ЦЕНА ОШИБКИ — ЖИЗНЬ
Путь в предприниматели
Резонанс на ноте «Ля»
Я должен был умереть, так и не сделав первого вздоха. В народе говорят — «родился в рубашке», но моя «рубашка» была сплетена из моей же пуповины. Она туго обмотала мое тело, превратившись в удавку еще до того, как я увидел свет. У врачей были считанные минуты, у меня — секунды.
Меня выпутала не судьба, а руки хирургов. Но цена этого спасения была тишиной. Семь дней я лежал в стеклянном боксе реанимации для младенцев — между миром живых и чем-то иным. Семь дней беззвучия, пока аппараты дышали за меня.
А на восьмой день реанимация вздрогнула.
Младенцы обычно кричат — истошно, требуя внимания, заявляя о своей боли или голоде. Но я не кричал. Я запел. Врачи, привыкшие к плачу, замерли у кювеза. Из горла ребенка, который едва не задохнулся, лилась чистая, звонкая нота «Ля». Ля-ля-ля…
С этой ноты началась моя жизнь. Она стала моим камертоном. Пока другие дети «орали как резанные», просыпаясь в страхе перед этим миром, я встречал новый день песней. Я словно праздновал то, что воздух всё еще поступает в мои легкие.
Тогда никто не знал, что через 27 лет судьба снова затянет на моей шее узел — на этот раз из кожаного ремня. И мне снова придется искать свою ноту «Ля», чтобы не замолчать навсегда.
В этой книге я расскажу, как мальчик, начавший жизнь с песни в реанимации, прошел через нищету, предательство, тюрьму и шаг в пустоту, чтобы понять: цена ошибки — это всегда жизнь. Но пока ты можешь звучать — ты жив.
Крик на ноте «Ля» в бетонных стенах
Первые три года моей жизни были пропитаны теплом. Я буквально не отпускал маму: грудное молоко, запах её кожи, чувство абсолютной защиты. Мама была моим миром. Отец в то время был другим человеком — он не пил, работал, и наше маленькое семейное счастье казалось незыблемым. Я рос в любви, и та самая нота «Ля», с которой я родился, продолжала звучать во мне каждое утро.
Всё изменилось, когда маме, как ветерану газовой службы с 15-летним стажем, дали долгожданную однокомнатную квартиру. Свой угол, свои стены — казалось бы, вот он, предел мечтаний для семьи из четырех человек. Мы переехали: мама, папа, я и старшая сестра. Но вместе с нами в эту однушку въехал невидимый враг.
Отца словно подменили. Тишина новой квартиры заполнилась звоном пустых бутылок и тяжелым запахом перегара. Алкоголь разбудил в нем зверя — патологическую, безумную ревность. Он начал ревновать маму к каждому столбу, к каждому случайному взгляду. Нота «Ля», которая раньше была песней, превратилась в немой крик ужаса.
Стены, которые должны были нас защищать, стали свидетелями того, как отец поднимал руку на мать. Мы с сестрой видели то, что не должен видеть ни один ребенок. Когда зверь внутри отца срывался с цепи, наш дом переставал быть домом.
Начинался наш «маршрут выживания».
Мы бежали. Полураздетые, в чем были, мы выскакивали в подъезд, прятались у соседей, которые сочувственно кивали, но боялись вмешаться. А когда места у соседей не находилось, мы уходили на вокзал.
