Годы любви
Бабочка
Наклоняясь над замаранной тетрадкой,
поспешаю за случайною догадкой,
словно редкостную бабочку ловлю.
В непослушном трепетании полёта
осыпаются чешуйки позолоты,
остаётся только то, что я люблю,
А любовь — она слепа, но справедлива,
словно верное пришествие прилива,
прикоснётся, перемолвит и поймёт.
Жаль, что золото не жёлто, а кроваво,
А сердца и кошельки давно дырявы,
и подделаны вино и даже мёд!
Так останься окрылённой белизною
и дыхание полуденного зноя
неоплаканной красою опечаль,
чтобы веяла счастливая прохлада,
чтобы море за вратами Цареграда
распахнуло золотистую вуаль.
И, рассеивая солнечные блики,
оплети мои колени повиликой
и одним прикосновением — прости,
чтобы тихо колыбельная звучала,
и мелодия невинного начала
замыкала совершённые пути.
Соната любви
Над колоннадами Сената,
как серый мрамор, облака,
и по-осеннему легка
любви прозрачная соната.
И алая строка заката,
и полноводная река,
и милой тонкая рука
великолепны, как цитата
о вольном ветре на просторе,
о флагах, реющих на море,
и ожидании мечты,
когда разведены мосты,
и небо — в тающем узоре
иеизъяснимой красоты.
Твоя любовь
Твоя любовь как девочка во храме,
коснувшаяся мрамора колонны,
внимающая высям, где бездонны
органные хоралы над хорами.
Твоя любовь как лепесток на шраме
израненной земли, чьи мегатонны
лежат пушинкой на руке Мадонны,
нетленной над костями и кострами.
Твоя любовь — калиновые грозди,
алеющие как бутон стигмата
в ладони мира, пригвождённой болью.
Твой белый ангел зажигает звёзды,
и, пролетая над земной юдолью,
слезу роняет на лицо солдата.
Воспоминание
Я возвращаюсь в далёкий вечер,
Где месяц молод и голос тонок,
Где лампы лучик плывет навстречу,
И тихо плачет больной ребенок.
Я припадаю к дыханью дома,
Где летний дождик стучит по крыше,
И тень родная, так невесомо
Склоняясь, шепчет, и сердце слышит
О том, что было, и что настанет,
О нашей вере и нашей доле,
О том, что счастье нас не обманет,
Но и не сможет укрыть от боли.
Выбор
Из бесконечного множества
ярких и нежных,
жарких, изысканных,
выберу те лишь соцветия,
что говорят с тобой
тонкими ароматами.
Словно мозаика, сложится
лёгкое кружево,
трепетно, искренне
заговорит оно —
солнечно встречу я
тихую речь его,
словно жатву богатую.
Из беспредельного космоса
стройных, чарующих
песен гармонии
выберу те лишь созвучия,
что достойны любимого голоса —
пусть прозвенят они
хрупкими гранями,
словно по воле случая.
Из непрерывного времени,
что сплетено любовью
в тонкое кружево,
выберу только мгновение
нашей встречи единственной,
музыку твоего имени,
и узел, соединивший
нежность и мужество,
словно ветер и камень,
силой Творения.
Во сне
Далеко на севере, в мамонтовом рае,
маки бледно-жёлтые тихо умирают,
на сыром ветру беспомощно дрожа…
Но рассветом памяти на весенних склонах
алыми кровинками плачут анемоны:
слёзы — та же кровь, соцветие — душа…
Мы с тобою брошены зёрнами на пашню,
