, пока телефон прогрузит заставку и подключится к сети. Когда сеть наконец появилась, ей моментально пришло SMS пятидесятиминутной давности от «Паша (город)» с содержимым: «Как освободишься, маякни! Я отпрошусь с работы, пообедаем вместе в нашем кафе!», а завершал это сообщение милый смайлик с поцелуйчиком. Тина быстро ответила на полученное сообщение кратким «Иду» и, потушив сигарету, бросила её в рядом стоящую урну.

Несмотря на то, что на дворе был полдень, на улице было немноголюдно, словно сейчас не конец июля, а утро первого января, когда город отсыпается после бессонной ночи. Широкий восьмиполосный проспект, вдоль которого шла Тина, был почти пустым: утренние пробки давно закончились, а до вечерних было ещё очень далеко. На улице было так тихо, что девушка слышала стук собственных каблуков, цокающих об асфальт, но громче всего звучали её собственные мысли в голове. Тина снова и снова прокручивала свой разговор с психотерапевтом, что произошёл тридцатью минутами ранее. Врач предложил ей начать принимать антидепрессанты как дополнительную поддержку её эмоционального состояния к основному лечению — психотерапией. Именно этого Тина всегда и боялась — что однажды он ей это предложит. Девушка очень не хотела начинать принимать антидепрессанты, и в основе этого лежали три главные причины.

Во-первых, она не хотела впадать в зависимость от ещё одних химических препаратов, ведь она и так, по показаниям кардиолога, принимает серьёзные препараты для поддержания сердечного тонуса. Во-вторых, она прочитала, что на антидепрессантах люди сильно набирают вес, а потом долгое время не могут его сбросить обратно, так как нарушается химия в мозге. Конечно же, ей этого совершенно не хотелось, как и любой другой девушке её возраста. И это несмотря на то, что её худоба была настолько велика, что антидепрессанты могли бы даже пойти на пользу её фигуре — ведь её текущий вес не достигал и сорока килограммов при росте 160 сантиметров, — но она была иного мнения. И в-третьих — секс. Она также прочитала, что антидепрессанты понижают либидо до минимума, а секс, по её мнению, был сейчас единственным способом расслабления и снятия стресса в её жизни — им она заменяла всё остальное, что было ей недоступно. Ведь в любви ей страшно не везло, зато с партнёрами для краткосрочных отношений у неё было всё в порядке.

— Если бы я могла ему рассказать всё… — думала Тина, тяжело вздыхая. — Наверное, моё психоэмоциональное состояние было бы уже намного лучше, и полугодовая терапия была бы эффективнее и без антидепрессантов.

Девушка не могла довериться врачу в полной мере, как ей бы того хотелось. Потому что она не имела права раскрывать информацию о своём даре и о любой другой информации, связанной с Ресепториумом, — а ведь это даже не часть её жизни, а вся жизнь. Ей приходилось на консультациях говорить завуалированно, придумывать идентичные ситуации в других локациях, с другими людьми — лишь бы не раскрыть тайну всего измерения. Тина, конечно же, понимала, что эффективность таких консультаций значительно снижается, потому что она не полностью откровенна с Владимиром Петровичем. Ведь очень сложно делиться сокровенным, при этом контролируя себя на каждом слове, особенно когда эмоции в моменте зашкаливают. И это была ещё одна причина, по которой Тина после каждого сеанса с врачом прокручивала их диалоги в своей голове. Она вспоминала, не ляпнула ли чего лишнего — это добавляло ей дополнительной тревожности. Всё было бы проще, если бы Тина пошла к врачу из своего мира, но она совершенно не хотела обращаться к специалистам Ресепториума. Девушка изначально искала для себя психолога из обычного мира, потому что не желала, чтобы кто-то из её знакомых узнал о том, что она ходит на консультации к «мозгоправу». Ресепториум — это как маленькая деревня, в которой информация разлетается очень быстро, особенно в молодёжных кругах. А информация о том, что несовершеннолетняя ученица обращается за помощью к специалисту, сразу дойдёт до руководства интерната, где она проживала. Больше всего её пугало не то, что люди узнают о факте её психотерапии, а то, что именно привело её к терапии. Об этих причинах не знал никто — ни любимый старший брат Женя, ни лучшая подруга Лера. Эта тяжёлая ноша, как огромный булыжник на шее, несётся Тиной самостоятельно уже в течение трёх лет. И только сейчас, в половинчатой мере, Тина решила довериться человеку, далёкому от мира Ресепториума — Владимиру Петровичу.

Тина шла в своих мыслях почти до самого кафе, где была назначена её встреча с «Паша (город)». Тридцать пять минут пешей прогулки на каблуках прошли для девушки совершенно незаметно — она шла так уверенно, будто шла босиком. Не дойдя до пункта назначения пары сотен метров, Тина уверенным шагом свернула в узкий переулок. Юная девушка прекрасно понимала, что парень давно её ждёт в кафе и его обеденный перерыв сильно ограничен по времени, но её дела для неё были превыше любых встреч с парнями. Она быстро преодолела узкий переулок между старыми купеческими домами, в которых уже вряд ли кто-то проживал. Оказавшись в тупике, девушка остановилась перед старой полуразрушенной церковью, своими размерами больше напоминающей маленькую часовенку. Вот уже три года эта церковь приговорена к сносу, но ничего, кроме периодически обновляющейся красно-белой ленты вокруг неё с табличкой «Опасно! Не входить!», не менялось. Тина аккуратно нагнулась и прошла под развевающейся на ветру лентой, придерживая её рукой. Переступая завалы мусора и груды камней, Тина не спеша зашла внутрь, осматриваясь по сторонам. Всё было тихо — как и на прошлой неделе… и месяц, и год назад. Купол старой церкви всё так же лежал на полу, а в потолке вместо него сиял огромный выход к голубому небу, откуда пробивались солнечные лучи, эффектно подсвечивая столбы пыли, витающей в воздухе. На ещё оставшейся части потолка и разбитых стенах были нарисованы белые облака, на которых лежали ангелочки в образе маленьких детей с крыльями. Такую роспись уже давно никто не делал в современное время, что говорило о многовековой истории этой церквушки. Большая часть росписи была размыта дождями и разъедена плесенью, а тем рисункам, что удалось уцелеть, досталась суровая участь быть разрисованными краской из баллончиков местной шпаны.

Тине здесь очень нравилось, потому что тут никогда не было людей. В отличие от действующих городских церквей, тут она чувствовала себя по-настоящему уединённой с Богом, в существование которого она сама до конца не верила. Точнее, она не верила, что Бог верит в неё. Несмотря на строительную пыль от раскрошенных камней, залежи мусора и осколки пивных бутылок вокруг, девушка ощущала себя здесь комфортно. Ведь для неё главным было то, что здесь её точно никто не подслушает и не помешает ей говорить с НИМ откровенно. Девушка подняла свои азиатские карие глаза на огромное деревянное распятие Христа, прогнившее до самого основания. Она не спеша подошла к покачивающемуся при каждом прикосновении алтарю. Достав из своей сумочки заранее приготовленную церковную свечку, девушка коснулась указательным пальцем её основания — и воск стал медленно плавиться, как от огня. Размягчив воск, девушка поставила свечу на каменный алтарь, который был весь залит жёлтым воском от сотни старых свечей.

Тина ещё раз подняла взгляд на образ распятого Иисуса Христа под потолком и тихо прошептала фразу, которую повторяла на этом месте каждую неделю уже на протяжении двух лет:

— Если ты всё ещё слышишь меня… — словно ком в горле проглотила она. — Знай, я сожалею о содеянном… Я не имею права просить тебя… я буду умолять… — с болью в сердце прошептала она. — Не допусти, чтобы мои грехи отразились на моём брате.

Произнеся эти слова, она глубоко вздохнула, чувствуя, как ей начинает не хватать воздуха, словно кто-то давил ей на грудь.

— Терпи… — глубоко дыша, прошептала себе под нос Тина, хватаясь рукой за сердце. — Скоро пройдёт…

Опустив глаза, юная девушка перекрестилась три раза и поспешила к выходу. Перед уходом она мельком взглянула на поставленную свечу — фитиль вспыхнул красным огнём, словно кто-то зажёг над ним спичку. Преодолев препятствия на обратном пути в виде мусора и камней, девушка вышла из церкви и, достав из сумки таблетки, прописанные кардиологом, быстро проглотила одну, даже не запивая её. Вернувшись к широкому проспекту, она ощутила, как ей снова стало проще дышать, а боль в сердце сошла на нет. Остановившись перед пешеходным переходом, где её и место встречи с парнем разделял лишь огромный перекрёсток двух главных магистралей города, девушка снова достала тонкую сигарету и закурила. Глядя на зелёный свет светофора, она не торопилась переходить улицу и наслаждалась каждой затяжкой.

— Он уже там… — подумала Тина, глядя в сторону кафе через дорогу. — Не хочу рисковать, покурю тут, чтобы он точно меня не увидел с сигаретой.

Тина встречалась с парнями исключительно ради их знаков внимания, ухаживаний, подарков и, конечно же, секса. Без каких-либо обязательств с её стороны. Каждые её отношения с мужчинами длились не более чем два-три месяца. Более долгие отношения брюнетка старалась не допускать, так как считала, что дальше может наступить привыкание. Да и в целом кандидаты были не очень, чтобы строить что-то более долгосрочное. Отношения она всегда прерывала сама либо вела себя так, чтобы инициатива к расставанию исходила от парня — ведь любви она не искала. Она у неё уже была. Безответная… но была.

Когда разрешающий сигнал светофора в очередной раз загорелся, брюнетка выкинула окурок и уверенным шагом двинулась через пешеходный переход. Выдыхая остатки сигаретного дыма своими пухлыми губами и быстро закидывая в рот клубничную жвачку, девушка в спешке преодолела большой перекрёсток и вышла прямо к кафе с открытой верандой на улиц