Кто поставил себе целью окончательно свести Еву с ума.
С алкашами всегда ведь можно договорится за бутылку, но… Она оказалась не такой, как я ее себе представлял.
– Анна Лаврентьева? – спросил Клавдий Мамонтов. – Какой же она оказалась?
– Что произошло? – спросил полковник Гущин Лаврентьева, плотно закрывая дверь в комнату, чтобы им не мешали. – Я так понимаю, вы с матерью в данный момент не живете?
Макар смотрел на него и вспоминал, каким этот тип был в Лондоне, когда они очень давно в прошлой жизни встречались на закрытой вечеринке в Челси…
– Из дома взял. У нас таких штук в кладовке тоже
Степень разложения трупа такова, что дальнейшие исследования татуировок уже невозможны.
– А по его зубам? – спросил Гущин.
Ответ снова огорчил – нет, никаких особых примет в области работы дантистов. При таких скудных исходных данных база вообще не выдаст результатов.
– Что дала проверка базы данных пропавших без вести за март-апрель? – Гущин не отступал.
И снова сплошное расстройство – ничего не дала. Пропавших с подобными приметами ни в Москве, ни в области, ни в прилегающих к Подмосковью регионах не было.
– Наш незнакомец на первый взгляд словно невидимка, – заметил Макар. – Однако от клиентов Евгении Лаврентьевой он не таился. Его видели охранники актера. И сам актер, пусть он и в белой горячке находился тогда. Охранник даже предположил, что парень – сожитель шаманки. Возможно, это он привозил Евгению домой к племяннику Алексею.
– Он законченный психопат, Макар, – возразил Клавдий Мамонтов. – Он меня из окна лишь увидел, за кого он там меня принял – дело десятое, но он в момент схватился за ружье. Он оружие пускает в дело не задумываясь, с ходу. Он так мог и нож применить, и дубинку в наших убийствах… Гущин, конечно, не надеется найти в его банях и на болоте нож, которым шаманке горло перерезали, и тот тяжелый предмет. Но он хочет досконально все отработать в этом направлении. А насчет вставных зубов – у Крымского за плечами два срока, в совокупности восемнадцать лет тюряги. Никакие зубы не сохранятся, повыскакивают…
– Ладно, пусть полковник до рассвета пашет в Николино-Расторгуеве. Мартышкин труд. – Макар вздохнул. – Но твое героическое задержание Крымского урода было подвигом почти эпическим, былинным. Клава, ты меня снова восхищаешь. И пользу оно расследованию все же принесло. Знаешь какую?
– Ну, какую? – Клавдий Мамонтов снисходительно усмехнулся. Похвала Макара была ему приятна – а то!
– Со слов Крымского мы теперь точно знаем, что в нашем деле появился кое-кто еще. Кое-кто до этого момента нам не известный. Или… почти не известный.
– О ком ты говоришь?
– О зазнобе. Помнишь, Крымский упомянул, что у Маркиза появилась новая девица – роман тайный, который он от шаманки Евгении скрывал. Крымский нам даже описание ее дал со слов братца – попка, буфера…
– Но он же ее не видел.
– У нас есть человек, который видел эту особу. Клава, ну давай, вспоминай, ты же не утопил память в болоте, а?
Клавдий Мамонтов глянул на него.
– Черт! А я и забыл! Официант в «Лесном»!
– Точно – официант Гриша, столь жадный на деньги. Он заявил, что Маркиз вторично приезжал в ресторан уже с девицей. Мы его тогда по этому вопросу не раскрутили. Так что мы сами без командора дожмем его прямо сейчас. «Лесное» допоздна открыто. А нам как раз по пути.
– Официант хоть и видел «зазнобу», но описал ее хуже, чем Крымский, лаконичнее. Обезличенно.
– Возможно, сейчас он ее опознает, – ответил Макар и свернул с шоссе в сторону отеля-ресторана.
– Что-то темнишь, братан.
– Я рассуждаю. Да, девица может быть совершенно не знакомой нам персоной. Маркиз, судя по его внешности и характеристике братца, слыл заядлым бабником. Мог и по интернету познакомиться с новой пассией. Однако… есть один любопытный момент, на который мы сразу не обратили внимания.
– На какой еще момент? – Клавдий Мамонтов напрягся.
– Ничего здесь не трогай и умолкни, – шепнул ему Клавдий Мамонтов.
Макар лишь усмехнулся. Все происходящее на месте убийства он воспринимал как великое ночное приключение.
Полковник Гущин Макару кивнул – да, нож – орудие убийства, взятое убийцей именно с кухни жертвы. А вот насчет всего остального…
Он передал нож эксперту-криминалисту и снова обернулся к трупу.