что тот Ковыря убьёт его самого…» Следствие вёл воевода Василий Пушкин, оправданиям «промышленного человека» он не поверил, убийцу посадили в тюрьму
«А бой у них лучной, стрелы и копейца костяные, а бьютца на оленях сидя, что на конях гоняют…»
Одна шкурка соболя в среднем стоила от 5 до 20 рублей, тогда как хороший дом в Москве обходился в 10 рублей, а средняя лошадь – в 2 рубля.
Притом некоторые «своеуженники» могли иметь собственных «покрученников» (что оформлялось отдельными договорами – «покрутными записями» на языке XVII века). Обычно «покрута» составлялась сроком на три года, и «покрученник» по договору обязывался отдавать две трети своей добычи нанимателю. Вот такая своеобразная корпоративная культура русских первопроходцев.
и «своеуженники». Первые – это те, кто нанимался в «промысловую ватагу» первопроходцев за счёт средств атамана – нанимателя, в данном случае Хабарова, получая от нанимателя снаряжение и паёк в походе. А «своеуженники» это нечто типа миноритарных акционеров – воины, присоединившиеся к «промысловой ватаге» сибирских конкистадоров со своим оружием и на собственные средства.
». И тут же мемуары Аввакума, в следующем же предложении, от жирной сковородки переходят к божественным нотациям – что все поразительные красоты и богатства Байкала «у Христа наделаны ради человека, чтобы, живя покойно, хвалу Богу воздавал», но суетный человек, по мнению протопопа, лишь «скачет яко козел, раздувается яко пузырь, гневается яко рысь, и ржёт зря на чужую красоту яко жеребец…»
«Около Байкалова моря утёсы каменные и зело высоки, – даже спустя годы вспоминал с чувством протопоп. – Двадцать тысяч вёрст и больше я волочился, а не видал нигде таких гор. На верху их как будто шатры и горницы, врата, столпы и ограды – всё богоделанное…» На языке Аввакума «богоделанное» означает природное. Очевидно, что Байкальское «море» и удивительная природа его берегов потрясли протопопа, человека немало повидавшего.
«Птиц зело много, гусей и лебедей по морю, яко снег, плавают…» – продолжает Аввакум описание Байкала, перечисляя всех местных рыб, в том числе знаменитых омулей, а также «морских зайцев великих», как первопроходцы именовали здешних тюленей и нерп. Лиричного, но одновременно практичного протопопа отдельно удивило, что байкальские «осётры и таймени жирны гораздо,
Ковырю убил из пищали до смерти…» На русском языке XVII века «своровал» означало любое нарушение закона, а «промышленными людьми» именовали тех, кто, не будучи на государственной службе, торговал с первобытными племенами на свой страх и риск.
К моменту появления русских «тунгусы»-эвены искренне считали своим отвоёванное у коряков Охотское побережье, богатую по таёжным меркам землю. На ней они хотели жить свободно – ловить рыбу, вольно пасти оленей и свободно ходить в набеги на своих первобытных соседей.
«Тунгусского князца убил из пищали до смерти…»
Появление на берегах Охотского моря новых людей в стальных доспехах и с огнестрельным оружием привело к новым конфликтам. Однако не все «тунгусы Ламского моря» вступили в войну с первопроходцами, многие согласились уплачивать
Отряд же Москвитина за почти два года походов и боёв потерял всего одного – казака Дружину Иванова весной 1640 года «тунгусы пальмами искололи». «Пальмой» или «палмой» в ту эпоху русские первопроходцы именовали распространённое у якутов и иных дальневосточных народов короткое копьё с наконечником в виде большого ножа.