Отдушинки
Я ямбом и хореем не владею,
Пишу я просто,
Как умею.
Плохи стихи иль хороши,
Пишу их просто, от души.
Что чувствую, то излагаю,
«Отдушинками» называю.
Утро
Утро. Рань. Кругом такая тишина,
Не дрогнет ни один листок на ветке.
А воздух чист, сосновым духом полон,
Спокойствие, блаженство навевает.
Спокоен лес, ишь с яблонь лепестки
С цветов отцветших облетают
И, словно нежные снежинки, дорожки засыпают.
И ты в такой блаженной тишине
Душой и телом отдыхаешь,
И, отстраняясь от всего,
Обиды, беды забываешь.
Весь мир прекрасен в этот миг,
Но только солнце поднимается,
И снова всё вокруг шумит и просыпается.
Запели птицы, ветер налетел,
В ветвях шумит и заплетается,
И отдыхающий народ на воздух выбирается.
Начнётся гам и суета,
Смех, крики, объяснения.
Кто на лечение идёт, кто просто развлекается.
Ты одиноко бродишь промеж них,
Молчишь, ни с кем и не общаешься.
Одна в «своём здоровом коллективе»
Весь день вот так и маешься.
Июль 2008 г.
Мёртвый лес
Как страшен этот мёртвый лес
И те, погибшие в огне берёзы
Ещё той осенью они роняли листья, словно слёзы.
И шумно падал жёлтый лист,
Освобождая место новым почкам,
Чтобы весною родились из них зелёные листочки.
Явился дикий человек, зажёг костёр
В лесу для смеха.
Не думал, глупый, он о том,
Как дорога его утеха.
Разбушевавшийся пожар
Большой лесной массив сожрал.
Пожар тушили миром всем,
Но оказался труд напрасным.
Огонь сгубил весь лес до тла,
Погибла красота прекрасная.
Теперь обуглены стволы,
Со стоном падают на землю.
Стоит и стонет мёртвый лес,
Звенит уныло он от ветра.
Ты слышишь, дикий человек?
За смерть он требует ответа.
У грядки
Стояла у грядки старая мать,
Решала, что детям к обеду подать.
Нарву я им луку и сельдерея,
Чтоб сильными были и сердцем добрее.
Добавлю петрушки, что силу мужей умножает.
Нарву им салата — он нежностью, лаской сердца согревает.
Сорву и укропа, что запах рук матери сохранит.
Мужчины съедят сей букет на обед
И будут сильны и здоровы 120 лет.
Январь 2005 г.
Не верьте
Если скажут, что я постарела, не верьте.
Если скажут, что я заболела, не верьте.
Если скажут, что я умерла, проверьте.
Может быть прилегла, потому что устала.
Вот чуть-чуть отдохну и начну всё сначала.
Не хочу
Не хочу стареть,
Не хочу болеть,
Головой к подушке клониться.
Хочу весело жить
И с друзьями быть,
И в кого-нибудь даже влюбиться.
Душа
Виски посеребрила седина,
И время сеткою морщин лицо накрыло.
Устало сердце —
Шустро кровь по венам гнать уже не хочет.
А вот душа трепещется, звенит,
Куда-то всё зовёт,
О чём-то всё хлопочет.
Она одна — спасибо ей —
Со мною стариться не хочет.
Года
«Когда бы сбросить мне года?» —
Шульженкой эта песня пелась,
И почему-то мне сейчас
Проверить это захотелось.
Достала нить жемчужных лет —
Какие же отбросить?
Вот это детство трудное:
Война, разруха, голод и несчастье.
Но ведь была Победа, надежда, радость —
Как можно с детством так расстаться?
Достану юности года:
Вот педучилище,
Любовь, рожденье сына…
Как же их отбросить?
А может, сбросить те 15 лет,
Что в одиночестве прожиты?
Нет, очень дороги они —
Опять учёба, институт, любимая работа.
Без них бы жизнь была ничто —
Бросать их неохота.
А может, эти —
Годы, отданные деревне?
Здесь трудная, хоть и любимая работа,
Женились дети, внуки появились…
Мне расставаться
С ними вовсе неохота.
Но тут, проснувшись, строгая душа спросила:
— Что ж ты годами раскидалась?
Да ты вперёд-то загляни —
Их много ль у тебя осталось?
И я, послушавшись её,
С жемчужной нитью лет осталась,
Ведь эти годы — жизнь моя —
Такой от Бога мне досталась.
Крик души
Молилась мать, стояла пред иконой,
На волю Бога душу отдавая.
И сына умоляла:
«Оставь, сынок, её, проклятую. Не пей!
Ты сед уже, и тяжко болен,
Ты — дед уже, и внучку ты имеешь.
Так почему жену и сына не жалеешь?
Жена так много лет тебя спасает от запоя.
Поверь, сынок, ей очень хочется покоя.
Остановись, сынок, и не пеняй
На трудности и бестолковость жизни.
То говоришь не ты, а спирт —
Проклятый, выпитый тобой.
Одумайся, родной, и вспомни —
О семье, о сыне, о матери седой,
Стоящей пред иконой,
Просящей: «Господи, да помоги ж ему…»
Стоит она, на Бога уповает,
А как и чем помочь тебе —
Она сама не знает.
Весна 2004 г.
Зеркала
Ох, зеркала вы, зеркала,
Мы раньше вас легонько протирали —
И вы в ответ нам выдавали
Волос прекрасный водопад,
Румянец щёк, упругость губ,
Зубов жемчужных белый ряд,
Блестящий, озорной, задорный взгляд.
Мы раньше вас до блеска натирали…
А что в ответ мы получаем?
Седая голова,
Морщин глубоких целый ряд,
Беззубый рот, потухший взгляд.
Ох, зеркала, вы, зеркала!
Зачем вы нам так мерзко лжёте?
Не отразили зеркала,
Что в нас душа ещё жива —
В ней много-много мудрости, тепла.
Вот с нею и пойдём мы к людям,
А в вас смотреться мы не будем
И вашу ложь мы позабудем.
Бессонница
Ах, эта подлая бессонница —
Опять за мною гонится,
Как только вечер к ночи клонится —
Является бессонница.
И, как подруга верная,
Садится на кровать
И начинает глупые
Вопросы задавать:
— Зачем живёшь?
— Что ешь, что пьёшь?
— О чём и с кем ты разговор ведёшь?
— Что жизнь взамен тебе дала?
— Сколь важных дел не сделала?
— Кого простить ты не смогла?
— Кому обиду нанесла?
Что ей сказать?
Что я всегда, как все, жила,
Чего-то нового ждала,
Работала как вол…
Но не жалею я о том —
Работу я свою любила,
Вела семью, детей растила,
Теперь я внуков дождалась,
Старалась делать, что могла.
Да, в общем, серенько жила —
Богатства не имела,
Семью любила,
Как умела.
Так и жила, ничем похвастать не могла —
Вот так и старость подошла.
А что теперь?
Теперь живу уж как могу,
Люблю внучат,
Болезнь терплю,
По-прежнему чего-то жду —
Что дальше лучше будет жизнь,
Что сыновья не будут пить,
Что вон пройдёт моя болезнь…
А ты, бессонница, не лезь,
Не задавай вопросов глупых,
Не раздражай меня зазря —
Ведь мы с тобою не друзья.
Больница
Стенокардия плюс гипертония,
А результат —
Уколы, капельница
И больничная кровать.
Не надо волноваться — это не впервые,
Не надо раньше времени рыдать.
Что это всё — не так уж плохо,
О том не надо забывать.
Врачи подштопают, подколют, отстоят,
Что порвалось — подклеят.
Дадут возможность подлечиться —
И снова можно продолжать трудиться,
На старость, неминуемую, ворчать.
Как хорошо, что может медицина
Хоть ненадолго на ноги поднять!
А устоять на них — твоя забота:
Коль любишь жизнь, то долго простоишь.
А коль устал от жизни
И бороться за неё не хочешь —
То и в больницу больше не стремись.
Ноябрь 2006 г.
О Господи, будь милостив ко мне!
О Господи, будь милостив ко мне!
Наставь на путь и помоги —
Совсем запуталась я в жизни этой.
Как быть с детьми? Ответа не найти.
Уже полгода часто пьёт мой младший,
Звереет пьяный, огрубел душой,
Отец — в хмелю, и солнце закатилось…
Страдают дети — два ангела безгрешных.
За что такое наказанье им досталось?
Иван, глазёнки распахнув, лепечет:
«А папа пьян».
Евгений старше — он уж понимает
И молча со страданьем
Слёзы горькие глотает.
Жена, бедняжка, больше всех страдает,
От пьянки и стыда супруга сохраняет.
Я — мать, как ни старалась,
Им помочь не в силах.
Молюсь Неупиваемой,
Прошу помочь — да видно, не доходят
Мои молитвы до неё…
Иль, может быть, она помочь
Не хочет?
О Боже, помоги!
Спаси семью, детей —
От безрассудства пьяного отца.
Спаси его и вразуми,
На добрый путь его наставь,
Хоть чуточку добра в душе его оставь.
Нельзя же всё на самотёк пустить!
Нельзя детей безвинных погубить!
Всесильный Боже, ты — Владыка мира!
Прости меня за просьбы дерзкие.
Молю: ты не оставь их без вниманья
И помоги страдающей семье.
Весна 2005 г.
Одна
Ушёл, а я одна осталась.
Во мне как будто что-то поломалось.
И вот теперь я поняла,
Что слишком я уже стара,
И долгожданная свобода
Теперь мне вовсе не нужна.
Я и сама ненужной стала —
Охота жить во мне пропала.
Так много лет мы были рядом,
Могли понять друг друга взглядом.
Молчали мы, но были рядом.
Я знала, что тебе сказать,
Я знала, что тебе подать,
Сварить поесть, что ты любил,
Хоть и больной, ты рядом был.
Ты ждал, когда я уходила,
Был рад, когда я приходила,
И я к тебе всегда спешила.
Теперь, когда я ухожу, —
Домой, как прежде, не спешу.
Когда домой я возвращаюсь,
Заняться чем-нибудь пытаюсь,
Но не могу тебя забыть.
И так мне хочется спросить:
«Скажи мне, как же дальше жить?»
Ведь у детей свои заботы —
Семья, и пьянка, и работа…
Осталась я совсем одна,
И никому я не нужна.
Я всё твержу: «Одна, одна,
И никому я не нужна!»
Я часто вижу сны такие —
Что мы с тобою молодые,
И ты куда-то всё идёшь
И за собой меня зовёшь.
И я тихонько собираюсь,
Но почему-то просыпаюсь…
Лежу так долго я без сна
И понимаю: я одна.
Март 2006 г.
Хризантема
Опять расцвела хризантема —
Роскошный, развесистый куст.
Он бело цветами усыпан,
Но мне навевает он грусть.
Вот так же цвела хризантема
Прошедшей зимой…
Мы ею вдвоём любовались —
Тогда ты был рядом со мной.
Ты с грустью смотрел на цветы,
Тебе словно силу давали они.
Ты пел свой любимый романс…
Вот снова цветы распустились,
Белеют они у окна.
И лишь времена изменились —
Любуюсь я ими одна.
Люблю я хризантему
За её непокорный нрав —
Цветёт она только зимою,
Как будто законы поправ.
За окном мороз за тридцать,
А в квартире — метель цветами
Весь куст замела.
Цветёт, белеет хризантема,
Глаза и душу веселит,
Задор и радость утверждает,
А с грустью знаться
Не велит.
Зима 2006 г.
Отставники
Седые головы, в морщинах щёки,
И на ходу мы больше не легки.
Мы плохо видим, часты наши вздохи.
Ну, в общем, мы — отставники.
Прошли служебные заботы,
Но память всё же наша есть.
Гордились мы своей работой
И словосочетаньем: «Ваша честь».
Да, нас отставили в покой,
Но просыпаемся в поту —
(А так случается порой!) —
Статью читаем мы не ту.
Мы рады, что теперь в суде
Народу много грамотных юристов.
А место старых судей — где?
На что мы можем пригодиться?
Объединили нас — спасибо умным людям!
И нету одиночества, душевной раны.
Теперь мы вместе так и будем:
Судебной мы системы ветераны!
